Saudade

За лесом, если идти вытоптанными тропинками, можно найти кристально чистое озеро. Оно окружено каменистой породой и редкими кустарниками. На поверхности этого озера можно наблюдать отражение неба, и это оставляет неизгладимое впечатление. Ты тут же ощущаешь себя маленьким и беспомощным, а мир вокруг кажется тебе огромной коробкой, обклеенной облаками и свежим воздухом. — Я любил сюда приходить в детстве, — Хосок с Тэхёном сидели на краю огромного камня, являвшегося своеобразным доступом к озеру с берега. Парни подвернули штанины, и опустили ноги в прохладную воду. — У меня тоже было такое место, куда я любил приходить, когда был маленьким. — И что это за место? Тэхёну было семь, когда он впервые увидел, как кто-то нюхает наркоту. Это было недостроенное здание на окраине города, недалеко от его дома. Он наблюдал издалека за компанией парней и девушек, целующихся и ловящих кайф. Это казалось таким манящим и привлекательным. Вот, что значит «быть взрослым», думал Тэ. С годами, конечно, пришло осознание того, что всё увиденное им тогда являлось абсолютной глупостью, но что тогда заставило его в осознанном возрасте начать употреблять? Скука? Отсутствие мотивации? Депрессия? Жажда веселья? Взрослые — это просто дети, которым проще утолить своё любопытство. — Вроде как какой-то заброшенный дом. — Что может быть интересного в заброшке? — Что может быть интересного у озера? Тэхён посмотрел вниз. В отражении он увидел себя, а рядом — Хосока, что смотрел куда-то в небо. И на мгновение Киму захотелось поверить в то, что Чон видит. Что он, действительно, видит хоть что-то вместо густого тумана. — Где живут твои родители? — Они живут в Сеуле. Но я их очень давно не видел. — Будет бестактно, если спрошу «почему»? — Ушёл из дома, как только закончил учёбу в школе. Поступил в универ и больше их не видел. Не думаю, что они хотели бы видеть меня снова. Да и я их. — У вас были сложные взаимоотношения в семье? — Можно и так сказать, — парни медленно скользили ногами по воде, иногда случайно касаясь друг друга, — отец выпивал, а мама… Мама всегда была на стороне отца. Когда он бил меня, когда выгонял на улицу, когда унижал перед другими. Рука Хосока нащупала бедро Тэхёна и подбадривающее сжала ткань льняных брюк. — А моя семья всегда была идеальной. И, знаешь, я всегда был центром внимания, я был гордостью семьи. Но, видишь, как всё изменилось. Теперь я чувствую, словно я ребёнок без матери. Тэхён взглянул на Хосока. Чон говорил, смотря вдаль, и Киму было до боли интересно узнать, что же он видит и почему так пристально смотрит. — Когда ты думаешь о будущем, какое оно? — спросил Чон. — Будущее? Не знаю, возможно, я работаю, неплохо зарабатываю, у меня ребёнок и свой небольшой сад. — Ребёнок и небольшой сад? — смех Хосока напоминал Тэхёну кристально чистый ключ, на котором можно утолить жажду. — Да, ребёнок и небольшой сад. А ты? Каким ты видишь будущее? Хосок всё так же смотрел вдаль, куда-то за горизонт. Ветер неожиданно усилился, и по спине Кима пробежала дрожь. Вода покрылась рябью. Рука Хосока всё ещё лежала у него на бедре. — Его нет. Сердце Тэхёна забилось быстрее. Глаза предательски защипало. Наверное, ветер. Хосок же продолжал смотреть куда-то далеко-далеко. Ким попытался проследить за его взглядом, и тоже увидеть что-то там, за горизонтом. Но всё, что он смог разглядеть — небо и гладь озера, что слились и стали единым целым из-за размывшихся границ. Наверное, это капли дождя попали в глаза и создали иллюзию. — Пойдём обратно, иначе промокнем, — сказал Хосок, встав и оттряхнув штаны сзади. Ким встал рядом с ним, переплёл пальцы с Чоном и направил их домой. Конечно, они промокли, поэтому, минуя странные взгляды бабушки и дедушки, быстро забежали в комнату, которую они, по необъяснимому стечению обстоятельств, теперь делили на двоих. Тэхён скинул с себя куртку и потряс сильно головой, на что услышал шипение Хосока. — Ты забрызгал меня. Отряхиваешься как собака. — Гав-гав, — передразнил Ким, на что Чон в шутку толкнул Тэхёна. Тот по инерции схватил его руки и притянул к себе. Хосок ойкнул и зажмурился. Капли дождя медленно падали с его мокрой чёлки на нос и щёки. Тэхён смотрел на губы старшего, влажные и бордовые, они манили к себе, и Киму требовалось жуткое самообладание, чтобы перебороть желание впиться в них в ту же секунду, не давая себе шанса одуматься. — Ты смотришь на мои губы? — спросил Хосок, и Тэхён испуганно посмотрел на глаза Чона. Они всё ещё были прикрыты. — Нет. — Всё тайное становится явным, — Чон почему-то говорил тише, тембр его голоса казался ниже, и это лишь больше заставляло Кима волноваться. — А что… если смотрю? — Смотри, если хочешь. Я не запрещаю тебе смотреть на мои губы. У Тэхёна сбилось дыхание, он медленно высвободил руки старшего и запустил ладонь в его мокрые волосы. Хосок, словно защищая себя, упёрся своими тонкими запястьями в грудь Кима. Но это была слабая защита, потому что пальчики Чона бродили по ключицам Тэхёна. — Хосок-а…- прошептал Ким. — Мм? — Могу я… — Нет. Хосок нашёл носом выемку между ключиц и уткнулся в неё. Тэхён прижал парня к себе и оставил мягкий поцелуй на макушке Чона. — Ужин на столе! — вдруг услышали они крик бабушки, и, словно ошпаренные, отпрыгнули друг от друга. — Я в душ, — сказал тут же Тэхён, оставляя растерянного Хосока одного в комнате. В спальне повисла гробовая тишина. Чон открыл глаза и попытался поймать рукой воздух перед собой. Хосок опустил голову и беззвучно заплакал. Возможно, будь он как все, он бы позволил Тэхёну любить себя. Но жизнь — не дорама, где персонажи вдруг волшебным образом избавляются от проблем и живут счастливо. Хосок знал, что в скором времени ему придётся встретиться со шквалом негатива в свою сторону, ведь родители не могут скрывать его вечно. Близится званый ужин в особняке одного из инвесторов, на котором он должен обязательно появиться. После нескольких лет, что он «учился за границей», должно было наступить возвращение. Возвращение, которое может раз и навсегда погубить его семью. Чон не знал, что ему делать. Ещё пару недель назад он думал о том, чтобы покончить жизнь самоубийством, но в его жизни зачем-то появился Тэхён, и Хосок начал откладывать свою смерть. Он влюбился в Тэхёна, влюбился сильно и рьяно, влюбился так, как не влюблялся никогда. И эта влюблённость казалась ему невинной и чистой, но губящей его. Если Хосок даст волю чувствам, он не сможет покончить с собой. Если он не сможет покончить с собой, он уничтожит благосостояние своей семьи. Он не мог дать этому случиться. Он должен был отдалиться от Тэхёна как можно скорее, он не должен подпускать его к себе, он не должен… Кажется, Чон знал, что должен сделать.