When you move

When you move I can recall somethin' that's gone from me When you move Honey, I'm put in awe of somethin' so flawed and free*

Баки всегда прижимался к нему во сне. Еще в довоенные времена, когда они приходили с ночевками друг к другу и спали в одной постели. Баки поближе притягивал его загребущими руками, чтобы согреть, а Стив сгибал ноги и упирался своими острыми коленками ему в бедра. Уже позже, когда они стали жить вдвоем и, не сговариваясь, сдвинули две старые скрипучие кровати вместе, Баки продолжал оплетать его всеми конечностями во сне и наваливаться, тяжело и жарко дыша в шею, но Стив знал, что точно никогда не замерзнет. Он накидывал на себя все одеяла и обнимал подушку Баки, если тот не приходил домой вовремя. Бывало, Баки заваливался в квартиру, радостно-опьяненный после свидания или просто нетрезвый после посиделок с приятелями с работы в порту. Разгребал завалы из одеял и пледов, под которыми был погребен Роджерс, ложился рядом, порой прямо в одежде, откидывал свою подушку в сторону и укладывал голову Стиву на плечо, а рукой обнимал худое тело, вырубался сразу же. А иногда рассказывал сонному другу, какие обалденные глаза у этой Сьюзен или какие красивые ровные ножки у Клары. Стив медленно моргал и засыпал под мягкое довольное бормотание, прижимал его к себе поближе, сам жался и притирался в поисках тепла. Баки только мягко хмыкал, замолкал на середине рассказа, покрепче обхватывал хрупкого Стива, вечно замерзающего, продуваемого всеми сквозняками, и старался заснуть тоже. Когда Стив вытащил его из плена, здоровый, здоровенный и теплый, как печка, пышущий силой и жаром, не в пример похудевшему Баки, оказалось, что ничего между ними не изменилось и измениться не могло. Разве что теперь Баки с удовольствием грелся в его объятиях на тонкой шерстяной подстилке в старой палатке, окруженной со всех сторон хвойным лесом. Настолько правильная, настолько приевшаяся, уже совершенно обыденная их привычка жаться друг к другу во сне никуда не собиралась исчезать. Сильный и тяжелый капитан всея Америка – гора мышц с очаровательной улыбкой и прущей из него заботой, направленной, безусловно, на Баки, – согревал его холодными ночами в лесу с завидным упорством и отчаянным старанием. – Давай, Роджерс, двигайся, – просто скомандовал Баки, когда Стив привел его в башню Старка – побоялся приводить в свою квартиру, знал, что она под завязку напичкана жучками. А здесь – тоже под наблюдением, но хотя бы и под защитой. Старк понятливо не стал их даже встречать, просто сказал, на какой этаж подниматься, и по пути они не встретили никого из обслуживающего персонала. Баки дергался на улице, когда кто-то проходил слишком близко или задевал его плечом, а Тони знал больше, чем показывал. Им дали отдельные комнаты совсем рядом, но Баки в свою даже не заглянул. Скинул куртку и сумку со скудным запасом вещей у кровати и сразу пошел проверять периметр, заглядывать в большие окна, а как Стив вышел из ванной, прошмыгнул за дверь сам. Не выходил долго, так, что Стив почти заволновался, но потом все-таки показался, а пока Роджерс старательно делал вид, что не собирался выламывать дверь и совершать очередную спасательную операцию, пусть даже с головой в мыльной пене, только усмехнулся и, укладываясь рядом в постель, ткнул его коленкой в ногу, как будто снова ничего не изменилось в их отношениях. Совсем ни капли. Стив видел, как он старался не показывать неуверенности. – Засыпай, Бак, – прошептал Стив, дотрагиваясь пальцами до его плеча. Баки поддался под прикосновением моментально – расслабился, придвинулся ближе, уткнулся носом куда-то Стиву в ключицу и засопел спокойно и размеренно. Стив поцеловал его в лоб, легко погладил по волосам и выше подтянул одеяло. Ему было абсолютно плевать, где они будут жить. В его квартире в Бруклине ли, в башне, да хоть в пещере. Его дом – это Баки. *** Стив разлепил глаза, когда на часах было почти десять. Баки за его спиной завозился, сонно заворчал и крепче сжал руку поперек его живота, прижимаясь ближе. Потерся носом о спину Стива, погладил металлическими пальцами у него под ребрами. Видно, не проснулся до конца, раз позволял себе такие вольности. Баки всегда был очень прилипчивым во сне. Точнее, более прилипчивым, чем обычно. Стиву все нравилось, в принципе, разве что Барнс пару раз, еще до войны, просыпался прямо в процессе лапанья Стива за крайне чувствительные места, а потом краснел, извинялся, заикаясь, и сбегал. И не разговаривал с ним весь оставшийся день. Роджерсу приходилось тогда делать вид, будто ничего не произошло. Баки облегченно вздыхал, снова ложился рядом на следующую ночь, хоть и на более почтительном расстоянии, а к утру опять закидывал на тщедушного друга все свои конечности, неосознанно лез руками под одежду и перебирал ногами, будя при этом самого Стива. Тот тихонько выскальзывал из кровати прежде, чем Баки просыпался, и иногда успевал приласкать себя в ванной, вспоминая горячие и тесные объятия спящего друга, в чем никогда и никому не признается. Баки сильнее заворочался за его спиной. Подтолкнул колено между ног Стива, прошелся горячим ртом по краю футболки и тихонько выдохнул ему на шею, отчего по коже тут же расползлись предательские мурашки. Стив был рад, что хоть это осталось между ними по-прежнему. Что Баки мог так расслабиться во сне. По крайней мере, тому не снились кошмары. Но вот снова ощущать на себе его крепкие объятия и все эти выдохи на грани стонов? Боже, дай Роджерсу сил. Он попытался аккуратно выскользнуть из-под тяжелого тела друга, но тот только сильнее прижался, пробубнил под нос что-то недовольно и не выпустил. Стиву не раз и не два казалось, будто Баки на самом деле не спит в такие моменты. Он был очень активным во сне. Любил ворочаться и раскидывать руки в разные стороны. Любил закидывать эти самые руки на Стива – один раз даже случайно заехал локтем ему по лбу – любил ворчать и бормотать, и издавать непонятные звуки, прижиматься к Роджерсу всем телом и порой – Стив обожал и ненавидел такие ночи больше всего – Баки терся об него бедрами и на грани слышимости постанывал, и Стив чувствовал его возбуждение, и сам погружался почти что в экстаз. Баки снова погладил его рукой по прессу, зашевелил ногами, как-то странно фыркнул и перевернулся, утягивая его за собой. Стив всеми силами боролся с таким некстати пришедшим возбуждением, боясь, что Барнс может проснуться в любую секунду, а самовольно выпускать его из крепкой хватки тот точно не собирался. Стиву не впервой было справляться с такими ситуациями. До этого ему везло. Чертовски крупно везло, и он, пожалуй, стал слишком неосторожен еще в юношеские годы, а сейчас так счастье вообще затмило ему глаза. Баки был рядом. И Стив успел практически забыть о своей извечной миссии – не дать лучшему другу узнать о своих порочных чувствах к нему. Стив так по-крупному лажал сейчас. Он не мог применить силу и выбраться самостоятельно – Баки бы обязательно проснулся. А Стив как-то совсем не хотел щеголять перед ним с палаткой в трусах. Надо было что-то решать. Он попробовал развернуться в отчаянно-крепкой хватке Баки – не вышло. Поднять бионическую руку – снова не то. Вывернуться и ускользнуть, легонько отодвинуть, спуститься по кровати вниз, елозя по простыне задницей, чтобы выскользнуть из кольца рук – и ничего. Стив страдальчески закатил глаза. Не будь в его теле сыворотки, он бы уже выбился из сил и стал просто ждать, пока Баки не проснется, стараясь унять томление внизу живота. И если Баки не поддастся на все попытки Роджерса вылезти из-под него сейчас, то похоже, Стиву придется поступить так снова. Баки тепло дышал ему в шею. Стив краем глаза даже видел, как тот едва заметно улыбается во сне. Ей богу, если бы не абсолютно невинный взгляд Баки после каждых таких ночевок, он бы уже вызвал того на очень серьезный и очень обстоятельный разговор по поводу всех этих ночных домогательств. А потом, возможно, зацеловал бы его до потери пульса. И срывающихся стонов. И всего остального, что обычно прилагается в таких ситуациях. Он почти готов был разбудить Баки и попытаться скрыть уже более-менее успокоившийся стояк под одеялом или быстро ускользнуть в ванную, потому что Стив уже немного хотел в туалет. Но Баки закинул ногу ему на бедро, причмокнул губами, сонно приоткрыл один глаз и заулыбался вяло и счастливо. – Ст’ви, – пробормотал он кокетливым голосом, слегка подтянулся наверх и прижался полураскрытыми губами к его шее. И хоть это и был не самый страстный поцелуй в его жизни (не то чтобы его кто-нибудь целовал страстно), и явно не самый отчетливый, но это определенно был поцелуй. Баки, казалось, снова провалился в сон, утыкаясь носом ему в вырез футболки, а Стив остался лежать неподвижно и испуганно, а его с таким трудом унятое возбуждение вернулось снова. Просто прекрасно. В течение следующего получаса Роджерс даже боялся пошевелиться, и когда Баки рядом с ним приоткрыл глаза, он тихо выдохнул и понял, что дышал все это время через раз. Баки проморгался, неуверенно улыбнулся ему, опустил взгляд вниз, оглядел позу, в которой они оба были скручены вокруг друг друга, как не в меру любвеобильные осьминоги, ойкнул и попытался выпутаться. Стив ему не мешал. Но и не помогал. Он просто застыл, таращась на потуги Баки во все глаза, пока тот его не толкнул аккуратно в грудь, наконец выпутываясь из их тесно сплетенных конечностей. Свои ноги и руки, он, слава богам, забрал на свою половину кровати, отодвигаясь подальше. Стив неожиданно хихикнул, чувствуя, как тело потихоньку отмирает. Левая рука его немного затекла, и под кожей быстро прошлась толпа мелких иголок, однако ощущение быстро спало. Стив слегка поежился. Баки нахмурился, все еще молча глядя на него. – Доброе утро? – натянуто улыбаясь, спросил Стив, осторожно разминая руку. Баки закатил глаза и вздохнул как-то совсем уж обреченно. – Я опять распускал руки, да? – уныло выдохнул он и виновато посмотрел на Стива. Тот встрепенулся, глядя на расстроенное выражение лица Баки. Отныне и впредь он больше не хотел видеть, как опускаются вниз уголки красивых губ его друга. К тому же, Баки завел этот разговор в первый раз. В первый раз. Столько лет он использовал Стива в качестве маленького и костлявого – а затем большого и накачанного – плюшевого медведя во сне и столько раз просыпался, лежа головой у Стива на груди, но всегда предпочитал делать вид, что ничего не было. Это какое же выражение лица, должно быть, состроил Роджерс, чтобы Баки так разволновался и начал сбивчиво извиняться, пытаясь выбраться из постели, путаясь ногами в одеяле. Стив торопливо придвинулся ближе, хватая, возможно, не в меру ретиво, его за запястье живой руки, чтобы притянуть обратно к себе. Баки неохотно поддался и снова лег рядом, избегая прямого зрительного контакта с ним. – Эй, Бак, – с веселой улыбкой проговорил он, сжимая его руку в своей, – не знал, что ты так хорошо целуешься. Глаза Баки комично расширились. – Чего-о? Ладно, возможно, это была плохая идея. Но Стив явно не смог бы остановиться. – Никогда не был против твоих объятий во сне. Но сегодня ты меня еще и поцеловал. – Не может быть! Стив заулыбался снова, притягивая Баки поближе к себе за плечи. – Ага, смотри, – он откинул голову назад, открывая Баки обзор на свою шею, – засоса не осталось? – Черт возьми, ты все врешь! – почти завопил Баки, шутливо и не всерьез отталкивая его плечи. Ну что ж, своего Стив точно добился. Баки улыбался. *** Они уже почти решились встать с кровати, задыхаясь от смеха, после того как пытались защекотать друг друга, когда в комнате раздался вкрадчивый голос Джарвиса. – Прошу прощения, Капитан Роджерс, мистер Старк просил уведомить Вас, цитирую: «Коль скоро вы закончите свои постельные дела с мистером Холодное Сердце, извольте спуститься в мою лабораторию, и я теперь знаю, что вы спите вместе». Баки не вздрогнул, но ощутимо напрягся, цепляясь пальцами за плечи Стива. Роджерс выругался про себя. Нужно было предупредить его заранее. – Да, спасибо, Джарвис. Я приду минут через двадцать. Баки завозился, выпутываясь из одеяла, и направился в ванную. – Мистер Старк также просил передать, что Вы можете прийти вместе с мистером Барнсом, если он готов «узреть величие его скромной блистательной персоны». – Хорошо, Джарвис. И передай Тони, чтобы он больше за нами не подглядывал. – Будет сделано. Но, боюсь, никакие угрозы и уговоры не возымеют действия. Мистер Старк утверждает, что должен заботиться о здоровье своих коллег и ближайших друзей. Я веду наблюдение за всеми передвижениями в башне. – Ладно, ничего страшного. Я сам с ним поговорю о конфиденциальности и личных границах, о которых он почему-то всегда забывает, разве что только кто-то не лезет в его жизнь. – Есть, капитан Роджерс. Стив вздохнул, заканчивая застилать кровать, когда услышал, как в ванной выключилась вода. Баки показался из-за открытой двери, вытирая лицо полотенцем. – Два вопроса, – заговорил он, легко улыбаясь Стиву, – зачем нам столько кремов, и что это за хрень только что была? *** – Слушай, Стив, – взволнованно обратился к нему Баки, когда они под вечер вернулись в свою комнату. Стив показал ему несколько этажей в Башне, они вместе посетили лабораторию Тони, и Баки даже поговорил немного с Джарвисом. Стив до сих пор пытался скрыть улыбку при воспоминании о том, как Баки расспрашивал ИИ обо всех тех странных и неожиданных вещах, касающихся современного мира, которые он мог упустить за годы пленения в Гидре. Джарвис был предельно вежлив, как и всегда, однако Стив был практически уверен, что даже искусственный разум был озадачен потоком мыслей Барнса, перетекавших из одного безумно-странного предположения к другому – абсолютно противоположному по смыслу. У Тони все прошло неплохо. Баки прижимался боком поближе к Стиву, хватаясь пальцами за его локоть, а потом сцепился со Старком языками, когда тот назвал Стива Капитаном Сосулькой. Сам Стив обычно старался не обращать на такие прозвища внимания, иногда лишь закатывая глаза, а Баки, похоже, решил переплюнуть Тони в сарказме. Ему вроде как это удалось, с чем Старк не желал примиряться и упорно все отрицал, бросая в сторону Баки недовольные взгляды, пока тот не разрешил ему рассмотреть поближе свою руку. У Тони глаза загорелись так, что он забыл о всяких издевках. Стив вынырнул из воспоминаний, фокусируя внимание на Барнсе. – Нам обязательно спать вместе? В смысле, я… не хотел бы тебя стеснять, тем более что у меня, оказывается, есть отдельная спальня. Стив озадаченно нахмурился. Разве он не предлагал Баки поселиться отдельно? Неужели забыл и не дал ему выбора? – Ох, ты хочешь? Прости, надо было сказать тебе раньше, я не хотел тебя к чему-то принуждать. – Принуждать? – Баки скинул на покрывало тонкую хенли, которую ему одолжил Стив. – О чем это ты? Я вовсе не против спать вместе, как раньше, хоть у нас тогда и не было особого выбора. Просто Старк сегодня достаточно нашутился на эту тему. Стив усмехнулся, вспоминая, как Тони пошло двигал бровями, бросая красноречивые взгляды на них обоих. – Возможно, нам просто стоило сказать ему, что мы вместе? Испортили бы ему всю забаву. Баки засмеялся, стаскивая с себя джинсы. Стиву пришлось старательно отводить взгляд от этого зрелища. Бедра Баки – это просто что-то с чем-то. – А что, так сейчас можно? – спросил он, прыгая на одной ноге. – Да, Бак, конечно, можно. – О, – Баки отшвырнул штаны в сторону и прошагал до ванной комнаты, – здорово. Буду иметь в виду. Стив остался стоять возле кровати, соображая, что бы это могло значить. Когда Баки вышел из душа, распаренный, довольный, чуть ли не светящийся изнутри, с полотенцем на бедрах и влажными волосами, прилипающими к его лбу, Стив уже понял, что совсем не уверен в своей выдержке. Баки был слишком красивым, слишком желанным, он спал с ним в одной постели и прижимался, и трогал его, и почти флиртовал, и был весь такой полуголый и мокрый, а у Стива вовсе не железная выдержка. – Если захочешь жить в соседней комнате, у тебя будет свой собственный душ, – предпринял последнюю попытку он, не уверенный на самом деле, что справится, если Баки действительно решит «переехать» от него. – Выдворяешь меня? – с улыбкой спросил тот. Стиву на секунду показалось, что в его глазах мелькнула искра испуга, а улыбка была и вовсе натянутой донельзя. – Нет! – поспешно выпалил он, смягчаясь, когда увидел, как у Баки в облегчении опустились напряженные плечи. – Нет, конечно. Я буду рад, если ты останешься. Просто хочу дать тебе выбор. – Это твое «буду рад» было искренним или простой вежливостью? – Баки, мне нравится спать с тобой, – Стив почувствовал, как к его щекам приливает жар, – несмотря на то, что ты порой не даешь мне вздохнуть, – и это было правдой во всех отношениях, но он ни в коей мере не хотел оттолкнуть друга своим предложением. – Ну тогда-а, – Баки выгнулся по-кошачьи, забираясь коленями на матрас, – я остаюсь здесь, с тобой. Стиву точно вскоре понадобится психотерапевт. Снова. Он быстро убежал в ванную, стараясь не выдать свое внезапно вспыхнувшее возбуждение кривой походкой и не глядя в глаза Баки. *** Стив проснулся во втором часу и почти испустил стон, резко обрывая себя, когда пальцы Баки ленивым движением прошлись по низу его живота, прямо у края низко спустившихся пижамных штанов. Прохладный металл холодил горячую кожу, а его футболка задралась чуть ли не до груди. Баки рядом с ним спал в одних боксерах, растянувшись на большую часть кровати. Он разлегся на животе, закинул ногу Стиву на бедро, а его бионическая рука свободно гуляла по его животу, будто имела собственный разум и старалась возбудить Стива как можно эффективнее. Когда Тони вчера расспрашивал Баки о возможностях руки, Стив мельком услышал что-то про то, что ощущения при прикосновениях вовсе не такие, как когда он трогает что-то живой рукой. Но это не значило, что он ею ничего не чувствует. Рука Баки определенно ощущала. Что-то. Или сам Баки ощущал этой рукой, тут уж как посмотреть. Стив почти не сдержал позорный скулеж, когда постепенно нагревающаяся от тепла его кожи рука Баки мягко прошлась по его животу, а затем скользнула под резинку штанов. Совсем немного, но Стив почувствовал, как краска заливает щеки, и как бешено колотится сердце где-то в глотке. Баки причмокнул губами, утыкаясь носом ему в плечо, и, господь всемогущий, вот таких звуков ему точно не хватало для полного счастья. Рука продолжала хозяйничать в его штанах, упрямо и целенаправленно подбираясь к самому чувствительному месту, активно соглашающемуся на все и сразу, несмотря на смущение Роджерса и его нежелание пользоваться состоянием друга в такой момент. Само это состояние, похоже, утыкалось Стиву в бедро, и Баки был возбужден, и трогал его, и чертчертчерт. Стив зажмурился, большим усилием воли оторвал собственную руку от матраса, попытался схватиться за руку Баки и убрать ее, а затем отодвинуться. И ему это почти удалось. Если бы Баки не взбрыкнул, случайно пиная зашипевшего Стива по голени, и не засунул ему руку в штаны еще дальше. Стив не сдержал отчаянного тихого стона, когда гладкие пальцы коснулись его болезненно возбужденного достоинства. Баки все еще тихо сопел ему в плечо, периодически причмокивая губами. Его бедра потирались о ногу Стива, и дыхание с каждым движением становилось все отрывистее. И как бы Стиву ни хотелось закрыть глаза и просто наслаждаться происходящим, позволяя пальцам Баки легко прогуливаться по его ноге, периодически заезжая на внутреннюю сторону бедра и касаясь его радостно выпрыгивающего из штанов члена, собственные принципы не давали ему окончательно сдаться. Он осторожно приподнял резинку штанов, чтобы снова попытаться достать оттуда руку Баки, и на этот раз операция завершилась успехом. Стив облегченно вздохнул, но радоваться было рано, потому как Баки продолжал тереться об него, в трусах у него было явно мокро, и он начал едва слышно поскуливать, выдыхая горячий воздух Роджерсу в кожу, и цепляться за его кисть все той же металлической рукой. Больше всего Стив просто хотел развернуться лицом к Баки, разбудить его жарким поцелуем и обхватить пальцами его горячий влажный член, довести до оргазма, а потом целовать, целовать, не прекращая, пока Барнс не превратится в счастливую растекшуюся по кровати лужицу, залюбленную до невозможности. С другой стороны, за такие вот подвиги Стив мог огрести железным кулаком по морде. Барнс никогда не отличался бестактностью или неуважением к любым меньшинствам даже в те времена, когда такое отношение считалось более чем нормальным, однако это – сознательное домогательство, и оно не имело ничего общего с тем, что вытворял во сне сам Баки. Пока Стив находился в мечтах об их с Баки потрясающем сексе, тот сильнее вцепился в его руку, всхлипнул как будто бы осознанно и начал сильнее прижиматься к нему. Стиву надо было что-то с этим делать. Он не мог позволить Баки спустить в штаны и проснуться, чтобы тот потом не смог смотреть ему в глаза до конца жизни. Он осторожно отодвинулся, стараясь выпутаться из крепкой хватки его рук и ног, что грозило ему громким падением с кровати, потому как он и так лежал на самом ее краю, сдвинутый настойчивым телом друга. Разбудить Баки грохотом своего тела о пол – тоже не вариант. Стив не зря вчера пытался предложить Баки переселиться от него в свою комнату. Он не знал, что было хуже – мучиться от мысли, все ли в порядке с его лучшим другом и не страдает ли он от кошмаров за звуконепроницаемой стеной, или терпеть болезненный стояк, пытаясь выпутаться из настойчивых объятий, при этом не разбудив и не кончив в процессе возни самому. Стоило Стиву аккуратно выбраться и стечь на пол, Баки захныкал во сне и перекатился на его сторону, рассеянно шаря рукой по простыне и хмурясь. Стив тихо обогнул кровать, лег с другой стороны подальше от него, свернулся и сжался так, чтобы до него было не достать, и закутался в одеяло по самый подбородок. Внизу живота болезненно ныло и требовало разрядки. Стив почти готов был ударить себя по причинному месту, но все же решил, что его отчаянный стон боли также может легко разбудить Баки. Который, к слову, кажется, затих и больше не елозил бедрами по постели, пытаясь найти хоть какой-то источник удовольствия. Он лежал на животе, обхватив подушку Стива руками, вжимался в нее носом, повернув голову так, чтобы можно было дышать. Растрепанный, слегка недовольный, с немного сползшими с крепкой и округлой задницы трусами, он распластался по кровати, развел ноги в стороны и глубоко дышал через нос, периодически облизывая покрасневшие губы, чем сводил Роджерса с ума. Возбуждение не уходило, а возможности заснуть в ближайшее время совсем не представлялось. Стив не станет делать ничего такого, о чем сейчас мечталось. Абсолютно ничего. После пяти минут неуемного возбуждения он покосился на салфетки, стоявшие за каким-то чертом на прикроватной тумбочке. Еще через пять минут он со вздохом запустил руку в штаны, убедившись, что Баки крепко спит, отвернувшись в другую сторону от него. В конце концов, Тони обещал не подсматривать. *** – Какого хрена, – недовольно пробормотал с утра Баки, будя при этом и самого Стива. Он открыл глаза, жмурясь от солнечного света и оглядывая Баки с головы до ног. Тот приподнялся на руках, посмотрел куда-то в район своего паха, поморщился и откинулся обратно на подушку. – Кажется, теперь я понимаю, почему ты так настойчиво вчера предлагал мне свалить на другую кровать, – тихо и как-то пристыженно сказал он, поворачивая голову к неподвижно лежащему на боку Стиву. – Я лапал тебя во сне? – Нет, – чересчур быстро соврал он, стараясь держать лицо. Баки недоверчиво выгнул бровь. – Тогда почему ты лежишь на моем месте? – Потому что ты на моем, – с трудом выговорил Стив и опустил взгляд. – В смысле, ты вытолкнул меня ночью на пол. – Бля, прости за это. Может, мне действительно стоит сматываться нахрен в другую комнату, – Баки снова оглядел себя, не стараясь подтянуть свое одеяло, которое спихнул ночью к ногам. – Ох, мне надо в душ. – Иди, – ответил Стив, пытаясь подавить снова разрастающееся возбуждение от разглядывания полуголого друга. – Но ты никуда не сматываешься. Баки усмехнулся, поднимаясь с кровати. – Ладно, я понял, – хрипло выдохнул он, потягиваясь и демонстрируя раскрасневшемуся Стиву, как его мышцы красиво растягиваются под идеально гладкой кожей. – Ты слишком печешься обо мне, Стиви. Он развернулся, направляясь в ванную и открывая Роджерсу прекрасный вид на длинные ноги, ровную и сильную спину, обалденную круглую задницу, обтянутую черными боксерами. Стив со стоном уткнулся лицом в подушку, когда за Баки закрылась дверь. *** – Так что ты говорил о том, как можешь чувствовать какие-то предметы своей рукой? – спросил Стив за завтраком. – Ты же слушал нас со Старком вчера, нет? Стив вспомнил, как в это время залипал на губы Баки, которые определенно что-то рассказывали Тони, но он не слышал ни слова, потому что представлял, как смотрелись бы эти самые губы, обхватывая его член. – Наверное, задумался. Баки улыбнулся ему снисходительно, воруя при этом у него апельсиновый сок. Стив был готов кормить его с рук, серьезно. – Ну, это как прикасаться к чему-то в плотной перчатке. Ты чувствуешь, что что-то трогаешь, но не ощущаешь фактуру и не можешь определить примерную температуру, если она не слишком горячая или холодная. По сути, чувствительность есть, но очень низкая. Боли, естественно, я тоже не чувствую. – Понятно, понятно, – пробормотал Стив, пока в его голове мелькали картинки того, как в приглушенном свете их спальни Баки практически хватал Стива бионической рукой за все причинные места. – Старк обещал сделать лучше, – похвастался Баки, допивая его сок. – Есть еще? – спросил он, забирая из тарелки Стива клубнику. *** Следующие две ночи обошлись без приставаний. Впрочем, обойтись без покушения на личное пространство все равно бы не вышло. Стив пару раз передернул в душе перед тем, как лечь спать, и невинно прижимающийся к нему во сне Баки не вызывал желания немедленно сорвать с него оставшуюся часть одежды и подгрести под себя в порыве безудержной страсти. Стив спокойно спал до самого утра и просыпался выспавшимся и счастливейшим человеком в мире, и в шею ему щекотно сопела любовь всей его жизни. *** Но счастье вечно длиться не могло, и стояк, упирающийся Стиву прямо между ягодицами в начале пятого утра, прекрасно эту теорию подтверждал. Роджерс проснулся, когда железная рука его лучшего друга уже довольно привычным движением скользнула ему под футболку. Он чуть не задохнулся собственным стоном, спросонья ощущая, как чертовски твердый член Баки притирается к нему сзади через два слоя легкой ткани. В паху заметно и сильно потянуло, запульсировало, а соски, казалось, попытались в тот же миг прорезать футболку насквозь. Предательское тело откликалось быстро и жадно, не оставляя никакого маневра для отступления. Окончательно Стив пришел в себя, когда понял, что активно двигает бедрами Баки навстречу, а из его рта вырываются еле слышные стоны прямо в такт толчкам. Баки прижимался к нему тесно и крепко, он опять сдвинул его к самому краю кровати, и единственное, что ему оставалось – снова скатиться на пол, предварительно выпутавшись из-под его руки. Не в первый раз Стив боролся с собой, своим телом и своей разбушевавшейся фантазией, чтобы не попасть в еще более неловкую ситуацию между ними. Но впервые ему было так сложно отстраняться от горячего и настойчивого тела Барнса. Ему было чертовски сложно, потому что единственным желанием было просто остаться в таком положении, позволяя Баки толкаться снова и снова. А если бы на них не было одежды – боже – Стив, наверное, спустил бы меньше, чем за минуту, и возможно, даже не прикасаясь к себе. – Стив, – задушено простонал Баки позади него, и Роджерсу пришлось замереть в испуге и надежде, и сердце его, кажется, готово было выскочить из груди. Если Баки проснулся, но продолжал двигаться… А если не проснулся, и ему снился сам Стив? Боги. Стив осторожно развернулся прямо в руках Баки и наткнулся на его сведенные брови и приоткрытый влажный рот. И закрытые глаза. Баки дышал прерывисто, продолжал попытки притереться бедрами к нему, но определенно все еще спал. – Стиви… еще, – снова пробормотал он и придвинулся совсем вплотную. И кто знает, как Роджерс отреагировал на подобное, если бы не запутался ногами в одеяле, когда Баки навалился на него, и не свалился с грохотом на пол, утаскивая за собой и самого друга. Стив в шоке застыл на полу, чувствуя, как болезненно пульсирует ушибленный копчик. Баки, развалившийся на нем, громко застонал, распахнул глаза и выгнулся, закусывая губу. А потом опять рухнул на него, тычась носом ему в шею и вздрагивая. Стив, огромными глазами уставившись в потолок, по инерции погладил его по спине сверху вниз, чувствуя, как к тонкой ткани его пижамных штанов прилипают очень мокрые трусы Баки. Вау. Барнс приподнялся на локтях, ошалело смотря на Стива, посмотрел вниз, снова перевел взгляд наверх, скорчил какую-то страдальческую мину. – Вот срань, – вынес он вердикт и начал сбивчиво просить прощения, пытаясь выбраться из конечностей Стива и вороха одеял, в котором они застряли. Стив предпринял первое, что пришло ему на ум. И это было самое лучшее и самое простое решение в его жизни. Он схватил Баки за плечи, притянул его вниз и, прерывая поток извинений, впился в его губы поцелуем, таким отчаянным и требовательным, что даже сам поначалу испугался своей прыти, пока Баки не вздрогнул, не застонал облегченно и не ответил, прильнув к нему всем телом. Они целовались, кажется, целую вечность, и Стив, дорвавшись наконец до прекрасных губ Баки, кусал их, облизывал, забирался языком в рот и совершенно не заметил, как его руки уже оказались на бедрах Барнса, стаскивая с него боксеры. Баки оторвался от него с трудом. – Подожди… Стив, блин, я весь изгваздался. – Да плевать, – проскулил он ему в рот, правой рукой сжимая его снова вставший член в ладони, размазывая по нему смазку и сперму. – Мфхм, ла-адно, – Баки со стоном упал на него, снова целуя и зарываясь пальцами ему в волосы. – Снимай эти чертовы штаны. Быстро. Они возились прямо на полу, сбивая к ногам скомканное одеяло, и Баки так отчаянно и громко выстанывал его имя, скользя руками по всему его телу, как будто не мог насытиться ощущением самой близости между ними. Стив прекрасно его понимал. Он прижимал к себе Баки так крепко, что обычному человеку наверняка бы уже было больно. Барнс лишь ластился к нему еще ближе, жался, просил и не мог оторваться от его губ. Они терлись друг об друга и терялись в ощущениях, а когда Баки, не помня себя от вседозволенности, засунул два пальца ему в рот, Стив выгнулся и чуть не кончил, а потом начал облизывать и посасывать их, смотря, как запыхавшийся Баки наблюдает за ним сверху и как облизывает собственные губы, и кусает их до красноты. – Сейчас, – прошептал Баки, не переставая толкаться напротив его члена. Стив чувствовал, как по его животу растекается смазка. – Сейчас, Стиви, чеерт. Ты меня трахнешь, – он вытащил пальцы изо рта Стива и завел их за спину, пытаясь приподняться. У Стива все поплыло перед глазами. – Боже, Бак, – прохрипел он, хватая его за бедра, – я же не продержусь. – Ннх, да, я, кажется, тоже. Стив снова поцеловал его, погладил бедра, сжал упругую задницу и опустил руку вниз, чтобы обхватить их обоих. Баки при этом издал совершенно непотребный звук прямо ему в рот, напрягся, застонал низко и пошло, а потом содрогнулся в удовольствии, утягивая Стива за собой. И Стив держал Баки в своих руках, пока его потряхивало после пережитого оргазма. Подумать только. Это и правда произошло, или теперь он спит и видит прекрасный сон? Баки над ним зашевелился, а потом приподнял голову с его плеча. – Мы на полу, – просипел он. – Да. – Мы голые на полу. – Ага. – И липкие. Голые и липкие. – Именно так, – заулыбался Стив. – Повторим? – Конечно. Баки счастливо рассмеялся, обнимая его, а Стив не мог перестать гладить его по спине и целовать в шею и плечи. – Так предложение еще в силе? Когда ты хотел… Баки выпрямился и поерзал, садясь прямиком ему на бедра, притираясь ягодицами к его паху. – Еще как. – Ох, обалдеть. Баки огляделся по сторонам, схватил первую попавшуюся ткань под руку – пододеяльник с перекрученным одеялом внутри – и вытер их от потеков спермы, а потом схватил Стива за руку и потянул на кровать. – Баки… – У нас второе одеяло есть. И теперь мы спим вместе под одним. – Придурок, – улыбаясь, проворчал Стив и улегся на Баки между приглашающе раскрытых бедер. Тот тут же обвил его ногами, притягивая к себе, и поцеловал как в последний раз. У Стива голова закружилась, без шуток. – Сам сопляк. И долго бы ты терпел, прежде чем у тебя хватило духу взгромоздиться на меня? Стив снова припал губами к шее Баки. Не оторваться же совсем никак, ну. – Ммм, сегодня ты начал вдруг стонать мое имя во сне. Возможно, все и случилось бы. – Ну да, все и случилось, – захихикал Баки, выгибаясь в спине. – Щекотно, Стив. Он вдруг посерьезнел, обхватил голову Стива, чтобы прижать их лбы вместе. – Стиви? Хотел сказать тебе, ну, знаешь, чтобы ты не думал, что это все только из-за твоей прекрасной фигуры и синих глаз, хотя из-за них, конечно, тоже, ты весь такой распрекрасный и милый, и я… – Хотел сказать мне, что я прекрасен? – Хотел сказать, что люблю тебя. Мда. Вот, так что… Можешь не отве... – И я тебя, – расплылся в улыбке Стив. – Знаешь, чтобы ты не думал, что это все из-за твоей соблазнительной задницы. – О, заткнись уже и поцелуй меня. Стив так и поступил. *** А на утро, очень-очень позднее утро, надо заметить, когда они смогли оторваться друг от друга и пойти завтракать, Тони ждал их на кухне с хитрющей улыбкой на лице. – И давно ты тут дожидаешься? – спросил Стив, закатывая глаза настолько выразительно, насколько это вообще было возможно. – Не сказал бы, что давно, – ответил тот, лениво опираясь на стойку и потягивая остывший кофе. – И я теперь знаю, что вы спите вместе.