I'm not the best, but the best for you

Верный своему желанию вытащить Курта из затворничества, Блейн и на следующий день приехал и забрал парня гулять. Блейн даже пожертвовал своим дневным сном перед работой ради этого. Хотя пока они гуляли по парку и устали, то нашли уединенную лавочку, и на ней Блейн положил голову Курту на колени. Под успокаивающие поглаживания головы, он даже слегка закимарил. Договор никто не нарушал. Хотя обоим было понятно, что оба этого хотят. А в среду в школе уставший и сонный Блейн узнал, что им нужно сделать новый проект по литературе. Его партнером всегда был Сэм. И спасибо ему, что он не бросил Блейна в этот раз, хоть и было понятно, что он хотел бы быть в паре с Мерседес. Поехав после уроков к Сэму, парни поняли, что так просто от этого доклада не отделаются. Он требовал подробной и долгой работы. Так и получилось, что всю оставшуюся неделю Блейн почти не виделся с Куртом. В среду написал ему сообщение с извинениями за то, что не приедет. А в четверг после уроков заглянул к нему буквально на пятнадцать минут. Он хотел приехать к Курту в субботу, но его задержала дома мама, возмутившись, что сын вообще с семьей перестал контактировать. *** В воскресенье после работы Блейн приехал домой и лег немного поспать. Часов в одиннадцать он проснулся, принял душ, позавтракал и, наконец-то, поехал к Курту. Привыкнув видеть его ежедневно и подолгу на прошлой неделе, Андерсон соскучился уже через день разлуки. Но зато эти дни дали ему возможность пересмотреть свое отношение к Курту. То, что он почувствовал во вторник, глядя на Курта с Чизом, немного выбило его из колеи. Потому что он, чуть ли не впервые, допустил возможность, что у них с Куртом может что-то получиться. Что и Курту это будет нужно и важно, если они будут вместе. Потому что да, Хаммел нравился Блейну. Но вот о любви не было и речи. По крайней мере, так Андерсон все время считал. Но нет. Теперь сама идея того, что его симпатия может взаимно перерасти во влюбленность (и даже любовь) не вышибала из него дух, и не казалась абсурдной или нереальной. Поздоровавшись с дворецким, Блейн спросил, не знает ли тот, встал ли Курт уже. И получил в ответ, что да, встал и сейчас в своей комнате. «Собственно, как и всегда» - вздохнул Андерсон и поспешил вверх по лестнице. Когда дверь в комнату открылась, Курт сидел на кровати, разглядывая журнал. В его руке была ручка, он делал некоторые пометки и закладывал страницы с тем, что он хотел приобрести. Когда вошел Блейн, лицо Курта на миг просветлело, но парень быстро нахмурился, потому что, по-честному, он был немного обижен игнорированием его особы. - Привет, - махнул он рукой брюнету и вернулся к делу так, словно Блейн тут жил. А Андерсон и правда чувствовал себя совершенно свободно здесь. Тем более с Куртом. - Привет, затворник, - подойдя, Блейн нагнулся и чмокнул Курта в щеку. Да, он учится на своих ошибках. – Ты хоть когда-нибудь из дома вылезаешь? - Не вижу в этом смысла. Меня тут кормят. Не поверишь, Блейн, но мое тело не жаждет новых ударов, - буркнул он, удивляясь тому, что Андерсон реально не понимает причины его постоянного нахождения здесь. - К тому же, мне не к кому выходить. У Берри там все налаживается с Финном, она писала. Куинн со своими проблемами. А больше я ни с кем дальше "привет-пока" не общаюсь. - Нет, это-то понятно. Но у тебя огромный задний двор, с садом, бассейном и свежим воздухом. Ты свои журналы и там мог бы листать, - хмурое настроение Хаммела было не понятно Блейну. Он же просто беспокоится, а Курт так, даже немного враждебно, отвечает. Или Блейну только кажется? – Мне кажется, или у тебя плохое настроение? - Тебе так ответить, или честно? - Курт поднял голову и прищурился. Блейн нахмурился. Теперь его подозрения укрепились. Но он честно не понимал, что стряслось. Решив прощупать почву, он ступил на тонкий лед. - Эм… Видимо все-таки плохое. Хм.. Рискну эгоистично предположить, что это я виноват, - Блейн даже прикрыл один глаз, как в ожидании удара. Курт молчал несколько минут. Действительно долго. Так долго, чтобы все внутри Блейна натянулось, и он слушал Курта внимательно. Шатен отложил журнал, стараясь не разорвать странички от того, как сильно сжаты были его пальцы. - Нет, что ты, Блейн. Ничего такого, серьезно. Просто я не так давно приехал в эту чертову дыру из Нью-Йорка. Просто меня поголовно все тут ненавидят. Просто меня избили только за то, что я открыто признал, кто я есть. Просто ты сначала даешь мне какую-то надежду, затем говоришь, что тебе нужно подумать, а после этого просто исчезаешь! Поскольку у него уже ничего не болело, парень с легкостью вскочил с кровати. Его руки сжались в кулаки, и с новой репликой тон голоса вырос вдвое. - Ты решил, что это ты вправе решать, что и как у нас будет, и каким темпом! Я похож на кого-то, кому можно давать от ворот поворот, а затем снова манить к себе? Я похож на кого-то, кто будет за тобой бегать?! Блейн охуел. Нет, серьезно, совершенно искренне охуел. Поэтому единственное, что он мог, это стоять, хлопать ресницами и сдерживаться челюсть от падения. Потому что, правда, что он такого сделал, что на него так вызверились? По окончании гневной тирады собеседника, Блейн еще полминуты смотрел на него огромными глазами, а затем встряхнулся. - Ну первая половина твоей речи понятна. Не понятно только, почему ты на меня ее вывалил. А вот с пониманием второй у меня проблемы. Прости но… Что за бред?! Я приезжал к тебе в четверг и, вроде бы, все нормально было. Я тебе объяснил, что презентация заняла все время. Ты, опять же вроде как, все понял. Так какого хрена сейчас это было? - Серьезно? - громко фыркнув, Курт сложил руки на груди. - Ты серьезно настолько слеп, что ничего не заметил в четверг? Мне нужно твое внимание! Мне нужно всё твое внимание! - Хаммел откровенно входил в истерику и ничего не мог с собой поделать. Его лицо покраснело, а к глазам подступали слезы от жалости к себе самому. - Я не вернусь в эту долбанную школу, ты понял? Завтра приезжает папа, я все ему расскажу, и он переведет меня отсюда! Он заберет меня обратно в Нью-Йорк! Ты рад будешь избавиться от меня наконец, правда? Было такое ощущение, что у него в голове просто каша. Или он спит. Или мир сошел с ума. Или Курт. В любом случае что-то было не так. Ну, потому что, эй, как они вообще к этому пришли? - Я не… Слушай, называй меня тупым, но я серьезно не понимаю, что с тобой. Нет, правда, - Блейн чувствовал абсолютную растерянность, и даже бессилие. – Как я могу уделять тебе всё своё время? Это попахивает маньячиной какой-то… К тому же, блин, мы же даже не встречаемся!... нет, стоп, я не о том. Он потер лицо ладонями, чтобы попытаться прийти в себя. Подняв взгляд снова на Курта, он подошел к парню, щеки которого покрылись пунцовыми пятнами, а глаза блестели как бриллианты. Он ничего не мог с собой сделать и прижал шатена к себе, гладя по спине, и пытаясь справиться с внутренними противоречиями. - Объясни мне, что значит, ты больше не вернешься в школу? И, блин, ну как я могу этому радоваться? Курт не обнял Блейна в ответ, все еще безумно злясь, но и отталкивать его не стал, слишком дорожа такими моментами. - То и значит, Блейн. Я практически уверен, что все это связано со школой. Только там меня знают. Я не хочу, чтобы меня избили снова. Ты никогда не встанешь на мою защиту, ты же такой осторожный. И да, тебе точно будет легче искать любовь всей своей жизни, когда я не буду маячить рядом. - Ну, во-первых, я всегда за тебя заступлюсь. На твоей вечеринке ты убежал от горилл за секунду до того, как я окрикнул их. Меня не волновало, что они подумают. А во-вторых, я не ищу любовь своей жизни в школе, - он схватил Хаммела за плечи и посмотрел ему в глаза, пытаясь достигнуть большей убедительности. - Боже, Курт, ну ведь нельзя же просто убежать! Они же именно этого и добивались! - И что? - сухо процедил Курт, отстраняясь. Больше всего ему было обидно от фразы о любви. Этот пустоголовый либо действительно ничего не понимает, либо делает это намеренно, и это еще хуже. - Мне плевать, чего они добивались, ясно? Я боюсь! Я не вернусь туда больше! Мне страшно! Что завтра? Перелом позвоночника? Разрыв селезенки? Черепно-мозговые травмы и инвалидность? Спасибо, нет! Ты думаешь только о себе. Да что там. Ты даже о себе не думаешь! Ты говоришь вообще первое, что приходит в голову! Как насчет, хоть раз, хоть единственный раз поставить себя на мое место, а?! Блейну разрывался между желанием снова обнять Курта и попытаться успокоить, и выплеснуть скопившееся раздражение. Он попытался найти другой вариант. - Я не думаю лишь о себе. Я… - нет, всё же желание наорать победило. – Знаешь что? Это даже было бы смешно, если бы не было так грустно. Потому что мы пришли к той же теме. Помнишь, ты называл меня трусом? Так вот ты такой же! Просто я изначально не даю им повод меня трогать, а ты теперь просто хочешь убежать! Именно об этом я и говорил. Поэтому, не знаю, кто из нас бОльший трус. Курт вспыхнул, мгновенно закрываясь. Неужели Блейн действительно не понимал, что это разные вещи? Курт уже знал, кто это сделал и кто ему угрожает, что ему грозит. Курт бежал от реальной угрозы, а не гипотетической. - Знаешь что, Андерсон? Пойди и скажи на всю школу, что ты гей. А потом дождись, когда тебя изобьют. Потом выживи и вытерпи все это, доверься кому-то, а затем слушай от него, что ты трус! Вот после этого мы с тобой и поговорим. Наберешь мне в скайпе, когда я буду уже за пару сотен километров отсюда! Курт замолк на мгновение, а затем добавил, понимая, что у него просто нет сил на продолжение ссоры и нет никакого желания для примирения. - А сейчас уходи из моего дома, я не хочу тебя видеть. Блейн мог бы ответить. Мог бы еще много чего предъявить Хаммелу, не он один может истерить. Но Блейн просто молча смотрел на Курта. Смотрел и сожалел, что так всё закончилось. Потому что то, что между ними было, было чем-то замечательным. И радостным. И сложным, но заставлявшим чувствовать себя счастливым. И нужным. Как жаль, что страх, боль и нежелание слышать друг друга превзошло желание быть. Быть рядом. Быть вместе. Быть. Сжав кулаки и сцепив челюсти до боли, Блейн шагнул мимо Курта к двери. Уже закрывая ее со стороны коридора, он бросил прощальное «Всего тебе хорошего». Потому что он, правда, хотел этого для Курта. Несмотря на злость и раздражение. А судя по словам Курта, они больше не увидятся. *** Как только за брюнетом закрылась дверь, Хаммел опустился прямо на пол и прислонился спиной к кровати, сжимая пальцами виски. Сердце бешено колотилось в районе горла, заставляя слезы буквально силой выталкиваться из глаз. Курт не стеснялся своих эмоций, потому разрыдался пуще прежнего, утыкаясь носом в колени, подтягивая их к груди и обхватывая руками. Он ведь блефовал, боже. Ему же просто нужно было, чтобы его обняли, уложили на кровати и сказали, что никуда не отпустят. Ему просто нужно было хоть что-то в глазах Блейна, за что можно было схватиться и держаться до скончания века. Но Блейн не обнял. Не уложил. Не дал. Блейн в который раз ясно дал понять, что он не любит, не влюблен, не заинтересован. Он ясно дал понять, что от присутствия или отсутствия Хаммела в его жизни не изменится ровным счетом ничего. Курт чувствовал, что его сердце разбито, и страшнее всего было то, что он, вероятнее всего, и правда не увидит больше кудрявую макушку. *** Через несколько часов позвонил отец. Курт, оказывается, уснул на полу, так что он встрепенулся и ответил на звонок. С первой секунды, как он услышал заботливое отцовское: - Эй, парень, ну как ты? Тебя никто не обижает? Курт понял, что ничего не скажет отцу. Не причинит ему боль, не напугает. Отец сказал, что приедет послезавтра утром, и они немного поболтали ни о чем, а шатен изо всех сил держал голос бодрячком. Конечно, он все еще не обязан был идти в школу. С его характером он мог найти тысячи причин для перевода в какое-нибудь престижное заведение. Но, он не хотел. То есть, он хотел и не хотел одновременно. Его разъедала целая гамма чувств. Желание снова увидеть Блейна. Грусть. Боль. Обида. Страх. Но, как оказалось, сильнее всего оказалось желание доказать всем, что он не тот, за кого его приняли. Ладно, может, он и правда тот. Курт и правда частенько вел себя, как девчонка, пользуясь своим личиком и изящностью. Но этому пора положить конец. Во всяком случае, в этой долбанной школе он наденет такую прочную маску, что никто не сможет под нее заглянуть. *** Утро началось с холодного душа для закалки. Который, впрочем, быстро стал теплым, а затем и горячим. Курт выбрал самый мужественный свой гель для душа с запахом апельсина и мятный скраб для тела. Вторым этапом была одежда, и тут нельзя было прогадать. Узкие черные брюки, черная же рубашка и высокие сапоги до колена. Он надел ремень с крупной пряжкой и расстегнул пару верхних пуговиц. Кожа ярко контрастировала с черной тканью, но, в целом, он выглядел достаточно... мужественно? Окей, нет. Как для мужчины этой школы ему не хватало рваных кед и немытой головы, но на такое Курт был не готов пойти. Позавтракав яблоком с овсяной кашей, Курт отправился в школу. Он чувствовал себя очень уверенно все время, пока шел по парковке и когда вошел в школу. Каблуки сапог гулко стучали по коридорной плитке, он держал ровную осанку и, поймав в большом зеркале отражение, понравился даже сам себе. Жаль только, что он, залюбовавшись, упустил тот миг, когда его догнали сзади. Потребовалась всего секунда, чтобы обхватить его поперек груди и зажать рукой рот, а затем толкнуть в нишу в стене и прижать со спины. У Курта под кожей раскалились крохотные иголочки ужаса, и он сдавленно заскулил, буквально чувствуя, что его сердце сейчас остановится. - Я тебя предупреждал, педик? Хаммел, ты же, вроде, не глухой? Тупой, конечно, но не глухой же! Ты с первого раза не понял!? Курт знал этот голос. Боже, теперь он узнал его точно. Карофски. Парень попытался дернуться, но жирная туша давила так сильно, что все, что ему удалось - это еще раз приглушенно промычать. *** Блейн шел по школе, погрузившись в свои невеселые мысли. И тут впереди увидел Курта. Он шел по перпендикулярному коридору и как раз пересек поворот, скрывшись с глаз брюнета. Блейн подумал, что ему показалось, потому что, во-первых, Курт не собирался сегодня в школу, а во-вторых он выглядел… не как обычно. Блейн успел это заметить даже за те пару секунд, что видел его. Поэтому, чтобы убедиться, Андерсон побежал вперед, повернул направо и успел заметить момент, как кто-то большой в красной куртке скрылся в нише с кем-то в черном. Он снова побежал, и услышал голос Карофски. Блейн застыл. Он пытался понять, что все это значит. - Я тебе сказал, чтобы ты, пидар, в школе больше не появлялся! Тебе что, мало было? Ты еще хочешь? Так ты получишь еще, и вякнуть не успеешь! Курта несильно, но ощутимо пнули под коленку, и он взвыл. А затем случилось кое-что похуже удара. Судя по усилившемуся запаху жареного мяса, Карофски приблизил лицо, и через минуту он ткнулся носом в шею Курта сзади, заставляя парня забиться, как выброшенная на берег рыба, и замычать пуще прежнего. «ЧТООО???» - взорвалось в голове Блейна, и он, не раздумывая ни секунды, повернул в нишу. То, что он увидел, заставило его желудок сделать сальто-мортале, а кровь забиться в висках. Он на всей скорости врезался в Карофски, отпихивая его от Курта. - Отвали от него, свинина ебучая! Карофски, не ожидавший нападения сбоку, отшатнулся, врезался в стену-тупик и непонимающе уставился на Блейна. Когда он увидел, кто ему угрожает, то сначала хрюкнул от смеха, а потом навис над Блейном. Странно, но страха в глазах хоббита он не увидел. Несмотря на малый рост, видимо трусом он не был. - Ты щас че сделал, коротышка? - Карофски, я тебя предупреждаю. Не подходи к Хаммелу. - Или че? - Ты правда думаешь, что я стал бы тебе угрожать не имея оснований полагать, что справлюсь с тобой? - Че? – не понял сложной формулировки Дейв. - Ниче, блять. Серьезно, не трогай его. - Ну это мы еще поглядим. И крайне удивленный (и уже настроенный на драку) Блейн, проводил недоуменным взглядом уходящего футболиста. Пару секунд втыкая в пустоту, Блейн приходил в себя. Адреналин в его крови остывал, красная пелена скрывалась с глаз, и в ушах становилось тише, без отхлынувшей от висков крови. Он повернулся, и посмотрел на Курта. Курта, стоящего в метре от него, вжавшись в стену спиной и смотря на него как олененок, попавший в свет фар. - Курт, - тихо сказал Блейн. Почему-то ему казалось, что более громкий звук спугнет парня. Курт действительно был ужасно напуган всем происходящим. Ему было тошно от прикосновений Дейва, страшно от его слов, и очень странно от последней минуты его жизни, потому что тут был Блейн, который за него заступился. Наверное, ему сейчас нужно было броситься на шею брюнету с криками благодарности, но, вместо этого он как-то неуверенно крякнул: - Блейн? - Ты… - Блейну хотелось обнять, прижать, задушить в успокаивающих объятиях… Но он не знал, как к этому отнесется Хаммел. Если он все еще злится на Блейна, то, может, не стоит нарываться? – …Ты как? Он всё же подошел к парню, и положил ладонь на впалую щеку. - Я не знаю, - тихо шепнул Курт, опуская глаза в пол и не решаясь смотреть на Блейна. Не встречая сопротивления, Блейн поддался импульсу, и обхватил Курта, заключая его в кольцо рук. - Курт… - Блейн не знал, что говорят в таких ситуациях. Тем более что говорят парням, с которыми разругались в пух и прах накануне. Поэтому, боясь ошибиться, Блейн последовал тому, что хотело сказать сердце. Банально, но попробовать стоило. - Эй, милый, всё же хорошо теперь. Не бойся… Курт осторожно обнял брюнета за талию и уткнулся носом в его шею, жмурясь. Если Блейн планирует продолжать играть его сердцем в пинг-понг, Курт обязательно пожалеет о том, что делает. Но, прямо сейчас это было так нужно, что Курт отпустил себя, всхлипнул, прижался крепче и пробурчал: - Он поцеловал меня в шею... Блейн застыл. - Что? Господи, Курт, мне так жаль! – и он сжал его сильнее, прижимаясь губами в переход плеча в шею. Ему хотелось спрятать Курта и не выпускать, чтобы никто не мог его обидеть, напугать или унизить. – Я не знаю… Я… Прости меня! Вздохнув, шатен отстранился и прижался лбом ко лбу Блейна, глядя в большие карамельные глаза. - Все нормально. Во всяком случае, теперь мы знаем, что не единственные геи в школе, - шатен пожал плечами и наклонил голову, робко улыбаясь. Можно ли это было считать примирением, или это просто акт поддержки со стороны Блейна, а через минуту они выйдут из ниши посторонними людьми? - Нет, Курт, серьезно, - Блейн приподнял подбородок Хаммела, и заглянул глубоко в глаза парня. Так глубоко, что почти утонул, несмотря на плохое освещение. – Прости меня. Прости за вчерашнее. Курт сглотнул и переместил руки на шею парня, скользя пальцами правой руки в обожаемые плотные кудряшки на затылке. - Я и правда, трус, тебе не за что извиняться. А вот я не должен был тебя выгонять. Мне без тебя плохо... - Ты не трус! Ты не… Боже! Ты пришел сегодня! Несмотря ни на что! Ты пришел! – Блейн оглядел Курта с головы до ног. – И ты так выглядишь! - Тебе нравится? - уточнил Курт, немного отодвигаясь и поворачивая бедра в стороны. - Я думал, такой имидж поможет мне быть более уверенным, но, как видишь, я все равно стою тут и ною. Меня, видимо, ничто не изменит. - А надо ли? В смысле менять тебя? Мне ты и таким нравишься, - опустил глаза Блейн, все еще держа Курта за бока. Курт не совсем понял, отчего Блейн смутился, и потому недоуменно уточнил: - Бабой? Нравлюсь? А чего ты смущаешься? Ты уже говорил, что я красивый. Это разве не одно и то же с "нравишься"? - Ты не баба! Боже, ты что, запоминаешь все, что я говорю? Ты.. нет, «красивый» и «нравишься», это не одно и то же. Для меня. Потому что красивым я тебя считал и тогда, когда не знал, и когда ты меня бесил, и когда я с тобой дружил, и когда я с тобой целовался, и когда ты был весь в синяках… А вот нравиться ты мне стал не так давно. Точнее… - Блейн чувствовал себя полным придурком. Но он смотрел на Курта и понимал, что всё это должен был сказать еще в четверг, но тогда не было времени, а вчера все пошло наперекосяк. Теперь же его ничто не останавливало. А ясный и удивленный взгляд Курта только подстегивал. – Ну, как человек ты мне нравишься уже давно… короче, боже. Те два дня, что я у тебя попросил. Как ни странно, они помогли мне. А потом непредвиденная разлука… И вчерашнее, а теперь это. Я просто хочу сказать, что… ты великолепный. Ты… - он опустил голову. Вздохнул. Поднял ее. И глядя в глаза Курта выдохнул. – Я влюбился. Ты влюбил меня в себя. Как я ни сопротивлялся, как ни опасался. Я… - Я влюблен в тебя по уши, - мурлыкнул Курт, прерывая словесный поток из уст брюнета, и притянул его к себе, заставляя прижаться губами к губам. Шагнув назад, он облокотился на стенку и дал Блейну придавить себя, крепче обхватывая руками шею Андерсона и углубляя поцелуй. Игнорируя бомбардировку в голове, порхающих слонов в животе и пушистого ежика в сердце, Блейн прижал Курта к стене, сдавливая руками талию и отпуская на волю язык, который хотел обследовать все ямочки во рту шатена. Он еще никогда так его не целовал. Блейн не хотел отпускать, ни на миллиметр не хотел отстраняться. Только руки немного ослабили хватку, чтобы иметь возможность гладить, мять и трогать. А Курт прогибался под этим напором, понимая, что так долго этого ждал. Он боролся с Блейном языками, постоянно меняя поле битвы, кусал его губы, и стонал, когда Блейн особо несдержанно царапал зубами его губы или прикусывал язык. Шатен опустил руки и засунул их в задние карманы брюк Андерсона, желая чувствовать мягкость и упругость. Но во время очередного его задушенного стона раздался звонок на урок, заставивший их отстраниться друг от друга, тяжело дыша, и вспомнить, кто они и где. - Надо идти, - прохрипел Блейн. - После уроков я могу рассчитывать на пару часов твоего времени? – прижимаясь носом к щеке брюнета прошептал Курт. - О да. Еще как можешь…