Библиотека

1919 год. Холодный ветер хлестал по щекам, но для Гарри это не такая уж и проблема. Он был сильным магом, хоть и учился на пятом курсе. Он обгонял абсолютно всех, и был лучше даже учителей, уча порою даже их чему то новому. Учитель по ЗОТИ всегда хвалил его, и часто очень странно поглядывал, а ещё Гарри не раз замечал, что тот пытался пробить его защиту от легилимеленции. Об этом учителе ходили слухи, что он как-то связан с Гриндевальдом, но Гарри особо не доверял слухам. Но, кажется, зря. Парень стоял на астрономической башне, любуясь зимним пейзажем. Снег выпал пушистый, от чего его кружение было особенно красивым. Вокруг Гарри летали тёплые, греющие огоньки. Они тоже завораживали своим светом в темноте башни. Была ночь, и большинство следовали правилам школы, засыпая в своих гостиных. — Не спится, мистер Поттер? — Гарри резко повернулся на ненавистный голос профессора ЗОТИ. — Мне стоило бы снять с вас баллы, но у меня для вас есть предложение, — Гарри заинтересованно посмотрел на профессора, но всё же отвернулся, обращая свой взгляд в небо. — Вы даже слушать не хотите? — Что вы, профессор, я не против, — Последний раз взглянув на небо, озаренное звёздами, и на несколько гнёзд его любимых птиц, воронов, что сейчас беспокойно летали, — значит, быть беде, — Гарри посмотрел прямо в глаза профессору. — Я слушаю вас, сэр. — Для начала, как ты относишься к планам и политике Гриндевальда? — ученик Когтеврана подозрительно осмотрел учителя, а после нагло взглянул ему в глаза. –Я старался не вникать в его планы и политику, потому что мне всё равно. Заставят сражаться против него – хорошо, умру — я не против; он заставит сражаться за него — хорошо. Мне совершенно всё равно, и можете считать, что я нейтрален. Мне не к чему стремится в этой жизни, у меня нет целей, поэтому я просто жду смерти, сэр, — Учитель улыбнулся в ответ на слова когтевранца. "Обычный подросток" - подумал он, но как же ошибался. — Так как мои взгляды на политику связаны с вашей просьбой? –Ты очень умён, ты имеешь огромную силу, а Дамблдор хотел приберечь тебя на будущее. Так вот. Я предлагаю тебе встать на сторону Гриндевальда и сражаться за его идеи, — Гарри совершенно спокойно взглянул на учителя. –Ну, хорошо. Почему бы и нет? — профессор удивлённо смотрел на парня, в котором не было ребёнка; лишь серый, бессмысленный взгляд на жизнь. Он был совершенно мёртв. Он был настолько спокоен, вовсе не удивлён, и даже не паниковал, как будто просто соглашался прокатиться на весёлом аттракционе, что от этого бросало в дрожь. –Раз так, то мы можем отправляться сейчас? Я могу послать эльфа собрать ваши вещи, — тут Гарри, будто вспомнив что-то, остановил профессора. –У меня есть маленькое, незатруднительное требование, — профессор кивнул, давая согласие продолжать. — У меня будет еда, жильё и возможность практиковаться и получать знания из книг, а также хоть какие-то деньги. — Ох, ну хорошо. Что насчет жилья — скорее всего я заберу вас к себе домой. У меня неплохой дом в Нью-Йорке, — немного подумав учитель добавил: — И я буду представлять вас как своего ученика, — профессор протянул руку и Гарри, не задумываясь, взялся за неё. *** Темно, холодно, и мертво. Для Гарри уже давно не было ничего живого. Он бессмысленно, безжизненно смотрел на ещё один труп. Замёрзшие губы тихо прошептали: «тринадцать». Цифра эта несла слишком много смысла для Гарри. Это был тринадцатый по счёту труп. Был обычным предателем, со смыслом жизни, но убивает его тот, у кого отобрали его смысл — семью. В 1906 году убили всю семью Поттеров, и остался только малыш, что взял себе позже фамилию матери — Эванс. В 1907 году он жил у безумной тётушки, что кормила его объедками и костями, а работа в конюшне предполагала необходимость большего количества еды для маленького растущего организма. Его заставляли там работать, а удары от плети продолжали красоваться на его спине, даже когда он вырос. После тётушка пожалела своего свалившегося однажды от усталости племянника и отдала в больницу, после которой договорилась с врачами о переводе в отдел для психически больных. Но и там Гарри долго не продержался. В 1912 году у больницы было недостаточно средств на продолжение существования, поэтому всех, за кого не платили, выкинули на улицу, и, ещё будучи девятилетним мальчиком, Гарри стал уличным бродяжкой без жилья и еды. Единственные его друзья и помощники были вороны, предвестники смерти. Каждый раз, засыпая, он чувствовал, как та дышит ему в затылок и ласково укрывает своими чёрными перьями, держа свою холодную косу прямо у детского горлышка. Однажды, после года жизни на улице, он проснулся в богатом доме, под большим мягким одеялом и наконец-то не голодным. Гарри думал, что умер, что это сон, галлюцинации, но не правда. Но появился мужчина. Он заботился, любил, но как только мальчик, как дикий зверёк привык к мужчине, в его еде оказался яд. Всё тело обмякло, Гарри чувствовал возбуждения и видел жадные, похотливые глаза мужчины, что приютил его. Но он не знал еще в таком юном возрасте об изнасиловании, которое ему пришлось пережить. Да, он видел один раз, как какой-то пьяный мужчина в подворотне насиловал женщину, но уличные сироты, с которыми он какое-то время дружил, сказали не обращать внимания на такое. И когда человек, которому парень доверился, изнасиловал его, он знал, что его никто не спасёт, а другим скажут не обращать внимания. Гарри ничего не оставалось, кроме как продолжать существование там, в одном доме с трупом мужчины, пока к нему не заявился профессор Дамблдор. Сначала мальчик подумал, что старик был из полиции, но тот оказался волшебником, и сам Гарри — тоже. Дамблдор был удивлён чему-то, и когда мальчик спросил, что же удивило странного мужчину, волшебник ответил, что магия у Гарри не проста. В ней чувствовалась смерть, и сила, что убьёт многих. Мальчик был не удивлён, лишь безжизненно кивнул. Дамблдор договорился с директором Хогвартса, чтобы мальчик оставался в школе на лето. Поначалу парень думал, что это из щедрости, а оказалось, что из страха. И вот теперь, покинув единственный свой дом, он шепчет цифру тринадцать. А ведь сегодня пятница, жаль, что не того же числа, что и убитых людей в жизни Гарри. Не подумайте, у этого паренька было и светлое в жизни. Когда его забрали в армию Гриндевальда, он нашёл друзей. Они часто вместе шутили, но также круг друзей знал о боли в прошлом, скрывающейся за тенями улыбок. Посмотрев вверх, он увидел воронов средь ночного, усыпанного звёздами, неба. Он улыбнулся своей сущности, необходимости нести смерть вместе со своей пернатой прислугой. С неба упало одно перо, и Гарри, растянув улыбку, поймал его, обмакнул в кровь, и положил его на середину тела, чтобы было видно, чтобы все знали: здесь был самый опасный прислужник Гриндевальда. *** 1924 год. Слух уже привык к стонам, мольбам о пощаде, а счёт уже сбился. Забирая жизнь последнего человека, он посмотрел на ребёнка, с которым вышел на прогулку этот мужчина. Дитя боялось и дрожало, но Гарри… не хотел этого. Он не хотел всех этих смертей, он больше не может… Нет, он не должен убивать этого ребёнка. Только не так. В голове что-то щёлкнуло. Он вспомнил, как плакал возле дома, вспомнил, как было больно потом, когда не стало родителей, и просто сел на землю и расплакался, говоря бессмысленно: «прости». Он лишил эту девочку семьи, он зверь, монстр, а сейчас бессмысленным шёпотом просит прощения. Скольких детей он лишил семьи? Когда он перестал видеть, сколько боли причинил, и почему не заметил, как сбился со счёта? В голове мелькали мысли о том, как он ненавидел других; когда в нём появился этот монстр, и пропало всё то тепло что он успел хоть немного получить от жизни? Как он посмел? Может, магия. Да, Дамблдор часто говорил, что та его загубит, одурманит своим теплом. Он должен лишить себя магии. Только она несёт смерть, только она окружала его своей тьмой, туманила разум своим теплом, которого ему так недоставало в детстве. Рядом стояли авроры, направляя дрожащими руками свои палочки на него. Они знали, кто Гарри такой, но хотели защитить от него беззащитную девочку, когда сами были такие же против него. Он, дрожа от страха перед самим собой, встал и бросил палочку к ногам авроров. Дальше Гарри произнёс самые страшные слова в своей жизни: –Я отказываюсь от своей магии! С этого дня, – в памяти мелькали улыбки родителей, чувствовали с объятия матери, крепкое пличё отца, что он потерял и посмел забыть. – я не волшебник! — он чувствовал, как серые краски уходят, как темнота покидает его сердце, чувствовал всю боль, холод, и, не выдержав, упал на землю. На суде Гарри пожелал, чтобы ему обеспечили деньги и жильё в маггловской деревушке со своей библиотекой. Он помнил, как друзья хвалили его рассказы, как любили их читать, поэтому выбор пал именно на библиотеку. Испуганные британцы всё выполнили, но страх, что самая могущественная сила вернётся к Гарри, заставлял их бояться, уважать и ненавидеть его. Но хитрый Дамблдор сохранил палочку, что по-настоящему принадлежала всему тёмному в этом мире. *** 1937 год. За окном вечерело, Том уже на половине истории уснул. Гарри позабавило выражение совсем умилительного, детского счастья на обычно по-взрослому серьезном лице, когда мальчику предложили посидеть на коленях. Он даже уснул, расслабившись в объятиях, из-за чего не смог услышать продолжения истории после рассказа о времени, проведённом в Хогвартсе. "Может быть, это к лучшему. Пока он всего лишь ребёнок." – эти мысли грели, заставляли улыбнуться. – "Он всего лишь ребёнок." – не уставшая повторял себе мужчина, в мыслях. Гарри ласково перебирал кудряшки на голове, что лежала на его плече; ноги мальчик закинул на подлокотник, а руками прижимал Гарри к себе. Чтобы не упустить забавы, мужчина наклонился к уху мальчика и шепнул: «Конец». Тот резко поднялся и понял, что всё пропустил, но переспрашивать не хотелось. Ну не позволила гордость. Гарри мысленно усмехнулся, зная об этом, и подумал что это был бы неплохой повод для мальчика поспрашивать у других ребят с разных факультетов, что может стать хорошим началом для новой дружбы. — Пойдём поедим. Там надо только разогреть, поэтому тебе не придётся долго ждать, — Том нахмурился ещё сильнее. Гарри мило улыбнулся и провёл большим пальцем между бровей мальчика. — Не хмурься, тебе не идёт. Том не понимал: когда такой человек, с несчастным детством, с не лучшей репутацией, стал таким позитивным, добрым человеком? Что его так поменяло? Мальчик сильно сожалел, что уснул. Но он так расслабился, впервые за долгое время чувствуя любимые ритмы сердца, родной запах, и слыша тихий, ласковый голос, что не уснуть он не мог. Это тепло от другого тела окрыляло, давало лёгкость и убирало холод одиночества. Гарри был рядом, обнимал его, рассказывал истории, и любил Тома. Заботливо разогревал еду, что была не очень умело приготовлена, расспрашивал об учёбе, волновался, всегда учитывал мнение ребёнка которого обычно никогда не слушают. Сытно поев, Том и Гарри отправились к диванчикам возле рождественского камина. Рядом стоял столик, на котором красовалось вкусное печенье с ароматным чаем. Ну, если обычный, чёрный чай можно так назвать. Может кто-то скажет, что в нём нет аромата или какого-то особенного вкуса, но Гарри и Том могут сказать обратное. Для них он значил большее, чем просто чай. Чёрный чай — это означало милую, уютную беседу, тепло объятий, и долгие вечера за пыльными книгами библиотеки. Даже от простого чая можно услышать старый запах книг и почувствовать что-то определённо родное. Они говорили недолго. Тишина часто присутствовала между ними, как самый близкий друг. Каждый думал о своём, не замечая строчек в книге, что держал в руке. Тихий стук раздался за окном. Гарри удивлённо посмотрел в окно, от которого исходил стук. Там сидела сова, что была знакома библиотекарю. Она была как страшный сон, как ужасы прошлого, которые он принял. Ноги подкашивались, пока он открывал это чёртово окно, что немного заело от старости. В комнату влетела сова, а горло вновь ощутило давление железной и холодной, как и сама хозяйка, косы. Письмо упало прямо в руки Гарри, а сова улетела обратно. На письме, выведенные утонченным почерком, красовалось самые ужасные слова: «Геллерт Гриндевальд».