Безодня

      Веки были такими тяжёлыми, казалось, на них опустилась вся тяжесть этого мира. Но нет, всего лишь напитки с градусом выше среднего сделали свое дело. Все начиналось с шампанского.

***

      Это была грандиозная вечеринка по случаю дня рождения одного из продюсеров шоу «Голоса». Приглашены были, естественно, все отделы. — Та какая вечеринка? Пьянка! Называйте вещи своими именами. — Возбужденно прокричал Потап и тут же умчался в сторону бара.       Творилась вакханалия. Повсюду слышался визг, смех, звон бокалов, играла заводная музыка. Тине Кароль казалось, что наступил новый год. И это как минимум. Она же стояла возле колонны, подперев ее плечом, практически спрятавшись за нее, в дальнем конце зала, подальше от музыки, и рассматривала свой бокал с шампанским, будто там не пузырьки, а что-то невероятное. — Тоже прячешься? — Неожиданный вопрос заставил вздрогнуть женщину и пролить напиток. — Не хотел испугать, прости. Его голос не выражал ни капли сожаления. Он стоял сбоку от нее. Весь в неизменно черном, спрятав руки в карманы джинс, излучая уверенность и сексуальность. Этакий Джеймс Бонд Молдавии. Дан Балан собственной персоной. — А ты прячешься? — Она недовольно фыркнула, потрясла рукой, смахивая капли шампанского, в один глоток допивая остатки. Повертелась вокруг, ища место для пустого бокала. Он усмехнулся, раскачиваясь, будто мальчишка, с пятки на носок. — Отвечаешь вопросом на вопрос. Что стряслось, Тина? — Дан уставился прямо на нее, своими завораживающими глазами, сразу читая ее. Врать смысла не было. — Сын уехал вчера, — Тина потупила взгляд, сжала губы, пытаясь сдержать подступившие слезы, — ненавижу его отпускать. Дан без слов ухватил ее за руку и притянул к себе для спасительного объятия. Для них двоих.       Для них хвататься друг за друга стало чем-то правильным ещё с первых совместных съёмок, когда по 12 часов в павильоне вместе, когда совместных тем столько, что и во время мотора не замолкают. Когда режиссер начинает ругаться в наушник, а ребята прячут понимающие улыбки. Когда совместная песня становится чем-то большим, а во время номера хочется поцеловать и больше не отпускать. Когда безопасней держаться за руки, чем признаться в чем-то большем. Они просто как — то упустили тот момент, когда нужно было прижать к стене и целоваться до головокружения, до цветных пятен в глазах, до нехватки воздуха в легких. Сколько раз потом ей снился тот недомомент, недопоцелуй. Если бы не ворвавшийся Паша и незакрытая дверь. Если бы... А затем думать и соглашаться с совестью: молодец, Паша, молодец! Спас от терзаний. — Пойдем, будем тебя успокаивать, — Балан разрывает объятие, но лишь затем, чтобы переплести пальцы и увести к бару. — Виски или текила? — Мы что напиваться будем? Серьезно? — Спрашивает изумленно, но покорно идёт следом. — Виски или текила? Думай, Тина, думай. — Дан помогает ей усесться на высокий стул, жестом подзывает официанта, — начнем с текилы, пожалуй.

***

      В какую сторону должна крутиться Земля? Тине казалось, что сейчас она вертится сразу во все стороны. Хотелось окунуть голову во что-то холодное. А в глазах явно был песок. Целая Сахара. И кто сказал, что после текилы не бывает похмелья? Кого-то явно можно поколотить. И не только за это. Она тяжело вздыхает, открывает глаза и тут же закрывает их, сбрасывает чужую руку, лежащую поперек живота, перекатывается на бок, садиться на край кровати.       Мысли в голове проснулись, завертелись, и смущение выступило ярким румянцем. Тина стремительно, насколько позволяла не слушающаяся координация, завернулась в черный огромный халат и прокралась искать ванную, по пути собирая свои вещи с пола. В огромном зеркале на нее смотрела незнакомка с шальными глазами, под которыми были комочки туши, шея и грудь были в ярко-фиолетовых засосах, а румянец, кажется, покрыл с ног до головы.       Не было такого культурного слова в ее лексиконе, чтобы описать этот момент. Они не должны были этого делать, явно. Она не должна была соглашаться пить текилу, а он не должен был ее успокаивать. Зачем вообще она пошла на эту вечеринку? Хотела же? Мечтала? Получай! Как теперь смотреть Дану в глаза? Эта ночь теперь всегда будет стоять между ними. Просто забыть она не сможет, явно. Но быть вместе? Она готова? Он готов? Они готовы? В отчаянии мотает головой и лихорадочно начинает натягивать на себя вещи. Нужно уйти как можно скорее. Скрыться, поплакать, все обдумать.

***

      Дан просыпается, когда слышит, как хлопает входная дверь. Переводит взгляд на вторую половину кровати и не может подавить тяжелый вздох. Не так себе он это представлял. Не так.