Обнять ли тебя крепко, Наре?

«В наших краях есть легенда... И героиню той легенды зовут Наре. Дочь посла — Наре. Был и парень. Звали его Санджаром. Да, типичное мусульманское имя, что как ни на есть дополняло истинную сущность этого человека. Но об этом позже. Он — сын из очень бедной семьи. История любви не очень старая, но даже песня про них появилась. Однажды она влюбилась в сына дровосека. Они очень любили друг друга. Очень много боролись. В итоге девушка сбежала к парню. Но в ночь, когда бы они смогли воссоединиться, девушка пропала. И больше никто о ней не слышал и не видел...»

Наре       Я проснулась от невыносимой жары и майского солнца, лучи которого подпекали мое подпухшее от сна лицо. Я недовольно поморщилась и открыла миндалевидные зелёные глаза. Луч стрелой ударил мне прямо в глаз, и я, закрыв волосами лицо, перевернулась на живот.       Стоял последний день весны. Мне не верилось, что прошло так много времени с тех пор, как я решила бросить Санджара. Прошёл уже целый год после той злосчастной ссоры. 28 апреля 2020        — Санджар, посмотри на меня, между нами ничего нет, мы друз… — Не успев договорить, я чувствую на своих губах большую ладонь Санджара.        — Закрой свой рот! Как ты можешь?! Я твой муж! Я! Ты меня поняла? — он прижимает меня к стене, но тут же убирает руку с моих щек и вытирает заплаканные глаза.        — Санджар, клянусь, мы с Гедизом друзья, мы просто... — Я, вся красная, падаю на пол и закрываю лицо руками. — Мы друзья. — Продолжаю дрожащим голосом.        — Не ври мне! Вы все время вместе! — Санджар, тяжело дыша, выходит из комнаты и с грохотом закрывает дверь спальни.       Я резко открываю глаза и приподнимаюсь на кровати.        — Все в прошлом, все прошло. — Бубню я себе под нос.       Слеза покатилась по румяной щеке, но я её сразу смахнула. Накинув халат, я вышла из своей огромной комнаты, украшенной индийскими пестрыми тканями, венецианскими шторами на огромных окнах и большими турецкими коврами. По комнате был рассеян радужный свет солнца, который прорезался через незаконченные витражи и подчеркивал сгустки блестящей пыли. Не люблю, чтоб в моей комнате часто убирали. Напротив кровати, возле большого балкона, спрятанного за шторами, стоял большой мольберт с незаконченным пейзажем. На столе были рассыпаны документы, на полу лежали масляные краски.       Выходя в коридор, я прохожу в ванную, но вдруг замираю, услышав знакомый голос секретаря. Эмили — человек, которому я не просто доверяю, а уважаю всем сердцем. Хоть и эта миниатюрная девушка, ни на секунду не отпускающая из рук блокнот, не сияла особыми навыками общения с людьми, она была всегда собранной. Я настолько доверяла ей, что часто Эмили могла просто заезжать ко мне домой, уведомляя о ближайших встречах. Еще чаще она приходила ко мне просто поболтать за чашкой чая. Мелек она тоже очень любит.        — Мисс Челеби, напоминаю вам, что сегодня, у вас назначен сеанс с психотерапевтом на 12:00. — Прозвучал английский язык, который исходил со стороны двери. — Прошу вас извинить меня, если я вас напугала.        — О, нет. — Я поворачиваюсь к девушке и доброжелательно улыбаюсь. — Сегодня я решила поспать немного после того, как отвела Мелек в школу. — Так же на английском отвечаю я.        — Ничего страшного, просто я спешила передать вам новые документы от главы компании. Он сказал, что срочно нужно их проработать. Все ожидают вашего мнения. И Хлоя Роуд тоже. — Секретарь передает мне документы, и я с интересом выхватываю их из руки той. — Это от турецкой компании, кстати. — Добавила девушка.        — Спасибо, можешь идти. — Я через силу улыбаюсь и вновь смотрю на документы. После сажусь на край ванны и берусь за волосы. В судороге перелистывая листы бумаги, я замечаю только турецкий флаг и два слова с подписью: «Гедиз Ишыклы». Бросаю документы на пол и застываю с выражением лица, изображавшим испуг.       Он знает, где я работаю? Где живу? Если знает, то очевидно, что Санджар рассказал. Но если рассказал, значит они снова вместе?       Я поднимаю документы и начинаю искать заветное имя. В документах было указано «Санджар Эфеоглу». Чуть позже было обнаружено, что запрос поступил от турецкой компании «Sadıçlar». Целью было сотрудничество с американской компанией «L.A company». По видимому, они хотят построить отель на территории пляжа холдинга, в которой я работаю. Условия были очень благоприятные. 31,3% прибыли должны были принадлежать американцам, при том что сам участок будет выкуплен за огромные деньги. Я откладываю бумаги и закрываю лицо руками.       Чья это была инициатива? Зачем Санджару это нужно? Год назад мы расстались с криками и скандалами, и только спустя полгода я смогла посмотреть ему в глаза без страха. Любовь между мной и Санджаром окончательно угасла, наверное. Гедиз поссорился с Санджаром, но сейчас они сотрудничают опять и, видимо, забыли старые обиды. Если так, то он все знает. Точно знает. Я посмотрела на себя в зеркало. В голове туманно звучали крики Гедиза. 2 мая, 2020        — Наре, прошу тебя, не уезжай! Почему ты так поступаешь? Со мной! С нами! Мы же... мы же друзья! Ты хочешь уехать, даже не рассказав мне, что стряслось! — Сквозь крики прорываются слезы из карих глаз.        — Гедиз, прошу тебя, я больше не могу этого терпеть. — Я опустила взгляд, сдерживая ком в горле. — Мне нужно уехать, чтобы забыть! Он меня не любит! Я должна забыть его.        — Я верю, ты сможешь полюбить! Я верю тебе! Мы попытаемся! — Гедиз резко остановил нескончаемый поток слов и испуганно посмотрел на меня.       Но я, казалось, ничего не слышала. Я смотрела вниз, думая совершенно о другом. Так мы простояли минуту. В тишине, где у каждого в голове было настолько громкие мысли, что хотелось закрыть уши и убежать. Наконец, я посмотрела на Гедиза.        — Ты мой самый близкий друг, Гедиз. — Я сжала губы и взяла его за руку.       Волна непонятного мне до сих пор чувства окутала тело, и я быстро отпустила его ладонь, будто электризованную, и отступила шаг назад. Сердце быстро забилось, и от недоумения я почесала голову.       Я отвожу взгляд от зеркала и открываю кран. Умыв лицо теплой водой, я положила руку на сердце. Оно билось так сильно и быстро, будто вот-вот выпрыгнет из груди и заноет невыносимой болью, но болью приятной. Именно такой, какую испытывает подросток в часы первой влюбленности. Мне была знакома эта боль, она выигрывала отголосками прошлого, переносила в далекие семнадцать лет, когда меня обнимал Санджар. Но про Санджара и мысли не было, голову окутал туман карих глаз, светлых волос и сильных мужских рук.       Отводя эти ужасающие мысли от себя, я принялась собираться к психиатру.       Волнистые волосы ниспадали до талии, легкий макияж и вовсе не был виден, а темно-зеленое пальто подчеркивало глаза. Я вышла со своего маленького арендованного дома на одной из припекаемых солнцем улиц Лос-Анджелеса и села в машину.       Спустя пятнадцать минут я сидела на удобном кресле у психиатра и пила чай. В конце сеанса произошел разговор, который зачал в моей душе новое осознанное чувство, готовое развиваться и вырваться на свет в любой момент, без моего же ведома.        — И как давно вам снятся такие сны?        — С того момента, как я переехала в Америку. После них утром меня либо бросает в жар, либо поднимается давление. — Я опускаю глаза и делаю глоток горячего напитка из белой кружки.        — То есть они вызывают у вас только негативные эмоции?       Я делаю глубокий вдох. Чем дальше заходил разговор, тем больше он вызывал у меня внутреннее переживание.        — Нет. Они спасают меня от моих же плохих мыслей.        — Могу я поинтересоваться?.. Сны связаны с определенным человеком, которого вы давно не видели? Ваш друг? Возлюбленный? Родной человек?       Я кладу кружку на стол, перебирая пальцами на коленях.        — Это мой друг.       Но в самом ли деле друг?