Истории за кадром

Видеть тебя одно удовольствие. Не видеть — другое.

      Солнце зашло минут десять назад, и в спальне профессора Лэнса быстро сгущались сумерки. Северус был полностью погружён в расчёты по нумерологии, которые профессор Вектор задала на пятницу, и обратил внимание, что уже темнеет, только когда Лэнс, читавший в кресле какую-то книгу на немецком, взмахом палочки зажёг светильники на стенах. Он оторвался от очередного удвоения числа, которое надо было производить, пока результат не превысит заданной величины, и обернулся к профессору.       — Спасибо, так лучше… Я уже скоро.       Лэнс кивнул ему и улыбнулся.       — Кстати, а вы когда-нибудь задумывались, что у нас обоих возраст можно представить в виде целочисленной степени двойки? — заметил Северус, подчеркнул последний результат и вновь принялся умножать.       — Wirklich*? — без особого энтузиазма откликнулся Лэнс и перелистнул страницу.       Закончив расчёты, Северус встал и потянулся. Перед глазами плясали цифры, упорно отказываясь складываться во что-то осмысленное. Он подошёл к Лэнсу, уселся на подлокотник кресла и заглянул в книгу; конечно, он и не пытался понять текст, в изобилии пестревший заглавными буквами, но поля книги были украшены красивым, хоть и поблёкшим, узором, и Северус с любопытством изучал сложные переплетения линий.       Лэнс дочитал до конца главы, закрыл книгу и повернулся к Северусу.       — У тебя крайне подозрительный вид, — отметил он. — Мне кажется, ты что-то замышляешь.       — Ну… на самом деле да, — признался Северус. — Мне нужна ваша помощь в одном исследовании.       — Это же не домашнее задание? — уточнил Лэнс. — Вряд ли ты бы не смог с ним справиться самостоятельно…       Северус замотал головой.       — Вы помните наш самый первый разговор?       — Про придумывание заклинаний? Конечно, — сразу ответил Лэнс. — Я был тогда очень впечатлён. Даже пробовал тем вечером придумать что-то сам, но у меня ничего не вышло…       — А началось всё это из-за того, что вы узнали про очки Поттера и заклинание Невидимости… — Северус рассказал Лэнсу вкратце всю историю с заклинанием, умолчав, впрочем, о том, что эффект слепоты его застиг врасплох, а также о том, что местом для эксперимента им была выбрана учительская.       — Вот оно что… Значит, оно в самом деле действует и на одушевлённых существ? Я, конечно, обратил внимание, что в последнее время многие думают о том, что ты за ними следишь, особенно Монтегю, но я был уверен, что ты просто ввёл их в заблуждение, чтобы не вызывать излишних подозрений…       — Вообще-то примерно так и было, — сказал Северус. — Я становился невидимым только один раз, потому что особого практического смысла в этом, как выяснилось, нет. Но мне хотелось бы исследовать детали его работы именно применительно к живым существам…       — Я уже вижу, к чему ведут твои прозрачные намёки, — прервал его Лэнс. — Ты уверен, что это безопасно?       — По идее, это заклинание меняет только оптические свойства тела, не затрагивая его внутреннюю структуру, — задумчиво протянул Северус. — Во всяком случае, я был невидимым около получаса и не заметил потом никаких изменений. А с предметами я экспериментировал много раз, и всегда всё было нормально…       — А что именно ты хочешь выяснить?       Северус вскочил с кресла и увлечённо начал рассказывать, прохаживаясь взад и вперёд.       — Во-первых, можно ли сделаться невидимым частично, и как этого добиться? Если удастся сделать невидимым всё, кроме хрусталика и, возможно, части сетчатки, то можно будет достичь практически полной незаметности при сохранении зрения. Во-вторых, изменяется ли коэффициент преломления тела, если он изменится у окружающей среды, или он однозначно определяется при накладывании заклинания? В-третьих…       Лэнс поднял руку, и Северус остановился.       «Ну хорошо, я согласен. Чего только не сделаешь ради развития магии».       Северус с неохотой отвёл взгляд от глаз Лэнса, искрящихся улыбкой, взял со столика волшебную палочку и сказал:       — Лучше закройте глаза. Резкие колебания освещённости могут быть неприятными.       Вновь обернувшись к нему, Северус отметил, что профессор посерьёзнел и несколько напрягся; он сидел в кресле с закрытыми глазами, сцепив руки в замок. С чего бы начать?.. Северус взмахнул палочкой и для начала просто сделал Лэнса невидимым; всё получилось без каких-либо неожиданностей, но при виде пустого кресла его сердце кольнула необъяснимая тревога. Он убеждал себя, что всё в порядке, Лэнс никуда не делся, о чём свидетельствовали углубления на спинке и сиденье кресла, но в конце концов не выдержал, подался вперёд и осторожно протянул руку. Когда он почувствовал под пальцами тонкую ткань мантии профессора, от сердца отлегло, и он вздохнул с облегчением. Его руки коснулись невидимые пальцы; Северус улыбнулся и вернул Лэнсу видимость. Выражение его лица было сосредоточенным, глаза по-прежнему закрыты, но выглядел он уже не таким напряжённым. Северус мягко освободился, вновь взмахнул палочкой и на этот раз мысленно сосредоточился только на теле профессора. Заклинание сработало именно так, как и ожидал Северус, одежда и обувь Лэнса остались видимыми, и несколько секунд он изучал взглядом это причудливое зрелище. Следующей попыткой Северуса было сделать невидимой только правую руку, но ничего не вышло; он пробовал несколько раз, представляя себе при взмахе палочки именно руку и ничего другого, но всё было безрезультатно. Наконец в очередной раз он, видимо, чуть ослабил сосредоточенность, и профессор исчез целиком. Северус раздосадованно выругался.       — Всё в порядке? — раздался обеспокоенный голос со стороны кресла.       — А, да, — ответил Северус. — Просто похоже, что заклинание воспринимает живых существ как неделимое целое, а это неудобно…       — Это как-то успокаивает, — заметил Лэнс. — Мне было бы крайне не по себе, если бы оно решило меня разделить.       Северус со вздохом выбросил из головы мечты о возможности сохранить зрение, оставив видимыми хрусталик и сетчатку, и решил зайти с другой стороны.       «Небулус», — подумал он, и в комнате начал сгущаться туман, призванный невербальным заклинанием. Он впился взглядом в кресло, пытаясь понять, не проявится ли каким-нибудь образом силуэт Лэнса, оказавшись в среде с другими оптическими свойствами, но туман очень быстро стал таким непроницаемым, что Северус с трудом мог различить даже кресло, и такой эксперимент вряд ли мог бы считаться показательным. Новый взмах палочкой — и мельчайшая водяная взвесь, перегруппировавшись, осела капельками покрупнее на кресле, книге и коже профессора.       — Северус! — возмутился Лэнс. Несколько капель взлетели снизу, блестящие росинки, образовавшие силуэт лица профессора, смазались и отлетели в сторону. — Такие эксперименты надо проводить в ванной! Тут же книги…       — Всё нормально, я сейчас всё высушу, — сказал Северус, не отрывая взгляда от сверкающих капелек в волосах Лэнса. Тёплая волна воздуха, вызванная осушающими чарами, прошлась по комнате, растворяя в себе все следы присутствия профессора, и вскоре он вновь стал абсолютно невидим.       Итак, едва пойдёт дождь — и вся маскировка насмарку. Ещё один минус заклинания. Конечно, если его использовать в помещении, вряд ли этого стоит опасаться, но всё же…       Тут ему в голову пришла ещё одна идея. Он взял с тумбочки стакан, наполнил его водой и передал его Лэнсу, вернув на время видимость. Будет ли действие заклинания распространяться на то, что окажется внутри невидимого тела? Очень быстро он убедился, что нет, с любопытством наблюдая за движением воды, принимающей весьма причудливые очертания, по пищеводу, а потом сделал невидимой и её, чтобы не отвлекала.       Пустой стакан метнулся в сторону тумбочки, неуверенно покружился и плавно опустился на место.       — Ну как? — спросил Лэнс.       — Пытаюсь придумать этому какое-то полезное применение… — вздохнул Северус. Что он ещё хотел узнать? Общий принцип работы заклинания стал ему ясен, над частичной невидимостью нужно ещё долго работать (если не придумывать новое заклинание с нуля), к чему Северус пока не был готов. Тем не менее он медлил заканчивать эксперимент: его странно волновало, что Лэнс был совсем рядом, в каких-нибудь двух шагах, но при этом он не видел его и даже не чувствовал связи разумов, которая иногда появлялась даже без зрительного контакта (когда-то давно Лэнс упоминал, что на близком расстоянии такое возможно). Он шагнул ближе, ненароком задев его колено, и осторожно нащупал лицо профессора. Было крайне непривычно смотреть в пустоту, но ощущать под пальцами тёплую упругую кожу и воздух, колеблемый дыханием. Лэнс подался вперёд, и Северус почувствовал его руку на своей талии. Дыхание профессора участилось, Северус провёл пальцем по его губам, и они раскрылись. Пальца влажно коснулся язык, обводя его с разных сторон, но, несмотря на это, он продолжал выглядеть абсолютно сухим.       Северус уже дрожал от волнения, смешанного с возбуждением; он резко опустил другую руку и принялся на ощупь расстёгивать Лэнсу мантию. («О, а этот эксперимент интересный», — не преминул отметить профессор, оторвавшись от его пальца.) Он то и дело натыкался на руки Лэнса, которые быстрыми движениями летали вдоль его тела, и довольно скоро окончательно запутался в хитросплетениях складок и застёжек, досадуя про себя, что профессор так трепетно относится к одежде: стоило в тот раз ворчать из-за каких-то оторванных пуговиц, есть же заклинания, и ведь восстановил тогда он всё идеально, но нет… Лэнс взял Северуса за руку, останавливая его, встал, и Северус услышал шорох одежды, а затем — лёгкий стук туфель. Северус спешно разулся и сам, шагнул на ковёр, ойкнул, наткнувшись на острый локоть, и нащупал руками обнажённый торс Лэнса; столь резкий контраст между тем, что сообщали ему глаза и о чём кричало тело, он ещё не испытывал никогда ранее, так что, пока Лэнс аккуратно снимал с него оставшуюся одежду (у него это получалось намного более ловко), он просто закрыл глаза, хотя глупо, наверное, было упускать малейшую возможность наблюдений в таких… необычных условиях.       Они плавно переместились ближе к кровати, и Северус усадил туда Лэнса. Матрас прогнулся, и покрывало собралось в складки.       — Это так странно, — выдохнул Лэнс, и Северус почувствовал мягкое прикосновение невидимой ладони к своим рёбрам. — Усердным взором сердца и ума во тьме тебя ищу, лишённый зренья**…       — Вы тоже не видите, о чём я думаю? — спросил Северус, отошёл к тумбочке и достал оттуда бутылочку масла.       — Нет, — сказал Лэнс. — Но я догадываюсь. Иди скорее.       Северус, сгорая от нетерпения, шагнул к кровати.       Эксперимент продолжался; они сплелись в объятиях (Северус с интересом смотрел на собственные предплечья, словно охватывающие воздух) и опустились на покрывало. В комнате было не так уж и жарко, но кожа Северуса горела от возбуждения и влажных прикосновений языка и губ, рука Лэнса медленно скользила по его бедру, и Северус с беспокойством подумал, что вот-вот наступит разрядка — раньше, чем он хотел бы. Он вывернулся, сполз на ковёр и, нависнув над углублением в покрывале, принялся лихорадочно ощупывать Лэнса блестящими от масла руками, проникая пальцами внутрь. Следы масла, оставшегося на коже в виде тончайшей плёнки, подрагивали в воздухе, выдавая движения Лэнса; в зависимости от угла они то отражали свет, то становились совсем невидимыми — это было необыкновенное зрелище, но Северус уже не был в состоянии уделить ему достаточно внимания. Лэнс нетерпеливо сжал его плечо (Северус, скосив глаза влево, увидел четыре параллельных углубления на своей коже) и потянул к себе; прерывисто дыша, Северус толкнулся внутрь, Лэнс с шумом вдохнул и подался ему навстречу.              Северус лежал на плече Лэнса, положив руку ему на грудь, и задумчиво смотрел на собственные волосы, изогнувшиеся в пустоте над смятым покрывалом и мерно колебавшиеся в такт его дыханию. Жар, который он испытывал совсем недавно, постепенно уходил, и он прижался к Лэнсу плотнее.       — Что-то становится прохладно, — сказал Лэнс. — Наверное, камин уже почти совсем погас.       — Я сейчас верну вам видимость… — Северус с неохотой отстранился и потянулся за палочкой. — Закройте глаза, вы же помните?       Лэнс сжал его руку.       — Давай скорее.       Северус сосредоточился и произнёс контрзаклинание, взмахнув палочкой. Лэнс снова стал видимым, и Северус улыбнулся про себя контрасту с его обликом полчаса назад: тогда волосы профессора были совсем не такими взъерошенными, лицо не столь безмятежным и даже юным (впрочем, чуть ли не в следующий миг он крепко зажмурился и поднял к глазам ладонь, чтобы защитить их от света), да и общий вид не такой… уязвимый? Северус встряхнул головой, отгоняя тревожные мысли, и разжёг ярче огонь в камине — руки уже стали покрываться гусиной кожей. Ещё один взмах палочкой — надо применить очищающие чары… Лэнс сел на кровати и осторожно приоткрыл глаза.       — А где моя одежда? — удивился он, посмотрев вниз.       Северус застыл, застёгивая рубашку.       — Я совсем забыл! Она так и осталась невидимой… Выходит, контрзаклинание может отменить действие первоначальных чар в том числе и частично! А что, если…       — Северус! Хватит уже экспериментов на сегодня!       — А мне показалось, вы под конец вошли во вкус, — ухмыльнулся Северус и вновь взял в руки палочку. Лэнс уже успел нащупать свою мантию, и она обрела видимость прямо у него в руках под его заинтересованным взглядом — вместе с остальной одеждой, в беспорядке лежащей у его ног.       — D’accord***, — улыбнулся Лэнс. — Должен признать, что изначально я был настроен гораздо более скептически. Покажи хоть, на что это было похоже… о Мерлин, как это странно.       Северус отогнал мысленный образ — как всё-таки удобно, когда можно использовать легилименцию! — и предложил:       — Хотите, в следующий раз попробуем наоборот?       Лэнс, уже одеваясь, взглянул на него искоса:       «О, непременно».       «Я про невидимость!»       «Подумаю… На самом деле сложно отказаться от возможности лишний раз на тебя посмотреть».       Северус вздохнул, подумав, что сейчас они пойдут на ужин, где, как и в любом месте вне этого кабинета, им придётся смотреть друг на друга в лучшем случае мельком, ни в коем случае не задерживая взгляда, не выдавая себя.       Лэнс застегнул мантию, подошёл к Северусу и шепнул ему на ухо:       — Я буду ждать тебя после ужина. У меня тоже появилась идея эксперимента, и хорошо, когда впереди целая ночь.       Северус быстро развернулся, подняв бровь, встретился с ним взглядом — но улыбающееся лицо Лэнса было непроницаемо, а в его серо-зелёных глазах он смог увидеть лишь подрагивающие блики от светильников. Он усилием воли подавил целый вихрь мыслей, возникший у него в голове, и улыбнулся в ответ:       — Я приду… профессор.              __________________________________              * Правда? (нем.)       ** Шекспир, сонет 27, перевод Маршака       *** Ты прав (франц.)