С любовью, из Москвы!

      Утро Лека началось с соблазнительных запахов, которые доносились прямиком с кухни. По привычке он подумал, что это пришла экономка, чтобы приготовить завтрак — он совсем забыл о своих друзьях, которые остались у него ночевать. Желудок сразу же предательски заурчал, призывая своего хозяина встать с постели и посмотреть, что же такое вкусное готовится. Наконец Лек, неловко двигая поврежденной конечностью, поднялся и поплелся на кухню, но практически сразу застыл прямо у входа, потому что увидел совершенную картину утренней идиллии влюбленной парочки. Его старший, в фартуке с разноцветными медвежатами, стоял и послушно подавал продукты Пичу, который в это время творил какое-то кулинарное волшебство.       В целом картинка была настолько приторной, что у Лека внутри все как будто слиплось от умиления. Его друг то и дело норовил лишний раз обнять Пича, прижать его к себе, про их взаимные взгляды и улыбки даже не стоило упоминать. Все говорило о том, что эти двое если и не успели стать парочкой, то точно на пути к этому эпохальному событию. На очень скоростном пути, можно сказать. Леку всего на секунду захотелось жестко подстебать Кана, но он вовремя передумал. В вопросах любви его старший не переносил подколы и шуточки, потому было опасно говорить не подумав. Поэтому все, что парню оставалось — это деликатно раскрыть свое присутствие, и он усиленно зашаркал тапочками, чтобы дать этим двоим возможность принять более-менее приличный вид. — Доброе утро, коротышка. Как твоя нога? — вы только посмотрите на Кана, кажется, что его вся эта ситуация совсем не смущает — он только улыбается возмутительно довольной улыбкой. — Когда я вас увидел, у меня прошли все боли, как душевные, так и физические. Действительно, любовь способна излечить любую болезнь! — ну вот, Лек не удержался, как всегда. Стоило его старшему сделать такое лицо кирпичом, как ему тут же захотелось поиздеваться над ним. Кан на эти слова лишь беззлобно хмыкнул и даже не стал отвечать Леку, ведь, что скрывать, тот и сам все видел своими глазами. Он был счастлив и не собирался об этом молчать. — Эй, может вспомните, что я тут и это обо мне вы говорите? — оп, кажется они забыли про Пича, который все это слушал, с грозным видом стоя напротив и держа в руках тарелки с тостами. Стоило Леку увидеть еду — и он готов был тысячу раз извиниться, лишь бы ему позволили наконец позавтракать. — Ай Пич, прости великодушно раба, только накорми меня из своих прекрасных рук, — тут же заюлил наш голодающий. — Единственный, кого он покормит из своих белых ручек — это я, так что закатай губу, паразит. — Ой, да ради бога, только дайте мне сюда мою тарелку. Подумаешь, нельзя и пошутить, эх… — Лек вздохнул преувеличенно громко и взял тарелку, которую ему протянул Пич, посмеиваясь над их с Каном язвительными комментариями. Вот такая странная любовь была между ним и его старшим — и обоих все устраивало. — На самом деле, ты собираешься рассказывать отцу о том, что произошло? — Кана действительно волновало это, ведь ему придется услышать о себе много нового от отца Лека, он морально уже был к этому готов. — Издеваешься? Уважаемый Василий отправит сюда всех своих людей, чтобы они носили меня на руках и стелили ковровую дорожку мне под ноги, лишь бы я не пострадал снова. — Да уж, твой отец иногда готов тебя запихать в бункер и никуда не выпускать, лишь бы его драгоценный сыночек был рядом и в безопасности, — Кан шутит над парнем, прекрасно зная его слабые места. На самом деле Лека всегда напрягает такая излишняя забота со стороны отца, но он не может ничего с этим поделать, потому что обидеть чувства папеньки для него просто невыносимо. — Я у него такой красивый — естественно он боится, что меня может похитить какой-нибудь горячий мужчина, — мечтательно выдал Лек и оперся подбородком на свое запястье. — Так, не отвлекай меня, я хотел кое-что спросить у вас двоих. Вы уже встречаетесь, голубки? — Я еще не предложил официально, но скоро исправлюсь, — Лек в изумлении посмотрел на Кана, а потом перевел взгляд на Пича, который в этот момент с красным лицом не знал, куда себя деть, поэтому повернулся и начал разливать чай по чашкам. — Охренеть, ты умеешь говорить такие вещи, Пи? Я просто не верю своим глазам, любовь даже из тебя сделала романтика! Ай Пич, ты первый, кому он говорит такие слова, а-а-а-а! Не бей меня, придурок, помогите! — Кан кидается в Лека тапками, и один из них прилетает подошвой прямехонько тому в лоб. — Кто теперь будет лечить мою драгоценную голову? Я все расскажу отцу, и он надерет тебе зад! — Я сейчас сам надеру тебе зад, если ты не перестанешь сдавать меня с потрохами, паршивец. — О боже, вы двое, прекратите, а то если прольете чай — я заставлю вас уборкой заняться! — в разговор вступила непреодолимая сила в виде женушки старшего, и Леку с Каном пришлось отступить.       Так за шутливой перебранкой и подколами проходил завтрак, Лек много язвил и смеялся, при этом про себя не забывая любоваться этими двумя. «Я смотрю на них и вижу любовь в каждом их движении и взгляде. Один смотрит украдкой на другого, пока думает, что никто его не видит — и так бесконечное количество раз. Как они умудрились так потерять голову друг от друга всего за неделю? Видимо, это и есть любовь с первого взгляда», — думал про себя парень и даже не догадывался, что чувства в сердце Пича вспыхнули давным-давно, когда его старший даже не подозревал об этом.       Он смотрел на своих друзей сейчас и искренне завидовал их счастью, ведь ему самому еще не довелось с кем-либо встречаться. Несмотря на свой смелый характер и язвительную манеру общения Лек внутри себя был тихим и достаточно замкнутым парнем, которому было сложно впускать нового человека в свою жизнь. Имея множество разноплановых знакомых, действительно он дружил всего с парой человек, общение с которыми строилось долго и кропотливо. Отчасти таким привычкам способствовало и то, что его отец и друг детства, Рома, очень опекали его и рьяно оберегали от всего внешнего мира. Да и согласитесь, в России-матушке найти себе мужика, который к тому же еще и будет состоять с тобой в отношениях, достаточно сложно, особенно когда кое-кто почти два метра ростом все время крутится рядом с тобой с лицом «не подходи — убью» и играет роль твоего парня-ревнивца.       Рома обожал доставать Лека своим поведением, собственническими замашками. Сколько драк было на счету Ромы из-за этой язвы, которая совершенно не заботилась о своем имени, безопасности и репутации отца… Сколько раз он мутузил всяких мудаков, которые посмели обидеть его Лека, мутузил надо сказать основательно и с особой жестокостью. Но Лек воспринимал все его попытки отдалить от сомнительных личностей в штыки, потому что подростку отчаянно хотелось общения и любви, а получал он на выходе только расшатанные нервы и Рому, у которого на руках не оставалось живого места.       Друг был старше Лека всего на два года, но за свою жизнь успел попробовать и узнать намного больше, чем сам парень смог бы лет за сто. Рома вел абсолютно безбашенную жизнь, полную опасностей и всякой невообразимой херни. Уже в 15 он входил во всякие сомнительные группировки Москвы и мог просто неделями не появляться дома, не говоря уже о его беспорядочных связях с многочисленными девушками. Лек даже не смог бы за всю жизнь пересчитать всех его пассий, бесконечных «подружек» и «знакомых», которые постоянно крутились вокруг Ромы. К 18 годам у Ромы на руках и ногах найти чистый от татуировок участок кожи стало крайне проблематичным — это была его особая страсть, которой он отдался с головой, а потому его стали шарахаться намного регулярнее. Все их знакомые, зная характер старшего, недоумевали, как Лек мог с ним общаться и даже дружить. На самом деле все было до смешного просто: этот сумасшедший мог рушить свою и любую другую жизнь, но не жизнь своего друга. Лек был его слабым местом, ахиллесовой пятой, которую тот охранял от всех с особым рвением. Рома был слишком серьезной его опорой в жизни. Он всегда защищал его, опекал и баловал. Наверное, только благодаря Роме Лек нашел в себе силы признаться всему миру, что ему не нравятся женщины. Потому что он знал, что друг детства, если понадобится, украдет его у целого мира, лишь бы его младшего никто не обидел.       Вполне естественно и то, что, глядя на этих двоих счастливых идиотов, он вспомнил только Рому, потому что тот точно так же сюсюкался с Леком, как Кан возился с Пичем. Рома называл Лека «моя белоснежка», а тот от этого бесился и обзывал друга всеми возможными грязными словечками. Рома опекал друга, баловал новыми шмоточками и кормил вкусняшками, а тот вел себя так, будто так все и должно быть. Лек собирал чемоданы втайне от него, а потом при прощании Рома орал прямо в аэропорту, что каждый месяц он на неделю будет прилетать к нему — и только пускай Лек посмеет что-то сказать против, тогда он запихнет его в чемодан и не даст улететь. «Вот дебил, когда уже ты найдешь себе бабу на более длительный срок и я избавлюсь от твоей маниакальной опеки?» — думал Лек и ничего не мог с собой поделать, потому что скучал по Роме каждую свободную минуту. — Радость моя, о чем задумался? — голос Кана вывел Лека из размышлений. — Да так, моя прелесть, вспоминаю одного придурка, которого оставил дома. Как он там без меня — надеюсь не помер… — Никуда твой дружок не денется, такие скотины так просто не вымирают. Уверен, у него все прекрасно, — даа, Кан просто «обожал» Рому, их «роман» уже длился второй год подряд и был взаимным во всем. — Боже, я так завидую вашей «любви», — парень закатил глаза и продолжил уплетать свой завтрак. — Малыш, я готов ему простить все просто потому, что он всегда спасает тебя от граблей, о которые ты сам стараешься разбить свой лоб. Вот если бы он еще и вел себя при этом как нормальный человек — цены бы ему не было. — Не ворчи, папочка, Рома любит меня, так что смирись со своей потерей, — Лек опять язвит. — Ладно, нам уже пора на занятия, Пич заберет твои конспекты, чтобы передать однокурсникам. — Ай Пич, не позволяй этому медведю эксплуатировать себя, говори мне — я с ним разберусь! — Не парься, он не успеет насладиться этими минутами, я убью его раньше. — Вау, Пи, ты выбрал достойного тебя человека, теперь я за тебя спокоен, — посмеиваясь произнес Лек. — Вечно страдаю я, — проворчал Кан и пошел в гостинную, чтобы захватить свою и Пича сумку. Лек с Ай Пичем подмигнули друг другу и рассмеялись. — Мы поедем, Нонг, веди себя хорошо и обязательно прими лекарства, чтобы быстрее восстановиться, — Пич давал последние наставления Леку, который ковылял вслед за ним в сторону выхода.       Они уже одетые и готовые стояли у двери. Оба встали рано и уже успели привести свою одежду в порядок, так и не скажешь, что вчера они были в этой же форме. Идеальные до кончиков ногтей, подходящие друг другу как две части одного целого. Они словно Инь и Янь, такие же разные, как Лек с Ромой, но в отличие от них, полностью дополняющие друг друга. Большой и высокий Кан выделялся на фоне хрупкого Пича, нежная внешность которого становилась еще более восхитительной рядом с брутальной и внушительной красотой Кана. Утреннее солнце светило в окно, и от этого зеленые глаза Пича казались прозрачными, он стоял у лесенки на выходе и улыбался Леку. Казалось, весь солнечный свет скопился вокруг силуэта и в глазах этого парня. Кан тоже улыбнулся своему другу и закрыл за собой дверь. Лек в который раз подумал о том, что они идеально подходят друг другу. Две души, которых свела карма.       Дверь захлопнулась, а за ней следом и солнце скрылось за пушистыми облаками. Комната погрузилась в легкий полумрак, который бывает в летний день под тенями деревьев. С уходом этой парочки дом словно погрузился в тишину, и Леку стало нестерпимо одиноко. Стоило чем-нибудь заняться, иначе некстати придут мрачные мысли. Парень открыл ноутбук и, удобно устроившись на диване, зашел на страницу университета, чтобы хотя бы узнать, что происходит во внешнем мире.