Вкус мушмулы

— Эй, Лань Чжань! — прозвучал смеющийся голос Вэй Усяня, и Ванцзи пришлось поймать брошенный ему в спину плод мушмулы. Дразнящий запах коснулся ноздрей, и захотелось тут же вонзить зубы, почувствовать кисло-сладкую мякоть языком. — Съешь мушмулу! — продолжал Вэй Усянь. Лань Чжань, не повернувшись к нему, бросил искушающий его плод назад. — Не надо! Молча наблюдавший за этим Лань Сичэнь чуть наклонил к нему голову. — Если ты хочешь мушмулы, я куплю целую корзину, — тихо предложил он. — Не хочу, — резко ответил ему Ванцзи и отвёл взгляд на неспокойные воды канала, по которому двигались лодки. Какой бы манящей ни была спелая мушмула, он не собирался показывать Вэй Усяню, что тот разгадал его желания. *** Вернувшись в Облачные Глубины, Лань Чжань не сразу оказался в своём цзинши, а когда всё-таки вошёл, удивлённо замер — прямо посреди комнаты, будто красуясь, стояла целая корзина отборной мушмулы. Крупные плоды налились янтарным золотом и, казалось, готовы были вот-вот лопнуть от кисло-сладкого сока. У Ванцзи даже кончик языка защипало, так захотелось попробовать дары, оставленные неизвестно кем. Но он не успел даже подойти к корзине — в дверь тихо постучали. На пороге застыл Лань Сичэнь. Он чуть виновато улыбнулся и сказал: — Ванцзи, мне показалось, что тебе всё-таки хотелось отведать спелых плодов и… — Ты принёс мне корзину, сяньшэн… — продолжил за него Ванцзи с едва заметным укором в голосе. — Ты всегда был проницательным, Ванцзи, — усмехнулся Лань Сичэнь и отступил на шаг. На белеющих в зарождающихся сумерках камнях дорожки, ведущей к цзинши, стояла целая корзина ярко-жёлтой мушмулы, спелой и сочной. Лань Чжань недоумённо сдвинул брови и безмолвно отошёл в сторону, приглашая брата заглянуть внутрь. Тот удивлённо хмыкнул и вошёл в комнату, чтобы тут же отметить: — Кто-то опередил меня. Что ж, придётся мне забрать одну корзину себе. Отказываться же от подарка, посланного неизвестным, не стоит — ты легко можешь обидеть его, Ванцзи. Лань Чжань печально посмотрел на брата, ничего не сказав на это. Когда Лань Сичэнь ушёл, Ванцзи зажёг палочку благовоний и расположился для медитации напротив корзины, на своём обычном месте. Но стоило ему закрыть глаза, как аромат свежих плодов будто бы заполнил собой всю комнату, причудливо мешаясь со спокойным и привычным запахом сандала. Сколько ни пытался Лань Чжань сосредоточиться, его мысли снова и снова обращались к корзине, где спелая мушмула словно уговаривала его попробовать хотя бы один плод, надкусить кусочек, дать губам и языку насладиться сочной мякотью. Не прошло и получаса такой борьбы, как Лань Чжань окончательно сдался. Он поднялся и приблизился к корзине, придирчиво осмотрел плоды и выбрал самый маленький. Однако даже тот оказался настолько ароматным и вкусным, что скоро Ванцзи пришлось признать — мушмула победила и он действительно не в силах отказаться от неожиданного подарка. *** Прошло несколько дней. Каждый вечер, возвращаясь от дяди, Лань Чжань находил новую корзину мушмулы. Её запах, казалось, пропитал уже не только цзинши, но и всю округу — Ванцзи чувствовал его, даже когда наступал на белые камни дорожки, ведущей в нужном направлении. Ни разу ему не удавалось вернуться раньше, чтобы застать таинственного дарителя. Одно он мог сказать точно — заклинателем тот был отличным, потому что с лёгкостью избегал любых магических ловушек и не оставлял никаких следов. Лань Чжань упрямо не хотел верить, что единственный, кому всё это было по силам, звался Вэй Усянь и каждый день изводил его на занятиях непотребным поведением и шутками, от которых иногда краснел даже Не Хуайсан. А ведь о нём ходила слава весьма искушённого и отнюдь не в заклинательстве. *** С утра Лань Цижэнь покинул Облачные Глубины, и воспитанники оказались предоставлены сами себе. Лань Чжань, никогда прежде не радовавшийся отлучкам дяди, как остальные, на этот раз втайне был доволен — у него появился шанс самому проверить, кто же смеет нарушать его покой и вынуждает отказаться от аскезы, соблазняя сочной мушмулой. Он весь день провёл в цзинши, упражняясь на гуцине, но под вечер оставил музыкальные практики, уверенный, что таинственный даритель только и ждёт этого. Ванцзи не ушёл далеко, а затаился поблизости, не спуская глаз с цзинши. Однако сколько бы он ни ждал, а даритель так и не появился. Начало смеркаться, но никто не попытался снять заклинаний или проникнуть внутрь. Слегка разочарованный, Лань Чжань убедился, что сегодня корзины с фруктами не возникло в центре комнаты. Он уже собрался заняться медитацией и лечь спать, как вдруг услышал странный шум. Донёсшийся издали, он заставил Ванцзи насторожиться и заподозрить худшее — пока Лань Цижэнь в отъезде, Вэй Усянь занялся непотребством прямо в Облачных Глубинах. В два счёта оказавшись у цзинши, откуда и доносились непонятные звуки и сдавленный смех, Лань Чжань не колебался ни секунды и распахнул двери. — Что вы творите? — рассёк шум его ледяной голос. Прямо перед ним Не Хуайсан, Цзян Чэн и Вэй Усянь заняли самые благопристойные позы, какие только умели изобразить, хотя лёгкий румянец на лицах выдавал их. Лань Чжань чуть повернул голову и заметил стол, усыпанный орешками, чашки, в которых наверняка ещё мгновение назад было вино. Он нахмурился. — Эй, Лань Чжань, — заметил его настроение Вэй Усянь. — Не стоит так сердиться. Вспомни, что с нами случилось в Цайи! Мы все чудом избежали гибели в водной пучине, неудивительно, что нам захотелось это отпраздновать. Присоединяйся к нам! Лань Ванцзи только сильнее сдвинул брови. — Алкоголь запрещён в Облачных Глубинах, — напомнил он. — Немедленно повинитесь в храме… Не Хуайсан и Цзян Чэн, почувствовав, к чему идёт дело, мигом выскочили из помещения, а Вэй Усянь улыбнулся. — Ты столь суров, Лань Чжань, — он сделал шаг вперёд. — Лучше выпей со мной вина и забудем об этом недоразумении. Лань Чжань смотрел в его светлые глаза и чувствовал, что ещё секунда, и он согласится нарушить запрет, преступит правила, только бы остаться с Вэй Усянем на сегодняшний вечер. Отвернувшись, он шагнул к двери, но не смог переступить порог. Тело будто одеревенело и отказалось слушаться. Ванцзи сразу же понял, что оказался под действием заклинания, и пока Вэй Усянь закрывал двери, сумел освободиться. — Я был уверен, что ты сможешь, — обернулся к нему Усянь. — Ты рассердился, потому что сегодня я не принёс мушмулы? Он, конечно, смеялся. Лань Чжань сжал зубы, чтобы справиться с вспыхнувшей обидой. — Не поэтому, — ответил он кратко. — Не поэтому? — Вэй Усянь вдруг ловко выудил из-за столика корзину, переполненную спелыми плодами. Один скатился с вершины пирамиды и упал на циновку на полу. — Но на самом деле я не забыл о тебе, а просто не успел отнести подарок… Не Хуайсан пришёл слишком рано. Лань Ванцзи поднял мушмулу с пола, и аромат тут же коснулся ноздрей. Незаметно для себя он вдохнул его глубже. — Какой я неловкий, — посетовал Вэй Усянь. — Да ещё и успел обидеть тебя. Несчётное количество раз! Я должен принести извинения. Он поставил корзину к ногам Лань Чжаня. Ванцзи всё ещё держал плод у лица, не в силах отпустить его. Вэй Усянь мягко взял его за запястье. Они встретились взглядами. — Лань Чжань, — почти шёпотом начал Вэй Усянь, — прошу, прости меня за все вольности. Я не хотел причинять тебе вреда или беспокойства. — Ты не раскаиваешься, — ответил на это Лань Чжань, но в его голосе не было уверенности. — Раскаиваюсь, — возразил Вэй Усянь. — Но стоит мне посмотреть на тебя, и я, сам не зная отчего, хочу привлечь твоё внимание самым непотребным образом. Лань Чжань безмолвно смотрел на Усяня, а тот потянул его запястье к себе и внезапно вонзил зубы в спелую мушмулу, отчего на кожице плода выступил кисло-сладкий сок. Капли его — прозрачные, как самый светлый янтарь, заструились на пальцы Ванцзи, соблазняя отнять руку и тут же облизать кожу. — Видишь, — чуть отстранился Вэй Усянь, отпуская его руку, — вот и сейчас. — Вэй Ин, — вырвалось у Лань Чжаня в тот же миг, будто горячие пальцы на запястье были ему необходимы, как глоток воздуха. — Да? — улыбнулся тот. — Неужели ты назвал меня по имени, а не убожеством или занудой, как привык? Лань Чжань сглотнул — во рту мгновенно пересохло; запах мушмулы дурманил голову не хуже вина. Сколько раз он звал так Вэй Усяня, разве ему не было ни капли обидно? Отчего же он тогда приносил мушмулу?.. — Про… Прости, — нехотя вырвалось у Лань Чжаня. — Я бы попросил тебя выпить со мной в знак примирения, — отозвался на это Усянь. — Но ты снова откажешь мне, ведь правила для тебя важнее всего. — Не важнее, — взволнованно ответил Лань Чжань. Вэй Усянь смотрел на него так внимательно, а губы его всё ещё блестели от сока мушмулы. — Разве не важнее? — он сделал шаг и оказался непозволительно, неподобающе близко. Лань Чжань отшатнулся бы — прежде, но теперь он замер неподвижно, не понимая, отчего вдруг сердце так сильно сбилось с ритма, точно собралось вырваться из груди. Мушмула выпала из внезапно ослабевших пальцев. — Вэй Ин… — повторил Лань Чжань. — Здесь, — с улыбкой отозвался тот и положил ладони ему на плечи. Ещё мгновение они смотрели друг на друга, прежде чем губы Вэй Ина накрыли его собственные. Кисло-сладкий, как вкус мушмулы, поцелуй заставил Лань Чжаня забыть обо всех трёх с половиной тысячах правил.