Фото в жёлтой прессе или С Днём Святого Валентина

      Юри давно перестал удивляться выходкам Виктора, какими бы они ни были; но каждый раз Никифоров умудрялся устроить что-то новое, к чему японец совсем не был готов.       Межсезонье — лучшее время для спортсменов: все программы откатаны, есть время на отдых, да и тренировки становятся легче и не длятся дольше двух часов, из-за чего можно себе позволить чуть больше, чем обычно. Именно на этом основывался Юри, когда решил на неделю слетать к родным в Японии и немного отдохнуть от России, чем сильно обрадовал семью и друзей. На протяжении всех семи дней Кацуки позволял себе чуть больше, чем можно было, находясь рядом с тренером: встать попозже, поесть перед сном, смотреть всю ночь аниме и не бояться получить за все это от Виктора.       Хотя сам Никифоров не так радостно воспринял поездку Юри, но отказать не мог, всё-таки на последних соревнованиях тот выложился на все сто процентов и выиграл свою заветную золотую медаль. Так что отказать он не мог, ни при каких условиях, хоть и догадывался, что многие правила будут нарушены вдали от него.       Последнее утро на родине встретило Юри ярким солнышком и легким запахом выпечки, что могло означать только одно, время завтрака уже прошло и парню пора вставать. Чемоданы были давно собраны, оставалось только предупредить Виктора, что он прилетит сегодня ночью, а не завтра вечером, как изначально планировалось. Вот только наглый русский тренер не отвечал на сообщения, скорее всего он сейчас был на катке и вероятность того, что его телефон рядом, была мала, но всё же проверить стоит. Как и оказалось, Никифоров заходил на свою страничку рано утром, так что оставалось ждать вечера в Москве.       Стоило Юри отложить телефон, как на него тут же пришло уведомление; если не Виктор написал, то было не так много кандидатов в собеседники, первым в это списке был Пхичит, именно он и написал.       «Юри, только сильно не переживай, лучше сядь, а лучше вообще удали моё сообщение и сделаем вид, что ничего не было». Такое начало диалога удивило, но всё-таки это был Пхичит и он мог устроить всё, что угодно. Открыв диалог, Катсуки увидел ссылку, прикрепленную к сообщению, и сразу же перешел по ней. Во вкладке браузера открылась статья, которая гласила: «Звезда мирового фигурного катания изменяет своему ученику! Что произошло и кто в этом виноват?». Ниже была фотография, что сразу же разложила всё по полочкам. Юри, решив не читать дальше эти слухи, начал набирать ответ другу: «Я очень рад, что ты так заботишься обо мне, но с каких пор ты стал верить всему, что пишут на этом сайте? И сразу же тебе отвечу, фотография старая, сделанная еще года четыре назад, так что не будь разносчиком слухов дальше». Ещё немного пообщавшись с Пхичитом, Катсуки решил, что пора вставать, ведь времени до вылета оставалось не так много.       Виктор на телефон не отвечал в течение всего дня, как и не заходил ни в одну свою социальную сеть, так что оставался только один вариант.       — Чего тебе, свинтус? — раздалось на том конце трубки.       — Юрио, привет, и прости, если отвлекаю, просто Витя нигде мне не отвечает, а мне нужно, чтобы меня забрали из аэропорта, — на том конце провода началось какое-то копошение.       — Блин, и сколько ты тусуешь там и вообще, хотя пофиг, расскажешь при встрече. Только скажи откуда тебя забирать? — было слышно, как собеседник начинает собираться.       — Эй, подожди-подожди, я ещё в Японии, в Москве буду только в три часа ночи, — как можно быстрее ответил Катсуки, чтобы парень зря не собирался.       — Ааа, тогда вообще отлично, мы с Бекой заберем тебя, напиши всю информации в смс, а то мне сейчас лень искать, где можно всё это записать.       — Хорошо. А ещё, может, ты знаешь, что случилось с Виктором, из-за чего он так резко пропал? — нельзя сказать, что Юри нервничал, ведь это было в стиле Никифорова, пропасть на неопределенное время, а потом неожиданно и эффектно вернуться.       — Ахаха, не парься, просто этот старикан увидел статью, что он тебе изменяет, вот и загнался, — довольно весело произнес Плисецкий. — Кстати, а как ты отреагировал-то на эту писанину.       — Если бы не фотография, я может и занервничал. Но это старый снимок, да и пальто, что на нём надето давно уже превратилось в подушки для лежанки Маккачина.       — А может он себе ещё одно такое же купил? — было слышно, как парень пытался скрыть издевательский тон.       — Юрио, ты сейчас заставляешь меня усомниться в Викторе? — Юри не мог перестать хихикать после услышанного, но всё же добавил. — Да ты и сам прекрасно знаешь, что Витя слишком, эмм, просто слишком, чтобы покупать одну и ту же вещь.       — Хоть кто-то в вашей семье обладает мозгами, это уже радует, — было слышно, что Юра что-то хочет добавить, но почему-то молчит. Катсуки уже хотел прощаться, как парень продолжил. — Как хорошо, что ты возвращаешься, а то этот старпер уже в конец достал.       Юри не мог сдержать улыбки, которая сама по себе растянулась после слов Плисецкого. Закончив разговор, Катсуки сразу же написал сообщение со всей информацией Юре.       До вылета оставалось сорок минут.

***

      Москва. Внуково. Полтретьего ночи.       Юри долго привыкал к шумной и многолюдной Москве, что не скажешь о Питере. Когда Виктор предложил ему переехать вместе с ним в его родной город, Катсуки долго собирался с силами; но к удивлению Санкт-Петербург встретил его довольно радушно. Да, людей на улице было в разы больше, чем в родном Хассецу, но атмосфера этого города сделала всё сама и Юри влюбился в это место, сам того не замечая. И когда спустя год от Никифорова поступило предложение переехать в Москву, японец ни секунды не думая согласился.       Вот только столица не оказалась такой, какой её представлял Юри: много людей, шума и прочего раздражающего. Но отказываться было уже поздно. Как-то незаметно прошли три месяца и в Москву переехали Юра с Отабеком, а за ними и Яков с Лилией. Никто так и не понял, почему всех потянуло в этот город, ведь только у Плисецкого был хоть какой-то предлог, у него здесь жил дедушка. Но всё складывалось отлично и задумываться об этом было уже не нужно.       За всеми этими воспоминаниями Юри не заметил, как прошёл весь контроль и сейчас стоял посреди холла в аэропорту и искал взглядом знакомые лица. Организм ещё отходил от перелета и хоть как-то сосредоточить свое внимание было сложно, скорее всего, он бы даже не различил в потоке людей нужные ему лица, если бы они не направлялись прямо к нему.       — Боже, Катсуки, ну ты и недотепа, мы тебе минут пять махали, а ты все мимо нас смотрел, — Юра был необычайно активен, хотя в этом не было ничего удивительного, он был той ещё совой; так что в межсезонье увидеть его рано утром на катке было невозможно, а вот ночью самое то.       — Юрио, отстань, радуйся, что я вообще самостоятельно на ногах стою, а не ползаю. Привет, Отабек, — получив в ответ кивок, он продолжил. — Я может и привык к частым перелётам, но внезапный джетлаг никто не отменял.       — Ой, какие мы дерзкие, — было видно, Плисецкий издевается. — Пошли тогда, как раз по дороге расскажешь, чего это жёлтая пресса на вас так ополчилась.       — О чём ты? — вроде на счёт той статьи они переговорили ещё по телефону, неужели за время полёта появилось что-то новое.       Ничего не отвечая, Юра достал телефон из кармана и передал его Катсуки. На экране была открыта страница того же сайта, на котором буквально полдня назад опубликовали статью про Виктора. А сейчас там красовалась такая же, только про Юри: «Золото получено, можно бросать тренера». Так гласил заголовок, а под ним фотография, тоже сделанная довольно давно.       — Вот ведь находят где-то, — оба взгляда были обращены на японца. — Эта фотография сделана, когда я только переезжал к Виктору, мне тогда нужно было встретиться со своим знакомым хореографом. И в это же время у меня гостил Пхичит, вот он и увязался за мной, а потом повёлся на уговоры Виктора и фотографировал меня украдкой на протяжении всего дня. А когда я приехал в Питер, мой свитер постигла та же участь, что его пальто, — на этих словах лица Отабека и Юры выглядели сильно удивленными. — Ну, из старого пальто были сделаны подушки, а из моего свитера — который, кстати, был совсем новый — одеяло. Видите ли, он не подходил по стилю. А кому не подходил, Виктор уже не уточнил.       — Ахаха, — смех Плисецкого, кажется, был слышен всей парковке. — Во дает, старикашка.       Пока происходил это небольшой рассказ, они успели дойти до машины, но садиться ещё никто не собирался. Пока Юра искал ключи, а затем помогал уложить вещи Катсуки, Отабек со спокойной душой стоял и курил. Первое время, после того как Алтын завязал с профессиональным спортом, было дико видеть его с сигаретой. Но с каждым разом это становилось всё привычнее.       — Бека, давай бегом, дома бы лучше покурил, — переведя взгляд на Юру, парень успел заметить, что чемодан уже убран, а парни сидят в машине. Так что Отабек решил никого не задерживать, быстро докурил и сел за руль.       Юри очень нравилось наблюдать за этими двумя, они словно жили в отдельном мире, где всё было по их правилам и только для них. Многие в начале их отношений говорили, что это ненадолго, что им вместе будет тяжело, даже Виктор как-то скептически относился ко всему этому. Только один Катсуки был уверен, что из этого получится что-то великое. За такими мыслями он чуть не уснул, если бы дорога домой не казалась такой незнакомой.       — А куда вы меня везёте?       — Прости, Юри, — после этих слов весь сон пропал и Катсуки перевел взгляд на Отабека, с надеждой, что он что-то добавит, но парень молчал. Когда же он всё-таки решил уточнить, что всё это значит, Юра вновь взорвался хохотом.       — Видел бы ты свое лицо Кацудон, столько непередаваемых эмоций, — все ещё смеясь, проговорил Плисецкий, да и плечи Алтына немного подрагивали, что могло означать одно — это месть за их потерянную ночь. — Мы едем к нам и с тебя завтрак, так как я уверен, что ты вновь привез какой-нибудь вкусный рецепт от мамы.       — А как же Виктор? — нет, не было ничего удивительно в том, что эти двое всегда радуются возвращению Юри от родственников. Так как каждая такая поездка — это новый рецепт, но сейчас было дело поважнее.       — Да ничего с твоим Виктором не произойдет, он всё равно думает, что ты вечером вернёшься, — либо Катсуки показалось, либо Юра что-то скрывает, но сказать по этому поводу он ничего не успел, так как Отабек успел заметить изменение в лице Юри и решил добавить от себя.       — С ним все хорошо, просто не стоит его сейчас будить, — эти слова не помогли, а только сделали хуже.       — Так, отставить панику. Никифоров просто уже двое суток чуть ли не живёт на катке, все говорит о какой-то там «божественной» программе для тебя, так что сейчас он отсыпается, — тут уже Плисецкий решил вмешаться. — Мы его еле с катка выгнали, чтобы хоть немного перед твоим приездом поспал, а то выглядел жутко.       А вот это уже больше смахивало на правду: Виктор писал, что у него есть некие задумки насчёт его будущей программы. Видимо задумки превратились в цельную идею.

***

      — Боже, а ведь хотел приехать пораньше, — поднимаясь в их с Виктором квартиру, бормотал Юри.       Приехав домой к Юре и Отабеку, он сразу же направился на кухню, чтобы порадовать новым рецептом своих друзей: на этот раз был рамен. Вот только до плиты ему дойти не дали, так как развернули и направили в душ, чтобы смыл с себя всю усталость и не уснул, стоя за готовкой.       После душа Катсуки действительно чувствовал себя лучше, даже сон на какое-то время пропал. Время за приготовлением рамена прошло незаметно: Юра постоянно пытался стащить что-то из-под ножа японца, за что получал от того по рукам; Отабек же сидел почти всё время за ноутбуком, но из кухни не уходил. Как рассказал Плисецкий, Алтыну пришли интересные предложения от нескольких фигуристов, которым повезло услышать его ремиксы. Они хотели, чтобы он посмотрел, что можно сделать с их музыкой для программ.       Наконец закончив с готовкой, Юри мог со спокойной душой собираться домой, вот только так легко его никто отпускать не собирался. Пока эти двое с огромным удовольствием поедали свой ранний «завтрак», Катсуки решил перебраться на диван в гостиной, благо планировка позволяла, и дальше продолжил рассказывать как прошла его поездка в Японию. А пока парни рассказывали, что интересного произошло за время его отсутствия, не заметил, как уснул, видимо джетлаг сделал своё дело. Когда он открыл глаза, на часах уже было полпятого вечера, что означало, японец уверенно проспал весь день.       И вот сейчас, поднимаясь на девятнадцатый этаж, Катсуки всё проклинал Плисецкого, который так долго его не отпускал, благо хоть до квартиры подкинули. Но больше удивляло отсутствие хоть каких-нибудь сообщений от Виктора, так как Юри не раз напоминал тому о том, когда именно он вернётся в Москву. Но времени на раздумья не осталось, так как дверь их квартиры уже была прямо перед ним.       Аккуратно открыв дверь — а то вдруг его тренер забыл обо всём и решил лечь спать — Катсуки разделся и прислушался к звукам в квартире. Но кроме тишины и легкого свечения из-под двери, ведущей в кухню, ничего не было. Решив, что Виктор ждет именно там, Юри направился в ту сторону. Стоило ему только приоткрыть дверь, как позади него появился Никифоров, будто из ниоткуда, но не успел парень хоть что-то произнести, как его взгляд зацепился за свечи и только потом он увидел романтический ужин на столе.       — С праздником, любимый, — тихий шёпот обжёг ухо Юри, отчего по шее пробежались мурашки.       — Витя, ты… — Катсуки не мог вымолвить не слова, он так и застыл, глядя то на стол, то на мужчину, который уже умудрился начать разливать вино. В один момент картинка в голове сложилась: отсутствие звонков и сообщений, Юра и Отабек задерживающие его. Всё ради сюрприза. — Всё это для меня?       — Только для тебя, — нежно произнес Виктор, заканчивая разливать вино. — Если бы не Юрка, я бы совсем ничего не успел: твой ранний приезд, да ещё и эти фотографии на дешевом сайте, всё играло против меня, — было видно, Никифорову неприятно говорить об этом. — Надеюсь, ты не принял ту статью всерьез? — смотря в глаза, добавил мужчина.       — Тоже самое я хотел спросить у тебя, — было так забавно наблюдать появившееся удивление на лице Виктора. — Ну, это же ты у нас веришь во всё, не разобравшись, — хихикая, добавил Катсуки.       — Эй, да, я бываю невнимательным к мелочам, но тот жуткий свитер я помню до сих пор, хоть он и стал подстилкой для Маккачина, — всё-таки Виктор не любил признавать то, что он довольно часто велся на такие статьи, за что потом долго извинялся.       — Шучу-шучу. А по правде, я начал переживать, когда после выхода той статьи ты пропал из всех социальных сетей, я уже и не знал, что думать, вот и решил приехать пораньше, — было неудобно такое говорить, но за долгое время совместной жизни Юри привык рассказывать о волнующих его вещах. Может Виктор и был хорош во многом, вот только чтением мыслей не обладал.       В ответ Никифоров не придумал ничего лучше, чем подойти и заключить Юри в объятия. Вот только ему было мало объятий, так что немного приподнявшись, он поцеловал Виктора, так нежно и трепетно, что у того не оставалось вариантов, как продолжить этот поцелуй.       — Знаешь, я хотел это сделать после ужина, но передумал и хочу сейчас, — выпустив парня из объятий, мужчина направился к ящикам, и, достав что-то оттуда, быстро спрятал за спину.       Юри оставалось только наблюдать за происходящим, так как идей, что мог взять Виктор, у него не было. Но как только Никифоров начал опускаться на колено перед ним, Катсуки не мог остановить поток бессвязных мыслей у себя в голове.       — Юри Катсуки, согласен ли ты выйти за меня замуж? — в голосе слышалось, что Виктор нервничал, а дрожащие руки, открывшие бархатную коробочку, еще больше это доказывали. Вот только Юри молчал, а потом вообще развернулся и пошел в сторону своей сумки. — Милый, неужели это было слишком рано? Боже, прости если это так, — пока Никифоров болтал всю эту чушь, опустив голову, он не видел, что там делал Катсуки.       Но оказавшаяся перед глазами красная бархатная коробочка заставила его вскинуть голову наверх и увидеть, что Юри стоит в такой же позе, как и он, держа её на ладони.       — Юри-и-и, ты… — сейчас слов не было у Виктора, он и не предполагал, что все может так произойти. Да, им говорили, что начав жить вместе, они будто стали одним человеком, но это уже было чем-то удивительным.       Недолго думая, Юри притягивает к себе Виктора и уже не так нежно и невинно целует того в губы, умудряясь при этом что-то нашептывать, понятное и слышное, только Никифорову.       — Повтори это, только громче, — просит он, не веря своим ушам.       — «Витя, я люблю тебя. Будь моим мужем»       Юри давно перестал удивляться выходкам Виктора, какими бы они ни были; но каждый раз Никифоров умудрялся устроить что-то новое, к чему японец совсем не был готов. Вот только сам Виктор никогда не будет готов к тому, что ему устраивает Юри.