Луне лучше знать

      Особенность ведения мирных переговоров заключалась в том, что процесс шел тяжело. Растянувшись в траве на склоне утеса, словно они решили организовать дружеский пикник, Мадара и Хаширама прилагали максимум усилий, чтобы найти какой-нибудь приемлемый компромисс. Разумеется, это было легче сказать, чем сделать. Шесть шиноби сошлись только в одном: пора положить конец войне.       Разумеется, следовало принимать во внимание и другие кланы. Объединить их вместе для создания деревни было куда сложнее, нежели согласиться прекратить боевые действия.       Нужно было идти на уступки всем участникам. Искать удобный для всех вариант, а это не было сильной стороной Мадары, и он сам это признавал.       К счастью для него, его будущая невеста поддержала его. Поскольку запасы продовольствия Сенджу сильно сократились, Мадара смог использовать это в качестве козыря.       Ее медицинские навыки также давали ему преимущество. Очевидно, Сакура лечила Хашираму, когда находилась у Сенджу, и ее умения достаточно впечатлили его, чтобы он позволил ей поработать с его клетками. Тот факт, что исследования Сакуры заинтересовали Хашираму, было для Мадары еще одним поводом держать ее поближе к себе.       Хотя утро прошло не так продуктивно, как надеялся Мадара, они сделали перерыв на обед, когда солнце было в зените.       Сенджу и Учиха разошлись, пообещав, что отныне будут встречаться раз в неделю для обсуждений, как лучше всего покончить с войной и основать деревню.       И у Мадары было хорошее предчувствие. Что им сейчас было нужно, так это убедить другие крупные кланы объединиться. Как заверила его Сакура, с этим проблем не возникнет. По ее словам, как только Сенджу и Учиха сложили оружие, остальные кланы вмиг изъявили желание примкнуть к ним.       У Мадары не было причин сомневаться в этом.       Однако теперь настало время позаботиться о Сакуре. У нее до сих пор не было ни снаряжения, ни нормальной одежды. Пока что ей стоило оставаться в его палатке и работать в лазарете. Потом представить ее клану, объяснить, кто она такая и почему находится здесь. Помимо этого существовало еще много мелких вопросов, которые надо было уладить.       Первым делом Мадара показал Сакуре тот участок реки, где купались женщины. Конечно, сейчас активно разворачивалась война, так что Учиха не купались в роскоши. Мадаре нечего было стыдиться этого, но он невольно вспоминал ванну в форме сердца, которая была в коттедже. Именно такого уровня комфорта заслуживала Сакура, а не какой-то заросший травой берег.       Однако на данный момент хватало и этого, как и комплекта его собственной одежды, который он ей одолжил. Наконец помывшись, но пребывая не в духе, Сакура вернулась к Мадаре.       Она держалась поближе к нему, пока он вел ее по лагерю, указывая на разных важных людей, мимо которых они проходили. По большей части соклановцы обходили Мадару стороной всякий раз, когда он появлялся в лагере. И сейчас они не отступились от своей привычки, хотя их любопытные взгляды определенно были прикованы к идущей рядом с ним Сакуре.       Мадара уже был на ее месте, поэтому он с сочувственным пониманием обнял ее за плечи, словно защищая своим телом и репутацией.       Он привел ее в палатку, служившую им арсеналом, и снабдил ее надлежащим снаряжением и оружием.       Сакура мимоходом упомянула, что ее разочаровало отсутствие красной ткани для одежды и что было бы странно не носить ее. Мадара считал, что ей подойдет любой цвет, но если она захочет ходить в красном, то он обязательно купит ей такое. В то же время ему вполне нравилось, как она выглядела в его одежде. Хотя ее тело было скрыто формой, которая была ей слишком велика, в таком виде она больше походила на Учиху, больше на его жену.       После того, как Сакура была должным образом экипирована, Мадара привел ее к старейшинам клана. Изуна договорился, чтобы они все пообедали вместе, и Мадара счел эту идею приемлемой, потому что это означало, что у Сакуры будет лучшая еда, которую только можно найти в данный момент, а бедняжка выглядела так, словно голодала несколько дней.       Старейшины скептически отнеслись к Сакуре, но, в отличие от Изуны, они уважали мнение Мадары касаемо ее способностей и вежливо, хотя и несколько натянуто, беседовали с ней. Сакура же проявляла к ним исключительное любопытство, не переживая о том, что они вели себя не слишком тепло по отношению к ней. Она задавала много вопросов об истории клана и генеалогии, и Мадара подумал, что ее интерес в каком-то смысле был даже милым.       Из-за присутствия Сакуры рядом с ним Мадаре казалось, будто его жизнь перевернулась с ног на голову. Не будь ее, он бы сейчас проводил время за тренировкой или точением оружия, а может быть, и на поле боя. От нарушения привычного распорядка Мадара был взвинчен, а от прохладной атмосферы, витавшей на собрании, было тяжело на сердце. Мадара искренне желал, чтобы Сакура обрела здесь счастье, он заметил: сейчас в ней не было ее обычного внутреннего огня.       Только когда они вернулись в медицинскую палатку, Сакура просияла. Она вновь попала в свою стихию — это было очевидно. На самом деле, это был единственный раз за день, когда Мадара не беспокоился, покидая ее.       Он оставил Сакуру знакомиться с другими медиками, сообщив им всем, что отныне она будет главной, чтобы они могли ввести ее в курс дела.       Тем временем Мадара воспользовался этой возможностью, чтобы уладить оставшиеся вопросы, связанные с прибытием Сакуры: раздобыл большую палатку и дополнительную постель. Мадару сводила с ума невозможность обеспечить Сакуре заслуженную роскошь, однако даже так он даст ей все самое лучшее из имеющегося сейчас в клане.       Из-за чрезвычайной занятости у него не получилось побыть с ней наедине до самого позднего вечера. Как только солнце начало садиться, Мадара прибыл в медицинскую палатку.       Его нисколько не удивило, что Сакура уже успела быстро подружиться с медиками, включая Веснушку. Она обняла ее напоследок и вместе с Мадарой вышла на улицу. Пока они брели по лагерю, Сакура без умолку болтала о проведенном дне, делилась планами насчет ирьенинов Учиха.       К тому времени, как они добрались к палатке Мадары, Сакура запыхалась, а также не знала, что еще говорить. Он открыл для нее полог и провел внутрь, наблюдая за выражением ее лица, когда она осматривала свое новое жилое пространство.       Она нахмурилась, и его сердце дрогнуло.       — Ты потратил целый день, обустраивая здесь все для меня? — спросила Сакура, рассматривая новую большую постель, дополнительные сундуки для ее вещей и разнообразные безделушки — их Мадара взял в надежде, что они ей понравятся. Сакура провела пальцами по бархатному одеялу, которое он стащил у одного из старейшин, а затем перевела взгляд на маленькую вазочку с полевыми цветами.       — Надо было разобраться с целой кучей насущных проблем, связанных с твоим прибытием, — объяснил Мадара, — и я хотел побыстрее с ними закончить, чтобы мы сосредоточились на прекращении войны и строительстве Конохи.       Сакура понимающе кивнула, нахмурившись, и вмиг посерьезнела.       — Понимаю, ты привыкла к более комфортным условиям, чем я могу дать тебе в данный момент, — начал он, подойдя к ней и взяв ее руки в свои, — но не волнуйся. Когда начнем закладывать квартал Учиха, я построю тебе самый большой дом на свете. У тебя будет просторная кухня, ванна в форме сердца, огромный камин и все, что пожелаешь.       Ее губы растянулись в улыбке, глаза заблестели от его искренних заверений.       — Что, если я захочу поле подсолнухов? — поддразнила Сакура.       — Я лично посажу каждый цветок.       Она хихикнула, и хотя Мадара в прошлом много раз слышал ее смех, сейчас в нем крылось нечто особенное. От этого его сердце растаяло.       — Не могу дождаться, когда выйду за тебя замуж, — вдруг выдала Сакура.       Мадара заморгал, в замешательстве глядя на нее сверху вниз. Она казалась невероятно маленькой, по крайней мере, по сравнению с ним, но сияла так, что казалось, будто ее свет согрел все вокруг.       — Ты хочешь выйти за меня замуж? — спросил он шепотом. Весь день его мучила мысль о том, что ранее она отвергла его. Он с трудом мог поверить, что она так быстро изменила свое мнение.       — Конечно, я хочу выйти за тебя замуж, — с улыбкой заявила Сакура, — а ты думал, что не хочу?       — Ты так и не ответила на мое предложение, — холодно заметил Мадара, хотя единственное, что он был в состоянии чувствовать, когда Сакура буквально лучилась от счастья, это тепло.       — Я не знаю, насколько сильно изменились обычаи помолвки и бракосочетания за эти годы, — объяснила она, — и сейчас есть гораздо более важные вещи, на которых нужно сосредоточиться.       Мадара покачал головой и склонился, чтобы поднять ее на руки. Сакура подалась ему навстречу, обвивая ногами его талию. Ему всегда было приятнее держать ее вот так в своих объятиях, чтобы смотреть ей в глаза и целовать, пока она льнула к нему всем телом. Эти ощущения никогда ему не наскучат, ему всегда хотелось быть к ней как можно ближе.       — Нет ничего важнее моей любви к тебе, — вежливо не согласился Мадара.       Сакура улыбнулась еще шире, и впервые за весь день наступил идеальный момент.       — Ты действительно так думаешь?       Мадара улыбнулся в ответ, потом поцеловал ее и ухмыльнулся.       — Да, мои слова — от чистого сердца, — подтвердил он. — Я хотел бы жениться на тебе прямо сейчас.       — Мада-кун, есть ли шанс, что я пересекусь здесь с кем-нибудь из твоих бывших?       Улыбка исчезла с его лица.       — С кем-кем?       Сакура целомудренно поцеловала его в губы.       — Я имею в виду бывших подружек, — пояснила она. — Любовниц. Возлюбленных. Партнерш по утехам…       — Нет, — коротко ответил Мадара, перебирая в памяти всех женщин, с которыми спал за эти годы. Было маловероятно, что Сакура встретится с кем-либо из них. Не то чтобы это имело значение, если бы это все же случилось.       Она надулась, что по какой-то причине показалось ему очаровательным, хотя в то же время и вызвало раздражение.       — Так нечестно, — сказала она, выпятив пухлую нижнюю губу.       В очередной раз обнаружив, что не в силах устоять перед искушением, которое она ему дарила, Мадара наклонился вперед и прикусил зубами ее нижнюю губу, прежде чем поцеловать с нежной неторопливостью.       — Ради всего святого, зачем тебе с ними встречаться? — взмолился он, его голос низким рокотом отдавался в груди.       Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть лицо Сакуры, она пребывала в некой задумчивости. Ее подрагивающие ресницы и затуманенный взгляд заворожили Мадару, хотя, вероятно, Сакура даже сама не осознавала, как действует на него.       — Не знаю, — ответила она, сверкнув глазами, — чтобы сравнить?       — Какая прелесть, — сухо произнес он.       — Прелесть?       Он вновь ее поцеловал; похоже, разговор предстоял непростой.       — Ты вообще не идешь с ними ни в какое сравнение, — прорычал он.       Сакура издала возмущенный возглас, который Мадара заглушил очередным поцелуем.       — Все они были обычными женщинами, — пояснил он, касаясь губами уже ее шеи, — простыми смертными. Тогда как ты, Подсолнух, сущий ангел. Ангел без крыльев.       — Ты есть, человек, — поправила она.       — Ты не захочешь встречаться ни с кем из них, Сакура, — отрезал Мадара. — Можешь не сомневаться. Единственные женщины, которые имели для меня значение, — это ты и моя мать.       — О боги.       — Это плохо?       Она выразительно кивнула, но потом подарила ему поцелуй. Совершенно невинный, который прервался ее медленно расплывающейся улыбкой. Раздосадованный тем, что Сакура, видимо, потешалась над ним, Мадара отпрянул.       — А как насчет женщин в твоем клане, ммм? — спросила она. — Неужели они тебя не волнуют?       — Это не одно и то же, — нахмурился он.       — Но ведь о них ты тоже заботишься?       Он нахмурился еще сильнее и немного ослабил объятия.       — Они заслуживают ничуть не меньшего, чем я, — заявила Сакура, и Мадара мысленно согласился. Каждый Учиха был достоин самого лучшего из того, чем мог обеспечить их глава, и когда он станет Хокаге, это будет распространяться и на всех жителей Конохи.       — Какое это имеет отношение к встрече с моими бывшими…?       — Подружками? — перебила Сакура. — Никакого. — в ее глазах появился озорной блеск, и Мадара не был уверен, было ли это как-то связано со временем, проведенным ею с женщинами-Учиха, работавшими в лазарете, или она просто дразнила его.       — У меня никогда не было подружек, Сакура, — заверил он ее. — Во всяком случае, ни с кем из них я не проводил особо много времени.       — Ну, ты пересекался с Саске и судил обо мне по моей одержимости им, поэтому справедливо будет найти какую-нибудь женщину, встреча с которой поставит тебя в неловкое положение, — требовательно заявила она.       Губы Мадары дернулись в усмешке. Он обхватил руками ее ягодицы, тем самым прижимая Сакуру к себе.       — Ты познакомилась с моим братом, — возразил Мадара. — Разве этого недостаточно, чтобы я пребывал в неловком положении? Я дам ему некоторое время, чтобы он начал доверять тебе, но больше не допущу, чтобы он обращался с тобой как с какой-то преступницей.       Сакура улыбнулась и чмокнула его в кончик носа.       — Это, должно быть, несопоставимая замена, — объяснила она. — Ты слишком балуешь меня.       — Нет, — не согласился Мадара, однако она не позволила ему продолжить, заткнув его поцелуем.       Он отнес ее в постель и осторожно опустил. Ему до сих пор не верилось, что теперь Сакура будет с ним каждую ночь в его палатке — точнее, уже и в ее, ставшей более уютной. Поэтому пыльный лагерь Учиха стал ему как-то роднее. Мадара не мог дождаться, когда начнет строить жизнь с ней, обзаведется домом и семьей.       — Сакура, я влюбился в тебя с первого взгляда, — признался он, забираясь на нее сверху.       — Насколько я помню, это заняло немного больше времени, — поддразнила она, ласково потрепав его по волосам.       Мадара покачал головой.       — Неправда, — возразил он. — В ту минуту, когда я увидел тебя под тем деревом, я подумал про себя: «Мое место во вселенной — между ног этой женщины».       — Тогда какое счастье, что я не забыла захватить их с собой.       Он ухмыльнулся и коснулся губами ее лба.       — Жаль, что ты не взяла с собой что-нибудь из своей одежды, — вздохнул он. — Я скучаю по твоему маленькому красному сарафану.       Сакура задумчиво хмыкнула. Ее пальцы лениво играли с кончиками его распущенных волос, она пристально смотрела ему в глаза.       — На такой случай у меня был собран рюкзак, — начала она, — в нем были вещи куда важнее, чем красный сарафан. Семена для выращивания генетически модифицированных культур, учебники с подробным описанием всех достижений современной науки и техники, медицинское оборудование, ноутбук с видеороликами о дзюцу, которые ты мог бы смотреть и запоминать Шаринганом, о! И твой Риннеган! Проклятье, как печально, что рюкзак так и остался в том времени.       Мадара в замешательстве заморгал.       — Мой Риннеган?       Сакура покраснела, и Мадара запутался еще больше, хотя личико Подсолнуха определенно было милым.       — Ну, я не хотела, чтобы Саске забрал твои глаза, — сказала она, отводя взгляд. — Мне показалось это неправильным. Кроме того, я знала, что было написано на каменной плите. Я помогла Саске пробудить собственный Риннеган. Твои глаза ему были не нужны, так что… я тайком вытащила их до того, как похоронили твое тело.       Мадара был парализован, выбит из колеи мыслью о том, что Сакура обокрала его труп.       — Не переживай, Мада-кун, мы все равно способны пробудить Риннеган, теперь, когда я знаю, как это сделать, — попыталась успокоить она, проводя пальцами вверх и вниз по его рукам. — Конечно, было бы гораздо проще вернуть тебе тот. Но ведь у нас есть Хаширама…       — Значит, мои глаза просто лежат в рюкзаке где-то в Конохе? — перебил он.       — Ну, точнее, в моей лаборатории, — пренебрежительно поправила его Сакура. — Там они в безопасности. Цунаде-сама, скорее всего, найдет их и…       Она ахнула, когда Мадара подтянул ее повыше.       — Цунаде-сама, вероятно, попытается как-то передать мне рюкзак. Она знает, что там все мои исследования и прочее. Все самое необходимое.       Мадара скептически нахмурил брови. Он недостаточно знал о путешествиях во времени, чтобы оспорить ее гипотезу.       — Сакура, — строго произнес он, прижимаясь лицом к ее груди, пока она не расслабилась на кровати. — Как вышло, что ты случайно оказалась здесь?       Она тихо и печально вздохнула, поэтому он положил руки по обе стороны ее головы, будто защищая ее всем своим телом. Он видел каждую пору, каждую веснушку, каждую розовую ресничку. С его подрагивающих губ сорвался тяжкий стон, как бы Мадаре не хотелось, прямо сейчас он не мог ее поцеловать.       — Как только я серьезно занялась исследованием касаемо перемещения во времени, я попросила Цунаде-сама помочь мне с лабораторией в больнице, посвященной этому, — объяснила Сакура мягким ангельским голосом. Он поцеловал ее в щеку, наслаждаясь ощущением ее шелковистой кожи на своем подбородке.       Затем Мадара слегка отстранился. Ему нужно было сосредоточиться.       — Она согласилась, — продолжила Сакура, — главным образом потому, что не думала, что у меня вообще что-то получится, и она сочла, что попытки успокоят меня. Я, конечно, ей показала.       Она усмехнулась своим словам, и Мадара невольно восхитился ею.       — В любом случае, на этапе исследований и разработок я обнаружила, что при использовании контрактов на призыв, даже на коротких расстояниях, возможен разрыв в пространстве. Я использовала Кацую, чтобы проверить эту теорию. Покрыла ее плотным слоем своей чакры, а затем повторно призвала ее. В момент между самим призывом и непосредственным появлением я освободила ее от покрытия чакрой.       Ничто из этого не объясняло, как одетая в одну пижаму Сакура оказалась в его времени, но Мадара все равно кивнул.       — Пространство между этими точками оказалось полотном времени, — объяснила Сакура. — Контракты на призыв эффективно сокращают пространство на некоторое время. То, что увидела там Кацую, — это бесконечное число нитей, ведущих к бесконечному числу реальностей. Я вызывала ее снова и снова, но никак не могла найти ту, где есть ты.       Встревоженный ее напряженным тоном, Мадара потерся носом о ее щеку.       — Так как же ты тогда меня нашла? — пробормотал он.       Она глубоко вздохнула.       — Ну, какое-то время я и не находила, — сказала она. — Я гордилась собой за то, чего уже удалось достичь, но в конечном счете меня постигла череда неудач. У меня не получалось добраться до тебя. Но одной ночью я страдала от бессонницы. Ты часто снился мне, и я мучилась от того, что ты вне моей досягаемости. Я вышла из дома и поднялась на скалу.       — Ты не потрудилась сначала одеться?       — Была середина ночи, и не то чтобы я была полностью голой, — ощетинилась Сакура. — Кроме того, мысли о тебе вообще не вызывают у меня желания одеваться.       Она потянула его за ворот рубашки, но он поймал ее руку и поцеловал.       — Что произошло на скале?       — Я увидела то, чего не видела несколько лет, — ответила Сакура, — огромную полную луну на небе. Я была в ужасе, поэтому подождала немного, чтобы посмотреть, что произойдет. Я была совершенно беззащитна из-за того, что была почти голой.       Мадара ухмыльнулся и поцеловал ее в кончик носа.       — И что дальше?       — Потом на луне появилось твое лицо, — улыбнулась Сакура, — и мое. А еще лица целой оравы чудесных детей.       Мадара замурлыкал от удовольствия, размышляя, не будет ли против Сакура забеременеть прямо сейчас. Она выглядела такой счастливой, и от безграничного сияния ее улыбки Мадаре показалось, что сердце вот-вот разорвется.       — Я сама переместилась во времени, — призналась Сакура, — без помощи луны. Но я поняла: это был знак. Я знала, что луна ведет меня обратно к тебе. Итак, я сразу призвала Кацую, покрыла и себя, и ее своей чакрой, потом ее призвал мой клон, а затем, как только мы оказались в межпространственном промежутке, я рассеяла покрытие чакрой. Требуется колоссальный контроль чакры или невероятная регенерация, чтобы оставаться в промежутке даже миг. Там мало кислорода, и воздух довольно нестабилен.       Она замолчала и уставилась вверх, выражение ее лица было нечитаемым.       — Это была одна из причин, по которой я начала сдаваться, — продолжила Сакура. — Моему телу было тяжело находиться в таком состоянии. Когда я была там до этого, я… я не очень-то стремилась туда попасть, но в ту ночь у меня не было проблем с дыханием, и существовала лишь одна нить реальности — красная. Все остальные были серыми. И поэтому я знала: решение следовало принимать немедленно. Я не могла ждать, иначе рисковала потерять твою нить, поэтому я потянула за нее.       Ее глаза ненадолго потускнели, но вскоре Сакура посмотрела на Мадару мечтательным взглядом.       — Я следовала за ней очень долго, — прохрипела она. — Самым последним моим воспоминанием после того, как я очнулась на скале, была как раз светящаяся красная нить.       — И тогда ты встретила Хашираму и Мито, — задумчиво произнес Мадара.       Сакура кивнула.       — Я пошла с ним только потому, что подумала, что он мог бы помочь мне найти тебя, но, в общем, он оказался довольно приятным собеседником, и мы проговорили целый день. Я рассказала ему всю правду, и он честно слушал, пока не отвлекся на Мито, решив провести с ней время наедине.       Мадара ухмыльнулся, чувства друга были знакомы ему слишком хорошо.       — В итоге, он скинул меня на своего брата, — мрачно пробормотала она, — который обращался со мной как со шпионкой и преступницей, не дав мне ни малейшего шанса искупить свою вину или оправдаться.       — Так вот почему ты уничтожила их хранилища?       — На самом деле, я не собиралась, но у меня не было никакого оружия, а я хотела сбежать, никого не покалечив, — объяснила Сакура. — Тобирама такой осел. Он решил держать меня в клетке, в буквальном смысле.       Ее откровение вызвало прилив ярости в груди Мадары, но Сакура направила прохладную чакру в его голову еще до того, как успела появиться тьма.       — Не волнуйся, ему тоже досталось, — успокоила Сакура. — Помнишь?       Конечно, Мадара с удовольствием наблюдал, как она вмазала Тобираме, но этого было явно недостаточно для возмездия. Бросить его невесту в какую-то клетку! Это было непростительное преступление.       — Нет, — не согласился Мадара. — Тобирама ответит сполна. Немыслимо, чтобы он запер тебя. Уверен, Хаширама тоже не одобрял такой метод.       — Какая теперь разница? — отмахнулась она. — У него все равно не получилось удержать меня, и попытка отомстить сейчас может сорвать мирные переговоры. Забудь уже.       Она обвила его руками и ногами и приподнялась, чтобы прильнуть к нему. Мадара обнял ее одной рукой, а Сакура прижалась своим прелестным личиком к его шее, щекоча ресницами.       — Как скажешь, — сдался он, скосив глаза, когда почувствовал прикосновение ее языка к своей коже, — но он ходит по очень тонкому льду.       Она застонала от раздражения, однако продолжала жарко целовать его шею.       — Хватит думать о Тобираме, когда я ласкаю тебя.       Мадара усмехнулся, откатившись в сторону. Постель была не особо большой, ему едва хватало места, чтобы лежать рядом с Сакурой, но его это совершенно не беспокоило.       — Мой Подсолнух, — промурлыкал он, благоговейно проводя кончиком пальца по уголкам ее улыбающихся губ, — ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Теперь, когда ты здесь, я никогда больше не отпущу тебя.       — Не волнуйся, — произнесла Сакура, протягивая руку и касаясь его щеки, — я никуда не собираюсь уходить.       Он поцеловал ее, мурлыча от удовольствия. Дрожь пробежала по спине Сакуры, и Мадара притянул ее к себе, закинув на нее ногу, побуждая ее вжаться в него.       — У тебя даже мысли такой не возникнет, — заявил он. — Я пойду на все, чтобы сделать тебя счастливой. Ни перед чем не остановлюсь, пока у тебя не будет всего, что ты пожелаешь.       Сакура хихикнула, теснее прильнув к нему, уткнувшись лицом ему в шею.       — Ты перебарщиваешь, Мада-кун, — сказала она, хотя по сути эти слова относились как раз к ней самой.       Он лишь крепче обнял ее и чмокнул в макушку.       — Я так сильно люблю тебя, — донесся до него ее шепот. Ее губы столь интимно касались точки его пульса. Сакура, скорее всего, заметила, как тот ускорился.       Ее признание не должно было вызвать трепет его сердца. Сакура и раньше говорила такое Мадаре. И все же это было ни с чем несравнимое чувство: слышать, как самая прекрасная женщина в мире говорит, что любит его.       — Я тоже люблю тебя, — тихо ответил Мадара, закрывая глаза.