Истории за кадром

      Мартин открыл глаза. Была ещё ночь, но сон слетел с него в мгновение ока. Да что такое! Второй день отпуска, вторая ночь в доме Роберта, вчера он почти не спал и надеялся, что хотя бы сегодня удастся восстановить силы. Мартин пару раз моргнул, смотря на убывающую луну за окном, потом, в надежде снова заснуть, перевернулся на другой бок к тумбочке, чтобы взять палочку и опустить полог. И обомлел.       В тёмно-серой комнате, едва освещённой тусклым лунным светом, на фоне стены отчётливо виднелся чёрный силуэт с единственным бледным пятном — лицом. Рядом со столиком, где стояла ваза с искрящимися еловыми ветками, сидел Северус и смотрел на него непроницаемым взглядом.       Мартин замер на пару секунд, затем торопливо сел в кровати и обратился к нему:       — Что-то случилось, Северус? Тебе что-нибудь нужно? Не можешь уснуть?       — Вовсе нет, — ответил Северус тихо, но без какого-либо волнения в голосе. — Очевидно, в этом доме принято посещать друг друга по ночам. Так что я решил нанести ответный визит.       Мартин похолодел. Вчера он всё-таки не остался незамеченным! Северус не спал, а только притворялся? Но что это значит? Может быть, всё ещё можно наладить — ведь Северус не испугался его ни вчера, ни сегодня?       — Спасибо за оказанную честь, — сказал Мартин и почти успешно улыбнулся. — Мне очень жаль, что я тебя разбудил, я просто переживал, всё ли у тебя нормально на новом месте, поэтому и зашёл. Но мне не стоило этого делать, и этого больше не повторится, я обещаю. А сейчас тебе лучше всего пойти спать, завтра будет рождественский приём, так что нужно хорошо отдохнуть.       Северус встал со стула — он был в мантии, словно и не ложился спать, — и шагнул к нему.       — После приглашения провести каникулы вместе я ожидал от тебя большей решительности, Мартин.       «Мартин»! То, как Северус произнёс его имя, будто это было совершенно привычно, потрясло его едва ли не более всего остального. Северус сел на кровать рядом с ним, и Мартин задохнулся от волнения. Он внезапно заметил, что из-под мантии Северуса не выглядывал воротник рубашки. Продолжать притворство было бессмысленно.       — Северус… мы не можем, сейчас — нет. Я несу за тебя ответственность, я обещал, что ты будешь здесь в безопасности.       — Опять эти твои «морально-этические соображения», — отмахнулся Северус и придвинулся ближе. — Они тебе не идут.       Мартин провёл языком по пересохшим губам и с бешено колотящимся сердцем протянул к нему руку. Только для того, чтобы отвести нависшую прядь волос от его глаза, только для этого.       Прикосновение обожгло возбуждением. Северус прикрыл глаза и замер, смотря в сторону из-под опущенных ресниц. Мартин видел, как на его шее бьётся жилка, видел выступающие ключицы в вырезе мантии, и этот участок кожи, впервые открывшийся его взору, будоражил его даже сильнее, чем если бы одежды не было совсем. Мартин обхватил его за талию одной рукой, а другой провёл по мантии вниз — грубая ткань, местами в катышках, но под ней он чувствовал отзывающееся тело. Дыхание Северуса, уткнувшегося ему в шею, щекотало волоски на затылке. Он наклонился, дойдя до нижнего края мантии, его рука теперь касалась голой ноги Северуса и продолжила своё движение — теперь уже вверх, под тканью.       Северус не носил под ней ничего. Он коротко всхлипнул, когда Мартин, пройдясь кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, коснулся его члена, и Мартин на секунду остановился, испугавшись, что Северус передумал. Но тот требовательно толкнулся вперёд, вывернулся в его руках, сбросив ботинки на пол, и полностью забрался на кровать. Мартин тем временем отбросил в сторону мешающее одеяло. Тонкая белая сорочка не скрывала его возбуждение, и Северус, на лице которого появились тёмные пятна румянца, прижался к нему вплотную.       — Ещё!       Мартин ласкал его, теряя голову от переполняющих его чувств, Северус отзывался на каждое движение с необычным для него пылом и с тем же непроницаемым взглядом. В тот момент, когда он напрягся, дёрнулся и расслабился у него на руках, Мартин осознал, что вот-вот достигнет пика и сам. Он вытащил руку из-под мантии, провёл несколько раз по члену и закрыл глаза, откидываясь на подушку и увлекая Северуса за собой.       Открыл он глаза один, в тёмной комнате, со сбившимся дыханием, с влажным пятном на сорочке, и по мере того, как в его сознании вновь проступала явь со всеми своими последствиями, изгоняя безумные грёзы, Мартин чувствовал, как его сердце заполняет отчаяние и пустота.