I'm not the best, but the best for you

Курту Хаммелу в этой жизни повезло. На самом деле, почти со всем. Родился он в полноценной семье. В полноценной семье, где папа много зарабатывал и очень любил маму, а мама была чертовски красива и очень любила Курта. Курт родился красивым мальчиком, которого обожали родители, родители родителей, соседи и коллеги папы. Его с раннего детства снимали в рекламе и фотографировали для журналов детской моды. Все восхищались красивым мальчиком, все говорили ему о том, что он – совершенство. Мама развивала его творческие навыки, мама всегда говорила, что самое главное - расправить крылья. Очень легко расти счастливым, когда ничто не омрачает твой чудесный мир, полный блесток и света софитов. Единственный удар, который получил он от судьбы – смерть матери. Не внезапная, но неожиданная, неправильная, болезненная. И знаете, страшнее всего то, что мальчику никто не говорил, что мама на небе, никто не говорил, что вернется. В семь лет его принялись таскать по всевозможным программам, где любопытные ведущие выпытывали мельчайшие подробности маминой смерти. Разбирали по косточкам брак Хаммелов, допытывались у Курта, любил ли папа маму или сам спихнул в могилу? И знаете, страшнее всего то, что мальчик в семь лет научился отлично лгать и абстрагироваться. Мальчик научился говорить то, что ему велел говорить его агент. Он плакал, он кивал головой, он вытирал слезы и звал мамочку. Показательно. Потому что внутри ему не хотелось плакать, внутри он просто не понимал, как случилось так, что его любимая, его волшебная мама ушла. Он не понимал, зачем она его оставила и почему теперь они с папой ходят на кладбище, чтобы повидать ее, как говорил папа. Он просто играл свою роль, он просто зарабатывал деньги агентству, он защищал отца, который впал в такую глубокую депрессию, что его пришлось положить в частную психиатрическую клинику на несколько месяцев, чтобы он пришел в себя. Это потом Курт узнал об этом, а в детстве ему говорили, что папа просто уехал. В пятнадцать лет он прочел одно из «Скандальная правда о бизнесмене Берте Хаммеле…» и это немного пошатнуло его мир. Но лишь немного, на самом деле. Все вернулось на круги своя быстро. Детская психика – хороший пластилин. Мамы просто нет, папа просто с ним, а он снова на подиуме и на экране, он снова такой красивый и похож на ангела. Отец занимался недвижимостью, он не был миллионером, но денег у них было более чем достаточно. Всю свою сознательную жизнь Курт прожил в Нью-Йорке. Учился в частной школе для мальчиков Сейнт-Джуд, носил форму и вечерами посещал все вечеринки без разбору. Отец понял, что он гей, когда Курту было девять. На очередном показе он сказал, что достаточно красив для того, чтобы демонстрировать одежду и для девочек тоже. Папа смирился почти сразу, Курт смирился в четырнадцать, когда его впервые поцеловал шестнадцатилетний красавчик, и у него встал. Он рос в роскоши. По жизни он не думал ни о чем печальном, за исключением годовщины маминой смерти. Потом еще пару дней ему было плохо, но воспоминания о ней медленно уходили на задний план, выталкивались бурной реальной жизнью, и снова становилось легко смеяться. Курт был избалован жизнью. Курт привык быть лучшим из лучших, первым из первых. Он не был знаменитостью, но он и не стремился к этому. Ему нравилось быть в центре внимания своего круга, нравилось одеваться дорого и ярко, нравилось нравиться всем. Предпоследний год школы он закончил, как обычно, на отлично, но не столько потому, что старательно учился, сколько потому, что никто из учителей в его школе не рисковал ставить ученикам плохие оценки. Слишком важными шишками были их родители. Лето Курта проходило по привычной схеме. Вечеринки в Нью-Йорке сменялись вечеринками по всей Европе и отдыхом на пляже на Мальдивах, Каррибах, Гаваях. У него были десятки друзей и знакомых по всему миру, ему не давали спать ночи напролет. Он как раз приехал с отдыха домой, весь такой расслабленный и с выгоревшими прядками. Под глазами легкая синева, тут не спасли дорогие крема. Алкоголь и бессонные ночи не проходят бесследно даже в восемнадцать. Курт вообще плохо загорал, кожа вечно оставалась бледной, и даже сейчас, после двух с половиной месяцев лета его кожа все еще просвечивалась насквозь из-за белизны. Именно этим утром, когда он только приехал из аэропорта, Курт увидел, что их дом практически пуст, а отец ждет его в гостиной с отвратительной улыбочкой. - Курт, у нас большие перемены… И если бы вы были тогда в городе, вы бы обязательно слышали, как визжал этот парень, когда отец рассказывал ему о милом городе Лайме, об обычной школе, которую он закончит, чтобы привыкнуть к реальной жизни. Как рассказывал о новом большом проекте, которым там будет руководить отец и о том, что это все как минимум на год. В тот момент Курту казалось, что его привычный мир распадается на части, что над ним сознательно кто-то насмехается, что это шутка или розыгрыш. И мальчик понятия не имел, что дальше все будет только хуже, что это будет и правда новый мир, который вовсе не обязан принимать красивого мальчика из большого города. Курт сразу понял, что Лайма не для него. Ему просто достаточно было посмотреть по сторонам, чтобы понять, что люди тут не отличат Версаче от Гуччи и Шанель от Поло Гараж. И пускай домину отец купил огромную и обставил ее по высшему разряду, окружающий пейзаж оставался до боли унылым. Тут не было высоток. Тут не было достойных ресторанов и бутиков. До цивилизации было слишком далеко. Курт оказался в аду. Первую неделю парень провел в своей комнате, вынося мозг периодически то отцу, то друзьям по скайпу. И только в последний день перед учебой, отцу удалось вытолкать сына на улицу под предлогом того, что ему нужно узнать дорогу до школы. Ну ладно, на самом деле он простимулировал сына просто тем, что подарил ему к началу нового учебного года роскошную вишневую BMW Z4 и даже убожество Лаймы не могло помешать Курту попробовать на ней прокатиться. Первым встал вопрос одежды. Сказать, что ее у Хаммела было много, это все равно, что ничего не сказать. У него в доме была огромная гардеробная, где в идеальном порядке висели сотни дорогих сердцу и кошельку шмоток. И плевать ему было на то, как тут принято. Курт всегда одевался идеально. Узкие черные джинсы от Кэльвин Кляйн, белоснежная рубашка с черным воротником от любимого немца Томми, короткая, и словно сшитая из кусков, жилетка, от пока еще неизвестного, но определенно гениального дизайнера, который подарил ее лично Курту в обмен на поцелуй в щеку. О Боже, где это время? Почему сейчас он должен думать о том, как бы не вступить в какашки своими новыми ботинками из крокодила? Он все равно идеально уложил волосы, залился духами, надел пару кожаных браслетов, подвернул рукава рубашки и натянул на нос солнцезащитные очки, что отлично скрывали половину его лица. Установив на GPS нужное направление, Курт осторожно вырулил из гаража и понял, что водить машину тут куда проще, чем в Большом Яблоке. Скорость он особо не превышал, в этом не было нужды, но и по сторонам можно было не смотреть, машин все равно было не так уж много. Как ни старался, Курт не находил никакой прелести в маленьком городке. Ну ладно, он не особо и старался. Он чувствовал себя здесь долбанной жемчужиной в куче навоза, и хоть жемчужиной быть круто, но окружение тоже решает. Нет, он вообще-то смирился. С отцом у него были хорошие отношения, и папа адекватно объяснил, что так НАДО. А Курт ведь не был тупым и не был ублюдком. Он просто был мальчиком, который не хотел ломать свою жизнь в выпускном классе. Ему всего лишь хотелось, чтобы все было по-прежнему. Покатавшись по городу, он отметил, что бак почти опустел, а завтра утром ему еще переться в школу, так что лучше позаботиться об этом. А еще хорошо было бы придумать хоть какое-то развлечение на последний свободный день, а то эта неделя убила все эмоции от прекрасного лета. Заехав на заправку, Курт остановился у свободной колонки, сходил расплатился, в который раз ужаснувшись убожеству всего вокруг, и вернулся в машину, лениво поглядывая по сторонам. Его внимание привлекла большая безвкусная синяя машина, что стояла у первой колонки. На пассажирском сидении кто-то был, но Курт не видел ничего, кроме светлой макушки. Очевидно, человек наклонился к бардачку или к полу. Это была машина старого фермера, и Курт уже представлял клетчатую рубашку и комбинезон водителя, потому искренне удивился, когда к ней подошел молодой парень в обыкновенных джинсах и яркой футболке. Невысокий брюнет был отлично сложен, под тонкой тканью перекатывали мышцы, и его походка была легкой и пружинящей. Он запрыгнул на водительское сидение, а Курт не удержал насмешливый фырк. Он бы скорее ходил пешком, чем водил что-то подобное. И этому парню куда больше подошел бы мотоцикл или, хотя бы, какой-нибудь седан. Но никак не эта развалюха, в которой он походил на зеленую блоху. Заправщики первой и третьей колонки закончили одновременно, но синяя машина была ближе к выезду, и потому монстр почти повернул обратно на трассу, когда Курт, вдавив в пол педаль газа, вырулил прямо перед ним и легонько тормознул, взвизгнув шинами. Повернув лицо, парень приспустил очки и подмигнул водителю, которого практически не видел из-за разницы высоты машин, но который абсолютно точно видел его. Послав парню воздушный поцелуй, он снова нажал на газ и рванул вперед, оставляя грузную синюю развалюху за спиной. Зачем он это сделал? Развлечения ради. Просто чтобы лишний раз показать, что он главный. Парень был примерно его лет, и засветиться сходу в своей возрастной категории - это многое значит. И если он был главным в своей тусе в НЙ, то уж несчастную Лайму он покорит в два счета. тачка Курта http://images5.fanpop.com/image/photos/28000000/BMW-Z4-BY-REIGER-bmw-28008634-1280-854.jpg