Константа

Слишком красивое и таинственное наблюдалось в её взгляде. Засмотришься и не заметишь, как упадешь в эту бездну. Если ты ещё не умер после пронзительной голубизны, то искренняя улыбка сделает это точно. Смотреть, как пухлые губы складываются в дугообразное положение, а вокруг глаз, которые скрывают тайну ипостаси, образуются морщинки всегда сводит с ума. Сравнивать ее с богами – вот, что только остаётся, а потом не находить подходящего и считать её за отдельную богиню, которая пыталась скрыть свою красоту, спустившись на Землю и притворившись смертной. Мелочь, да и Люк непрост: достаточно порыть поглубже в его семью – и сразу всё поймёшь. Таинственный дуэт. Слишком много секретов и определенно неизбежный конец. – Я люблю тебя, – ему необходимо было в этом признаться, у него плохое предчувствие, а ещё обкусанные губы и печальный взгляд. – Чертовски сильно. – Я люблю тебя, Люк Моринг, – в её глазах играют чертята, а ещё искренность чувствуется в каждом слове. Люка это забавляет, ему это нравится, нравится их одинаковый цвет волос, нравится смотреть на ее фигуру, нравится слышать ее голос. И она определенно сводит его с ума. Он побудет с её ещё немного(много) и ему чхать хотелось на мнение его семьи. Больно все в роду Моринг такие правильные и прислушиваются друг к другу. Он целует ее прямо в губы, сминая их, стараясь выразить всю теплоту. А она льнет к нему, зарывает руку в его копну волос и оттягивает их назад. – Не хочешь зайти? – она игриво посматривает на него и проводит пальцами по его торсу. Люку голову сносит. – Мама уехала к друзьям на пару дней. Он оставляет вопрос без ответа, лишь аккуратно касается шеи. Домой Люк возвращается только под утро с засосом на ключице. Оба чувствуют нечто тревожное, почти обреченное. Неизбежная драма. Все проясняется, когда Сару будит телефонный звонок. Сбивчивый голос Моринга-младшего и его рваные фразы заставляют сердце стараться вырваться из грудной клетки, а пальцы нестерпимо трясти. Она несётся в сторону его дома, и вид огнива – все, что осталось на месте поместья, – останавливает на минуту. В следующую, Сара уже не помнит, как оказалась на пороге. В третью, она заходит внутрь на ватных ногах, думая "лишь бы успеть", глаза уже слезятся и дышать становится трудно. О'нил продолжает идти, что-то шевелится. Необходимо подойти ближе: знакомая бежевая рубашка и светлые волосы – это Люк. Сверху раздается треск и к столбу пламени присоединяется и деревянная балка, что разделяют их. К нему невозможно подобраться. Однако ей плевать, она подходит ближе, протяни руку и вот он. Совсем близко. Майкл хватает её за плечо и вытаскивает из полыхающего здания. Сара кричит на него, срывает голос и бьёт по груди, по плечу своими маленькими кулаками. А пелена накрывает глаза, смывая возможность трезво мыслить и унося последнюю надежду. Пощёчина Майкла обжигает щеку и, наверняка, место удара покраснело. – Я могла спасти его, я бы успела, – голоса практически не слышно. – Тебе не стоило меня останавливать. Может, он остался бы живым. Сейчас они сидят на снегу, пока вдалеке слышны звуки сирен. – Прости за пощечину, – он виновато посматривает на неё. Она ещё раз обводит взглядом обгорелый дом. Их конец был константой. У таких историй счастливого попросту не существует.