Обнять ли тебя крепко, Наре?

Иногда, когда проигрываешь, побеждаешь. неизвестн

Гедиз        — Сынок! Наконец-то ты приехал! Совсем не жалеешь меня. Не видела тебя неделю! — Моя мать негодующе хмурится.       Я наклоняюсь к ней и отвечаю на объятие.        — Мама, разве можно? Разве можно? — Я смотрю на неё и вижу глубочайшую любовь и гордость ко мне.        — Не успел приехать, завтра опять уедешь!        — У меня такая работа, мам. Что мне сделать? — Удивленно раскидываю руки в стороны и стремительным шагом ухожу в свою комнату.       Посмотрев сейчас на эту комнату, не скажешь, что ещё год назад это было убежищем для потерявшего дорогу человека. Иногда я вспоминаю свою жизнь до неё. Казалось, что до неё я ни о чем больше не думал. У меня была работа, маленькая семья и целая уйма различных видов хобби. Вокруг меня было столько девушек, и у всех при виде меня в глазах сверкал тот самый блеск: «Удачно выйду замуж». Они проявляли ко мне такой огромный интерес, при виде меня чуть ли не теряли дар речи, а стоит мне попросить — они сделают все, что захочу. Теперь все это было настолько далеко для меня, ведь теперь есть жизнь после неё. Жизнь глубокая, способная на самопожертвование и сильные чувства, желание бороться. Это все теперь настолько занимало меня в часы свободного времени, что казалось, только при виде ее я смогу найти покой. Наре       Время было послеобеденное. Я сидела в своём творческом беспорядке и тщательно, держа в руках остро наточенный карандаш, читала бумаги. Я старалась найти малейший подвох в сделке. Ничего необычного я не нашла, хотя... Вот! Карандаш с острым грифелем скользнул по бумаге и подчеркнул условие, которые требовало связать будущий отель с другими. Это обозначало, что все нужное для отеля будет оплачиваться нами. Так же, как и другие. Мои пальцы ловко скользнули под полку стола и достали калькулятор. Высчитывая, у меня получилось, что наша доля с отеля теперь будет составлять только 18,9%. Мысленно я похлопала себе и улыбнулась, но сразу же самодовольная ухмылка с лица спала, и я удивилась своей излишней эмоциональности в работе.       Меня легко обмануть, думали они. Но они забыли, с кем играют. Я быстро закрыла стопку бумаг в папке и своим целеустремленным шагом вылетела из комнаты. Я села в машину и положила на переднее сидение свои вещи. Мотор завёлся и спустя двадцать минут я была здании моей компании. Гедиз        — Дуду, пожалуйста, езжай. Дай мне отдохнуть. — Я закрыл глаза и тяжело вздохнул. Эта девушка меня с ума сведёт.        — Гедиз, это касается рабо... — Дуду улыбнулась с сжала мое плечо.        — Какая работа, девочка? Ты представить себе не можешь, сколько я работаю. — Я перебил своего помощника на полуслове и ласково посмотрел на её руку, которая лежала на мне. Дуду засмущалась и я легко улыбнулся. — Скорее всего, завтра я уеду в Америку. — Продолжил я, убирая её руку с плеча. — Ты должна будешь поехать со мной.        — Конечно, Гедиз! Знаешь, я смотрела документы и думаю, что наши валюты не очень...        — Можешь идти собирать вещи. — Я встал с кресла и отправил девушку за дверь, заставляя от недоумения морщить лоб.       Санджар помогал сестре ухаживать за лошадьми. Она была одна из тех немногих, кто поддерживал Санджара в трудные минуты жизни.        — Все таки едешь в Америку? — сестра нарушила неловкое молчание и посмотрела на брата. Санджар отошёл от лошади и облокотился на забор, смахивая с рук остатки пыли.        — Еду, потому что должен загладить свою вину перед Мелек и Наре. Пусть Наре больше не хочет меня видеть, больше того, не любит, я должен сделать так, чтобы мы состояли хотя бы в хороших отношениях. — Санджар как бы сразу ответил на будущий вопрос сестры и сел на сено, закрывая лицо руками.        — В последний раз я говорила с Мелек по телефону. Она скучает по тебе. Но я переживаю за тебя, Санджар. Я думаю, ты должен оставить это дело. Ты же не любишь её больше? Зачем тебе ехать?       Санджар поднял лицо и оживился.        — Конечно скучает! Я же так люблю её. Последний раз я приезжал к ним в марте... Не важно. — Проигнорировав последние слова, сказал Санджар.        — Надеюсь, ты не ухудшишь ситуацию. — Сестра повела плечами и продолжила чистку лошади. Наре        — Я думаю, ты утрируешь, Наре.        — Хорошо. — Я с вызовом смотрю на свою начальницу.       Достаю свои подсчеты и вставляю их в её руки. Пока она смотрит, я сложила руки и задумчиво посмотрела в окно, которое открывало вид на Лос-Анджелес. Когда мы жили здесь с мамой и отцом, я была еще совсем ребёнком. Благо, мне досталось хорошее образование с наследством, и теперь я могу жить и работать где захочу. Я посмотрела на небо, на нем плавно плыли облака и я опять подумала о нем. Почему сердце так бьется при одной мысли, что он приедет сюда? Я всегда обходилась плохо с ним. Точнее, не совсем так, как он того заслуживает. Гедиз всего лишь хотел, чтобы я осталась. А я бросила его. Так же, как бросил Санджар меня, хотя мы оба с Гедизом этого не заслуживали.       С того момента, как Санджар окончательно разбил мое сердце, перед сном я постоянно думаю про Гедиза. Только теперь я начала вспоминать его ласковые глаза и улыбку. Эти глаза выручили меня в самый трудный момент, а в ответ я ушла, как чужой ему человек. Уже в Америке, когда я вспоминала Гедиза, меня бросало в жар и я поверить не могла, что во мне зарождается новое...        — Наре, ты меня слышишь? Мы приглашаем их на собрание! Ало? — В реальность меня вернул голос моего коллеги и дрогнула от неожиданности.       Только спустя пять секунд я поняла, о чем речь. Что ж, мои уговоры не помогли. Я проиграла, и я приму это, как следует сильной женщине. Я приму Санджара и Гедиза как новых коллег по работе, но ничего больше. Я не позволю себе впустить в свою душу никого, кроме Мелек.        — Конечно, напиши мне, когда встреча. — Со свойственным мне холодом ответила я и слегка кивнула начальнице. Она вздохнула, явно не понимая, почему я не хочу принимать своих землян.       Итак, к семи часам вечера обе стороны были уведомлены об предстоящей встрече. Собрание назначалось на полседьмого вечера завтрашнего дня, чтобы коллеги из Турции имели время отдохнуть с поездки и встретится в неформальной обстановке с американцами.       Слово «неформальность» я сразу не возлюбила, но не подавала этому виду и с усилием готовилась к встрече. Мелек все время бегала вокруг меня и с любопытством спрашивала разные мелочи про прибытие отца. Как бы там ни было, а связь Мелек и Санджара бессмертна, как связь ребёнка и родителя. Я не была напугана приездом Санджара и даже не придавала этому той важности, которую было бы надобно проявлять. За этот год Санджар наведывался в Америку четыре раза, и за это время мы смогли установить между собой определенную дистанцию, а Мелек смогла заново восстановить чувства к отцу. Пусть не такие, как были раньше, но ребёнок быстро забывает. С связи с вышеперечисленным, все догадывались, что через ещё два таких визита отца она окончательно свыкнется и будет радоваться папе ещё больше, чем год назад.       Другое дело, если мысль направляла меня в то самое место в душе, вход в которое был строго воспрещён и закрыт за семью замками. В том месте зарождалось то самое чувство, которое бросало в жар и подносило в небо. В том самом месте был Гедиз. Это он стал мне самым близким другом, семьей, горой, которая захотела меня. Мужчиной, который укроет и защитит от любой беды. Но разве я допускала мысль, что этот спокойный и жизнерадостный на вид человек испытывает хоть половину того, что я? Нет, это было невозможно. Я не достойна такого, как он.