his personality

      Тайп — очень вспыльчивая личность. Ему трудно контролировать и правильно выражать свои чувства. Он, как маленький ребёнок, когда дело доходит до разговоров начистоту. Он дуется и куксится, не может в открытую сказать о том, что чувствует. От этого он ещё более раздражителен. Его может вывести из себя любая мелочь — особенно в неудавшиеся дни. Он понимает, что эта черта характера мешает и совершенно не приносит пользы. Но ничего не может с собой поделать, потому что где-то внутри него сидит маленький огонёк, который способен вспыхнуть высоким пламенем лишь от одной спички или маленького уголёчка.       Иногда может показаться, что Тайп и ревность — единое и неразрывное целое. Не то чтобы у него проблемы с доверием к людям, просто порой неуверенность в себе и желание обладать смешиваются в адский коктейль, и из этого обычно не выходит ничего хорошего. Это ещё одна сторона его личности, но она едва ли лучше вспыльчивости. Ревность Тайп выражает по-разному — это от многого зависит. Однако первостепенно это зависит от излишнего внимания к объекту ревности. Чаще всего в роли «объекта», конечно же, выступает Тарн. Просто вокруг него всегда вьётся слишком много народа: как на территории университета и кампуса, так и за их пределами. Особенно много внимания он получает в баре AINU во время своих выступлений. И в этом правда не было бы ничего плохого, не клейся к нему столько девушек с предложениями выпить и, возможно, продолжить вечер в более уединённом месте. Тайп в такие моменты правда пытается сдерживаться — у него это даже получается время от времени! — однако, желание наглядно показать, что Тарн занятый мужчина, пересилить очень сложно. Поэтому в такие моменты гордость отправляется куда подальше, исчезает, и на её месте появляется собственничество в перемешку с ревностью. Тайп, скорее из вредности, обвивает руками шею Тарна и садится тому на колени. Утыкается носом в чужой висок и сверху вниз смотрит на очередную девушку, намекнувшую на что-то погорячее, чем выпивка. Сидеть так, если честно, не особо удобно, но оскорблённое выражение лица удаляющейся от их столика девицы определенно того стоит. Вероятно, чуть позже Тарн будет подшучивать над ним из-за его «беспочвенной ревности», но это совершенно не важно, пока они остаются вместе.       Тайп не умеет долго обижаться на Тарна. Если честно, это качество не такое хорошее, каким кажется на первый взгляд. Потому что иногда хочется пообижаться как можно дольше, повредничать назло своему парню, но он просто морально и физически не способен на это. Он слишком слаб перед Тарном, особенно, когда тот выглядит таким грустным, будто кто-то из его близких умер. На самом деле, никто не умирал — это Тайп может сказать со стопроцентной уверенностью. Однако лицезреть огромный сгусток грусти и отчаяния у него нет ни желания, ни сил, поэтому когда они возвращаются домой, Тайп притягивает Тарна к себе и крепко обнимает, уткнувшись лицом в основание его шеи. Обнимает долго и нежно, еле слышно шепчет: «Прекрати хандрить, я давно не обижаюсь на тебя». Талию Тайпа обвивают крепкие руки и притягивают к разгоряченному телу ещё сильнее.       Тайп, как бы он не хотел этого показывать и признавать, ласковый и нежный. Он не часто демонстрирует эту сторону себя. По правде говоря, людей, которые видели его таким, можно посчитать по пальцам одной руки. Он действительно никогда не был склонен показывать кому-либо свою мягкую сторону. И это ему даже на руку: благодаря своему внутреннему стержню и «отсутствию» мягкости было легко заполучить уважение сверстников, старших и тех, кто младше. Не то чтобы он пёкся о своей репутации, просто бывали ситуации, когда авторитет очень помогал в некоторых делах. Однако с недавних пор сдерживать порывы нежности рядом с одним конкретным человеком было очень сложно. Тарна хочется заключить в объятия и никогда не отпускать, хочется зацеловать до темных отметин на теле, до онемевших губ. С Тарном хочется всего и сразу, однако времени на это всё ничтожно мало. В его объятиях всегда приятно спать. Ощущение чужих рук на собственной талии приносит странное удовлетворение, а размеренное дыхание куда-то в макушку — спокойствие.       Тайп правда любит перебирать волосы Тарна. Если задуматься, он делает это так часто, что устанешь считать сколько раз на дню он притронулся к его волосам. Тайп делает это вне зависимости от времени дня и ночи. Просто это действие приносит ему странное умиротворение. А Тарн, если честно, и вовсе не против такого внимания к себе, даже если это всего лишь его волосы.       Вероятно, если спросить Тайпа может ли он быть нежным с кем-то, он ответит: «Нет». И лишь чуть погодя добавит: «Разве что, только с Тарном».       А ещё Тайп податливый и сексуальный. Как бы сильно он не упрямился и не отрицал, но это было фактом. Возможно, не всем известным, но фактом — по крайней мере, насколько уступчив Тайп бывает в постели знают только он сам и Тарн.       Потому что сейчас он тихо мычит, позволяет целовать себя. Они чувственно сминают губы друг друга, переплетают языки; жмутся вплотную друг к другу, жадные до прикосновений. Тарн целует настолько нежно и аккуратно, словно пытается выразить весь свой трепет, который испытывает перед Тайпом. Мажет короткими поцелуями по лбу, щекам и шее. Иногда задерживается на одном месте чуть дольше — целует кожу сильнее обычного и на ней бутонами роз распускаются алые следы. Тайп лишь проводит кончиками пальцев по груди Тарна, сжимает ладонями его крепкие плечи и позволяет целовать себя так сладко везде, где заблагорассудится. Тайп медленно гладит напряжённые плечи, позволяет чужим рукам сжимать собственные бедра; призывающе запрокидывает голову, открывая полный доступ к шее. В ответ на этот жест получает лёгкий укус и несколько красных меток.       Вскоре на пол летят его рубашка, брюки и боксеры, следом за ними — одежда Тарна. Тайп раздвигает ноги, чувствуя горячий язык на груди, а затем и на животе. Чередой коротких поцелуев Тарн спускается вниз, Тайп не выдерживает и хватается за волосы любимого, толкаясь навстречу ласке. Он ощущает жар чужого рта и странно-приятную влагу. Во рту Тарна так горячо и приятно; он расслабляет стенки горла, будто приглашая, буквально заставляя толкнуться внутрь. И кто Тайп такой, чтобы отказываться от такого удовольствия? Он не смеет сдерживать порыв, совершенно бессильный перед столь умелой лаской.       Когда сладостный жар пропадет, Тайп жалобно стонет, не желая лишиться приятных ощущений. Через мгновение губы Тарна льнут к его губам; они целуются размеренно, переплетают языки, вплотную прижимаются друг к другу. Тарн медленно скользит рукой по спине Тайпа, покрытой маленькими каплями пота, задерживаясь на пояснице. Ладонью скользит ниже, пальцами касаясь входа. Внутрь не проникает, лишь массирует и расслабляет мышцы. Тайп качает вниз бедрами, желая получить большего, чем дразнящие прикосновения. В них есть свой шарм, но сейчас он желает совершенно другого. Первый палец, смазанный лубрикантом, проникает в него легко; второй рукой Тарн ободряюще поглаживает талию Тайпа. На ухо шепчет о том, какой он красивый и милый, когда лежит перед ним с раздвинутыми бёдрами и выглядит настолько открыто и податливо. Растягивает медленно, постепенно добавляя пальцы, иногда сгибает их внутри, чтобы подразнить. Тайп задыхается от ощущений, сжимает пальцами подушку над головой, не имея другого способа выместить эмоции, и лишь иногда двигает бёдрами навстречу, прося большего. Его терпение на исходе, всё тело пылает огнём, а голова идёт кругом. Тарн вынимает пальцы и толкается в распалённое жаждой тело. Двигается медленно и размеренно, позволяя свыкнуться с ощущениями. Тайп хватается за плечи Тарна, притягивая ближе к себе, слегка царапая кожу короткими ногтями. Он прикусывает шею Тарна, глуша вырывающийся стон. Тот двигается непозволительно медленно, и это настолько хорошо, насколько ужасно одновременно. Тайп не выдерживает, прижимается губами к уху возлюбленного и сбивчиво шепчет о том, чтобы он наконец взял его нормально: быстро и сильно.       Тарн начинает двигаться быстрее, одной рукой придерживая Тайпа за бёдра, а другой обхватывает его плоть, двигая рукой в такт толчкам. Надолго их не хватает. Оба вскоре разваливаются на кровати, переводя сбившееся дыхание. Спать хочется чертовски сильно — усталость даёт о себе знать. Однако следы их близости просто так не исчезнут: простыни сами себя не сменят, разбросанная одежда не соберёт себя, а их тела не станут чистыми по щелчку пальцев. На устранение этих небольших проблем они тратят около часа, а после, уставшие до чёртиков, валятся на кровать и засыпают в объятиях друг друга.       Всё-таки, временами Тайпа действительно сложно понять и отследить ход его мыслей, но это не делает его менее удивительным и желанным человеком, которого безоговорочно любит Тарн.