Чрезмерный энтузиазм и его последствия

В этот раз очередь Макса быть трезвым водителем. Или просто трезвым. Или просто — быть. Никто с ним не договаривался, но он весь вечер не притрагивается ни к шампанскому, ни к коньяку. Дни Рождения всегда празднуются в отделе с незапланированным изначально размахом. Они договариваются ненадолго задержаться: у Крюкова какие-то дела дома, у Надежды Викторовны — дети, у Киры Семеновны, именинницы, режим. Макс говорит, что у него планы. До Андрея очередь отвечать не доходит. И вот все они здесь — время уверенно движется к полуночи, а все такси в городе, кажется, объявили забастовку. Андрей чувствует, что завтра до обеда будет мучиться от головной боли: от недосыпа в последние дни и из-за шампанского, которое Кира Семеновна невзначай подливает ему в пластиковый стаканчик. Пить за всю жизнь нормально он так и не научился. В прошлый раз — в собственный День Рождения — он обошелся соком и чаем, решив, что главный подарок самому себе, который он может сделать — это проснуться не трупом. И разошлись они тоже довольно поздно. Андрей тогда развез по домам почти всех, не считая Крюкова, а Макса, заснувшего в машине и не желавшего просыпаться, еще и фактически втащил в его же квартиру. Наутро он проснулся почти трупом из-за потянутой спины. Уезжает Надежда Викторовна — Макс отжимает ключи от машины у какого-то своего знакомого из соседнего отдела и обещает доставить ее, весьма нетрезвую, быстро, в целости и сохранности домой. Андрей поднимается проводить, но так в кабинете и остается — спорить с Крюковым, полным пьяного энтузиазма, он и не хочет, и не видит смысла. Около часа они сидят с Кирой Семеновной вдвоем, и Андрей радуется, что шампанское, наконец-то, заканчивается, а за ней приезжает такси. Он не уверен, что сможет без приключений дойти до двери, а Кира Семеновна легкой ровной походкой минует коридор на своих невысоких каблуках и ни разу не спотыкается, хотя себе она подливала чуть ли не больше. Макс возвращается еще минут через двадцать. — Эй, ты живой? — спрашивает он, трогая за плечо. Андрей не уверен, совсем не уверен, но кивает. — Доехали без проблем, не считая того, что вместо одного пассажира вести пришлось двоих. И я полчаса ждал, когда они там… закончат. Боялся, что если скажу, что мы приехали, Николай Дмитриевич достанет табельное, а Надежда Викторовна начнет меня душить, — отчитывается Макс, широко улыбаясь. — Машину я вернул, так что давай ключи от своей, я отвезу тебя домой. Может, Андрей неприлично долго медлит с ответом, но скорее его просто никто и не ждет: Макс начинает шарить по карманам его рубашки и штанов. — Они в куртке, гений, — заплетающимся языком сообщает Андрей. — И у тебя же были планы? — Мои планы — отвезти тебя домой, по дороге заехать в круглосуточный за минералкой, а утром не дать убить тебя похмелью и вернуть обратно на работу. У него уверенный и очень беззаботный тон. И он уже копается в карманах его куртки, висящей на спинке стула. Выкладывает на стол смятую наличку и мелочь, утренний чек из столовой. Забирает не только ключи от машины, но и от квартиры — А для чего тогда эти заморочки со знакомым? Мог взять сразу мою машину. — Я не подумал, — простодушно признается Макс. — Ну, и если бы Крюков и Полякова знали, что за рулем я, они явно не стали бы целоваться на заднем сиденье как школьники. Так что вышло так, будто я все спланировал. В машине Андрей по привычке чуть не садится на место водителя — Макс, поддерживающий его за плечо, мягко тормозит и направляет в нужную сторону, — а потом с абсолютно пустой головой наблюдает за тем, как тот регулирует под себя кресло, как проверяет зеркала, как убирает бумажки с передней панели в отделение в двери. Ключом в зажигание Макс почему-то попадает не с первого раза. — Ты точно сегодня не пил? — спрашивает Андрей. — Не-а. Но ты смотришь на меня, не моргая. Это странно и немного жутко. Он ведет мягко, и, хоть ехать недалеко, Андрей все равно успевает задремать. Вот он смотрит на Макса — кудряшки, кожаная куртка, рубашка в клетку, руки расслабленно лежат на руле, — а вот тот смотрит на него, глаза в глаза, опираясь рукой о его колено. Это должно быть странно и немного (или много) жутко, но почему-то нет. — Для того, чтобы целоваться, как школьники, нам нужно напиться обоим, — почему-то шепотом шутит Андрей, не решаясь пошевелиться или хотя бы отвезти взгляд. — Мы не школьники, — также шепотом отвечает Макс, не отстраняясь, но и не приближаясь. Ладонь на колене теплая, но почему-то все равно немного подрагивает. Андрей целует его первым.