«Аферистки». Свадьба

Когда в квартире «Цзян-Вэй» раздалась оглушительная трель телефонного звонка, Вэй У Сянь, который видел третий сон, недовольно сощурился и приподнялся на локти, жмуря глаза и потирая ладонью височную долю, ощущая, что таки заснул в парике. Локоны спадали ему на лицо, делая его невообразимо очаровательным. Возможность видеть такое лицо поутру заставила бы не спать всю ночь, дабы не отводить взгляд, но поскольку на кровати лежал он один, а вокруг него были разбросаны платья, косметика и различные украшения, то мужчина, в который раз пожалев, что Цзян Чэн, экономя на всём словно старый дед, не отключил их от проводного телефона, и в итоге их квартира была единственной, где использовался допотопный стационарный телефон. — Цзян Чэн! — хрипло закричал Вэй Ин, пока раздражающий звук телефона взрывал ему мозг словно минами после длительной тишины сна. — Цзян Чэн, чтоб тебе пусто было, подними трубку! Обычно на ночные крики Вэй У Сяня Вань Инь вбегал в его комнату или со шваброй, или с мокрым полотенцем, стегая нарушившего его сон Вэй Ина, потому что обычно тот мог кричать или петь, когда вваливался домой пьяным, и протыкал своими длинными каблуками казенный линолеум купленный по скидке в семейном мини-маркете, где Цзян Чэн перессорился со всеми продавцами, доказывая что ему, как опекуну над душевнобольной «сестричкой», полагается скидка, и если ему её не дадут, то она прибежит сюда абсолютно голая и сделает им такую рекламу, что их всех депортируют в Северную Африку торговать шлепками из переработанной резины. В ответ продавцы все же сделали ему скидку, а в качестве бонуса дали предупреждающую табличку, которую обычно вешают те, кто держит в доме собаку, и предложили Вань Иню повесить её на дверь его комнаты. — Вань Инь! — раздраженно вставая с кровати, Вэй Ин запутался в собственных ногах, запутался в чулках, в кабельных шнурах, что устилали собой все полы в доме, и с грохотом упал. — Черт, да возьми ты уже хренов телефон! После удара о жесткий пол ему наконец показалось странным, что в доме, помимо трели телефона, что уже минуты три не унимался и повторял звонки, слишком тихо. Вэй Ин, что вернулся домой за полночь и лег спать традиционно не выпив кружку молока, которую его сквозь ругань и пинки заставлял пить друг вспомнил об этом только сейчас и напрягся. Такой произвол с его стороны мог допускаться только в одном случае — Вань Иня не было дома. Нехорошие мысли начали закрываться в голову недавно закутанного в безграничное обожание Лань Ван Цзи Вэй У Сяня, и трясущейся рукой потянувшись к телефону он медленно снял его и поднес к уху. Крики, что чуть не разорвали его уши, вынудили У Сяня в страхе присесть, будто он находился в окопах, а над его головой витали истребители. Он только и слышал непереводимый китайский мат и какие-то другие звуки, будто кто-то пел в караоке. — Немедленно забери меня отсюда, или я клянусь, свой медовый месяц ты встретишь в гробу с земляными червями! — Вэй У Сянь четко мог слышать звуки музыки, сквозь которые пробивался голос Цзян Чэна. — О Господи, он снова собирается петь «Голубую луну», забери меня, бл*ть, отсюда, или я сяду в тюрьму за групповое убийство. — А… — Не отвертишься, — зашипел Цзян Чэн. — Твоё имя в этом списке тоже есть. Только теперь до Вэй У Сяня наконец дошло, что после того, как его забрал Лань Ван Цзи, и они провели вечер, наслаждаясь обществом друг друга в дорогом ресторане, а после мужчина проводил его домой, и поведясь на: «Прости, мне так стыдно за сегодняшнее представление, я пока еще не могу пригласить тебя домой», вернулся в родную квартиру совершенно забыв о самом важном. Он забыл о Цзян Чэне, который уже успел пройти все десять палат ада оставшись в доме Лань Хуаня, старшего брата Лань Ван Цзи. После экскурсии по десятикилограммовому семейному фотоальбому, что происходила со звуковым сопровождением о том, как Лань Си Чэнь души в своем братце не чает, Вань Инь решительно признал, что более не может выносить всю тяжесть бытия, и решив повесится на собственном переднике сорвался с места, но его ловко пригвоздили к креслу и, закрепив руки и ноги, повернули лицом к стене. Вань Инь сначала не понял, но когда увидел, как стена расходится, и наружу (не хватало только жидкого азота, чтобы создать эффект хоррора) выплыл огромный, ну просто нереально большой домашний кинотеатр с караоке! Этот парень просто обожал петь, но когда выбрав песню он открыл рот и запел, Цзян Чэн начал дергаться в кресле усердней. Свет погас, взамен воцарившийся эффект светового шоу заполонил комнату, на окна с шумом начали опускаться железные пуленепробиваемые жалюзи. — Прибью! Лань Хуань, который держа руку на груди подвывал в такт песне, повернул взгляд на Цзян Чэна, и счастливая улыбка растянула его губы. — Очаровательно, она мне угрожает, — абсолютно не принимая это всерьез промурлыкал он, явно довольный своим новым партнером по развлечениям. Ранее единственным, кто еще мог вынести шестичасовой горлодер главы компании был Цзинь Гуан Яо, что с тактичным выражением на лице хлопал в ладоши или маленький барабан, которые обычно выдавали в караоке-баре. — Дорогая, давай выпьем на брудершафт? Цзян Чэн резко навострил уши. — «Alcohol», — щёлкнув по бокалу ногтём, чем вызвал небольшой звон, Лань Хуань произнес это слово как Кроули из известного сериала. — Что может быть лучше, чем распивать горячительные напитки в обществе прекрасной дамы… «Прекрасная дама» криво улыбнулась, затянула передник, подтянула этот чертов пояс для чулок, но сделала это слишком усердно, по чулкам пошли трещины, издав характерный звук. Выхватив стакан Цзян Чэн ощутил, как в горло льется огненная вода самого высшего качества, и уже от одной мысли об этом он не на шутку воодушевился. Пытаясь перепить президента самой могущественной в Азии корпорации, Цзян Чэн в какой-то момент не выдержал его совершенно трезвого на вид лица, и выскочив на стол начал душить его. Охрана почему-то тактично не вмешивалась. — Надо же, ты обнимаешь меня, — радостно воскликнул он. — Как мило. — Это объятия смерти. Я хочу ими задушить тебя и отправить к сатане, от которого ты сбежал измываться надо мной! — Эй, а может потанцуем, пока я буду петь? Легко подхватив не самое легкое тело Вань Иня, он в пятнадцатый раз рвя глотку под песню «Голубая луна» умудрялся танцевать и петь одновременно, из-за чего вибрации его голоса окружали Цзян Чэна и звуками из динамиков, и одновременно дрожью на коже из-за тесного физического контакта. — Мужчина! — раздраженно закричал Цзян Чэн. — А-ну сойди с моей мозоли! — Моя ножка наступила на твою? — Твоя лапища отдавила мне все пальцы! Лань Хуань, не обращая внимания, снова добродушно расхохотался, будто всё, что изрыгал из себя этот полный сквернословия рот, доставлял ему изрядное удовольствие, как утонченная беседа. Отпустив Вань Иня он продолжил петь, а Цзян Чэн устало потянулся к стакану, когда вдруг увидел упавший на пол мобильный телефон этого сумасшедшего. — Значит слушай сюда, «женщина» в стрингах, — пока Лань Хуань надрывался, Цзян Чэн даже не сбавлял громкость, пока говорил с Вэй Ином. — Я выберусь отсюда в ближайший час, а ты чтобы ждал меня… — Дома? — Нет! — гаркнул Цзян Чэн. — Не уверен, что меня не тормознут раньше, поэтому одевайся, сложи в пакет мои вещи и жди у телефона, я скину тебе ближайший адрес куда мне удастся добраться, туда и приедешь. Жди с нетерпением. Отключившись, Цзян Чэн оставил Вэй У Сяня в состоянии близкому к истерической коме, но прежде чем паниковать, Вэй Ин подумал, а откуда Цзян Чэну известно в каких он был трусиках, если сегодня он не отчитывался ему об этом…

***

Лань Чжань сидел за письменным столом и просматривал какие-то бумаги, когда к нему в комнату тихо постучали. — В чем дело? — в тусклом свете лампы его лицо казалось еще более недружелюбным, однако же на деле он лишь безразлично оторвался от просмотра бумаг. — Вас к телефону. Лань Ван Цзи без какого-либо интереса нажал на пропущенную мимо внимания мерцающую красную кнопку, и взял трубку. Спустя десть секунд его лицо лишь слегка изменилось, а когда прошла минута он сбросил звонок и задумчиво откинулся в кресле. — Какие-то проблемы? Лань Чжань прижал пальцы к губам. — Брат звонил, — задумчиво начал он. — Сказал, что одной злой псине всё же удалось сбежать. Лань Хуань такого, само собой, не говорил, просто Лань Чжань интерпретировал его слова по-своему. Он такое практиковал довольно часто, из-за чего всегда нужно было быть очень аккуратным в разговоре с ним. — Такая злющая и скверная, что он боится, как бы кого не покусала, хотя в отношении себя, почему-то, не боится этого вовсе. — Мне на всякий случай оповестить охрану? — Ну, если вдруг поблизости начнет крутиться молодой мужчина в платье и с гранатометом, то так и быть, оповещай. Недовольно поджав губы он устремил взгляд в окно, наблюдая маячившие вдали огни высоток, подумав, что еще успевает перекрыть несколько ведущих к старому городу дорог, однако тут же отбросил эти мысли, так как посчитал, что подобная ночная диверсия может расстроить его сокровище, а видеть застывшие в глазах слезы Вэй Ина он если и хотел, то совершенно по другой причине и желательно в горизонтальном положении где-нибудь там, куда «злая псина» не сунет свою вечно недовольную морду. Только подумал о Вэй У Сяне и сердце тут же застучало быстрее, мысли о нем мгновенно очистили напряженный размышлениями разум. Лань Чжань еще долго продолжал молча сидеть, холодный снаружи и разгоряченный внутри. Когда Вэй Ин вышел из такси, первое, что ему бросилось в глаза, это немного обветшалый бар, рядом с которым толпились личности криминальной наружности. Хотя, как позже выяснилось, это были самые обыкновенные люди, просто Вэй Ин по своей природе был слишком впечатлительным, а оказавшись среди царящего вокруг бедлама ночью, да еще и в одиночестве, то хочешь не хочешь, а испугаешься. Однако все его страхи сошли на нет (у «криминальных личностей», кстати, тоже) когда он услышал тяжелый скрип и хриплое рваное дыхание, а из темноты, там, где разбитая лампочка высокого фонаря не освещала дорогу, начало появляться что-то, что отдалённо можно было принять за классического клоуна из киноленты «Оно». Оно тоже ехало на велосипеде в соответствующем звуковом сопровождении, но когда свет все же упал на него, то он осветил кошмар еще больший, чем Вэй Ин мог себе представить. — Вань Инь! — в шоке закричал он и бросился к своему другу. Явившись собственной персоной, Цзян Чэн представлял собой довольно жуткое, хотя и не лишенное юмора зрелище. Парик он давно выбросил, а падающие на лоб и глаза волосы подцепил резинкой и закрепил торчащим хвостом на макушке. Макияж частично сполз с лица, тушь превратила мешки под глазами в черные дыры, платье сползло с плеч, чулки были порваны. Дышал он хрипло, как замученная ездовая лошадь, с лица градом катился пот. Вэй Ин, пытаясь не заржать вслух, похрюкивал себе в ладонь, но когда Цзян Чэн спустился со своей двухколесной лошадки и, чуть не вывернув ноги, оступился на своих каблуках, Вэй У Сянь все-таки не удержался и, хватаясь руками за живот, истерически расхохотался. — Что случилось? — сквозь слезы промычал он, ловя на себе этот полный страшной злобы взгляд. — Что случилось?! Начнем с того, что бежать мне пришлось угнав чужую тачку, и на трассе меня, само собой, тормознули, а когда патрульный увидел мой внешний вид… Боже, он ведь мог подумать, что я косплеер, беженец или попросту стрёмная дамочка, но нет же. Увидев мужика в порванных чулках и в платье он принял меня именно за то, что увидели его глаза, но это еще не самое худшее. Он, похоже, тоже был из «этих», потому что спросил, какой у меня прайс за услуги. — И что ты ответил? — А что я ответил? Врезал ему лопатой промеж глаз и украл его велосипед, и так ехал до самого бара! Ублюдок, даже сто раз задушить тебя будет мало, чтобы искупить мой позор и всю мою ненависть!!! — Постой-постой, не спеши, я одежду тебе привез, твою любимую! И словно подношение он на вытянутых руках протянул ему пакет, дрожаще и с раскаянием смотря Вань Иню в его испещрённые красными трещинами глаза. Цзян Чэн начал рычать, пытаясь подавить свой гнев и не прибить своего дружка прямо на этом заблеванном кем-то асфальте, но сдержался и направился в сторону бара, пинком ноги открывая захудалые двери. Вид этой «падшей женщины» в одно мгновение приковал к себе всё внимание местной «богемы». — Два литра водки мне! — с порога прокричал он. — Пачку травы. Любой, какая есть, и… Бросив взгляд на беснующегося рядом с ним Вэй Ина, что с надеждой зыркал на него, с неохотой закончил: — И молочный коктейль для одного уёбка. Самый дешевый. — И с коктейльным зонтиком, пожалуйста, — высунувшись из-за его могучей спины, затянутой шнуровкой платья горничной, Вэй Ин мило улыбнулся. Так как время приближалось к утру, в баре было много нетрезвых посетителей, ну, а те, кто потрезвее, с удивлением уставилась на столь колоритную парочку. Смазливый пацан непонятного возраста и не пойми какого пола дядька в драных чулках и с мордой лица больше подходящей под плакат «Их разыскивает полиция». Цзян Чэн, не обращая на них внимания, уселся за столик у окна, и неподобающие раздвинув ноги начал безостановочно чесаться, то и дело дергая шлейки, что держали его чулки и уходили к поясу для них. — Девушка, а вы верите в любовь с первого взгляда, или мне пройти еще раз? С медленным скрипом хлипкого стула, на котором он сидел, Вань Инь повернул лицо в сторону этого самоубийцы, что с не выветрившимся хмелем из пасти посмел блеять в его сторону. — Вообще-то он не девушка, но похоже ты попал по назначению. Получив свой коктейль Вэй Ин мгновенно обрел всю радость жизни, и попивая через трубочку довольно вкусный молочный замес с клубникой слишком сильно потянул жидкость на себя, из-за чего резко очертились его скулы. Если он что-то прихлебывал через трубочку это всегда выглядело так, будто он отсасывает, но что удивляло Цзян Чэна больше, так это то, что на подобную удочку попадались не столько мужчины, которые изначально были слабы к визуальным эффектам, что создавал этот прохвост, а женщины, и не всегда это были дамы в возрасте. Короче, что бы не делал Вэй У Сянь, за какую бы работу не брался (а дом Ланей это особенно подтвердит) он всегда превращал это в шоу, за которое во множестве стран обычно просят деньги и приватную комнату. — Ты у меня сейчас к кладбищу вперед ногами пройдешься! — вскочив с места, Цзян Чэн схватил его за воротник и как следует встряхнул. — Детка, ты ведь не молодеешь, пора бы уже и о замужестве подумать. — Мужик, ты тоже выглядишь далеко не бессмертным, пора бы уже и про гроб подумать. — Не хочешь посмотреть коллекцию марок у меня в спальне? — Да ты самоубийца! — вовсю заржал Вэй Ин. — Эй, оставь девушку в покое, — прокричали из бара. — Не видишь, отдыхает она, ночь, по-видимому, была тяжелой, бедняжка работала слишком усердно. Угомонись! Удивительно, но Цзян Чэн не отреагировал на этот крик, а тот мужчина, что стоял за стойкой бара, лично вынес ему заказанную водку и довольно чистый стакан для неё, добавив на поднос еще и кое-какую закусь. — Я этого не заказывал, — протирая лицо влажными салфетками, отмахнулся Цзян Чэн. — За счет заведения, милая, — тяжело выдохнул бармен, печально обозревая его жалкий вид. — Если негде переночевать, я могу выделить тебе место в каморке. — У «неё» есть дом, — заулыбался Вэй Ин. Бармен переметнул взгляд на него, видя довольно молодого, одетого в пуловер и черные джинсы юношу со смазливым, довольно наивным лицом, и спросил: — Ты её сутенёр? Вань Инь, успевший хлебнуть водки, тут же выплюнул её и закашлялся. — Даже если бы я и раздвигал ноги за деньги, максимум, на что он был бы способен, это быть парнем позади камеры, — выцедил из себя Цзян Чэн. — А костюмчик, как я понимаю, реквизит со сьемок? — не изменившись в лице, продолжал бармен. Он, похоже, воспринимал весь этот цирк за чистую монету. — Почему же ты приехала именно в этот бар? — Бензин кончился, — безразлично отмахнулся Вань Инь. — Будь добр, уйди, не мешай мне зализывать боевые ранения. Бармен понимающе улыбнулся и ушел, а Вань Инь, выражение лица которого наконец-то стало схоже с человеческим, устало облокотился на стол. — Вижу, тебе совсем плохо, — Вэй Ин искренне погладил друга по ершистой, из-за того, что его тело, похоже, пускало ток через кожу, так он был напряжен, руке. — Неужели тебе не удалось найти общий язык с президентом корпорации, что ты хотел ограбить? Цзян Чэн исподлобья зыркнул на него. — Всё было относительно хорошо до того момента, пока он не начал показывать мне фотографии своей маленькой горгульи, которая тридцать с лишним лет назад выпала между чьих-то ног, тем самым уже став моим самым злостным врагом, явив себя в мире, где существую я! Но ему этого показалось мало, и он решил сократить дистанцию явившись на порог того проклятого дома, оповестив эту сатану, имя которому Лань Хуань, и сдав нас с потрохами, будто мне мало одного инфаркта, нужно добить меня сразу двумя! Щеки Вэй Ина снова втянулись, так как он, продолжая слушать это недовольное блеяние, потягивал свой молочный коктейль через трубочку цвета молочного поросенка. Да, пожалуй, Цзян Чэн был типичным представителем той группы людей, которые способны убить себя собственным гневом. Нет, не так, — умереть на зло всему миру, потому что он их чертовски бесит! — Воу, ты что это задумал? — до этого подпирая лицо ладонью, облокотившись рукой на стол, Вэй Ин резко выпрямился, а зажатая между губ трубочка так и осталась между его плотно сжатых губ. Цзян Чэн, вероятно, решил, что приключений в особняке и на дороге ему на сегодня недостаточно, и он решил попытать удачу еще и здесь, в этом пропахшем пролитериатом баре. Он, не переставая пить водку, надел штаны прямо на чулки, после чего встал и с остервенеем вырвал пояс от них, бросив его куда-то на пол, но и на этом он не закончил. Сняв платье через голову он швырнул его на стол, с невероятным усилием стянул с себя лифчик (он был с тройными застежками, в одиночку не расстегнуть) из которого тут же выпали накладные груди, тем самым оголив себя до пояса и, сдернув резинку из волос, взмахнул шевелюрой, блаженно выдохнув, так как его тело наконец-то впитало в себя хоть и прокуренный, но все же освежающий воздух. Взгляд Вэй Ина приковало к торсу Цзян Чэна. Хоть тот и был нелюдимым (простите, анти-людимым) и вся страсть в его жизни приняла форму цифр и расчётов, но вот фигура у него была действительно что надо. Худой, но не жилистый, с довольно узкими бедрами, но не тощей задницей, широкими плечами, ключицами вразлет и грудью, которую можно было пощупать. У Вэй Ина грудь была впалая, но это компенсировалось аппетитными бедрами, а вот у Цзян Чэна грудная мышца прокачана была лучше, и без одежды он выглядел чуть крупнее самого Вэй У Сяня. — Откуда у тебя такое тело?! — не в себе закричал Вэй Ин, хотя и не один раз видел его полуобнажённым. — Ты даже из дому не выходишь, а из самого тяжелого поди лишь ручку держал! — Заткнись, — безразлично потянул Цзян Чэн, надевая футболку с фиолетовым принтом, после чего, внимательно присмотревшись к столу, направился к барной стойке и принес оттуда несколько пачек подножного сухого корма (чипсы, орешки, фисташки) и две пачки лапши быстрого приготовления. — Хозяин, кипятку бы. — Сделаем. По лицу Вэй У Сяня расплылась нежная улыбка, ведь вопреки всему, что бы ни происходило в их жизни, Цзян Чэн всегда заботится о нем, даже сейчас увидев, что на столе пусто, поспешил добыть еды. Вот он, самый лучший, самый верный, самый надёжный друг. После того как его родителей не стало, Цзян Фэн Мянь, которому доверили Вэй Ина, возложил это обязательство на своего сына, взяв с него слово, что тот не оставит его одного. Цзян Чэн, испытавший сильнейшую травму после смерти своей семьи больше всего на свете боялся остаться один, и это чувство очень привязало его к такому же осиротевшему Вэй Ину. Он поклялся себе, что ни при каких обстоятельствах не заставит У Сяня еще раз пережить подобную потерю, а посему парень стал единственным, на кого чувство терпимости Цзян Чэна прокачало свой скилл до бесконечности. Конечно, уже потом, когда вылезли наиболее матерные черты их характера, оба парня про себя подумали «За что мне такое наказание…» но тем не менее довольно хорошо уживались друг с другом. Цзян Чэн всегда был папочкой, а Вэй Ин… простите, здесь должно быть непечатное слово, исходя из того, во что он был одет и что в этой одежде вытворял большую часть своего времени. — Вэй У Сянь, прекрати жрать! Я уже не выдерживаю этого напора. Их трапеза длилась уже довольно долго, потому что Вэй Ин был довольно зависим от культа еды, поэтому любил, чтобы было по-богатому, и стол, за который он садился, должен был ломиться от вкусной еды. Возможно это было связано с тем, что он не любил есть в одиночестве, а когда делил с кем-то трапезу всегда старался растянуть это на как можно дольше, искренне наслаждаясь такой, как казалось, простой и обыденной вещью. — Да что не так-то? — с набитым ртом удивленно промычал Вэй Ин. — Что не так? — хлопнув ладонями по столу, Цзян Чэн подался вперед. — А ты не забыл, что спрашиваешь моего мнения даже о нижнем белье, дефилируя передо мной в одних трусах, да еще и при дневном свете! — И что? — А то, что с моей точки зрения, коль уж ты так её добивался, тебе нужно перестать жрать. Твои трусики-танго выглядят на тебе как цветная резинка на мешке с картошкой! — Тебе не нравятся мои трусики? — Вэй Ин, чтобы они мне понравились, я должен их хотя бы видеть, а не ты выходишь и твое дефиле резко превращается в квест «Помогите Даше путешественнице найти то, что всосало в полную… бесстыдства скважину». — Так смотрел бы спереди! — Так это ты все время поворачиваешься задом. — Как ты смеешь так грубо обращаться с девушкой! — Этой «девушке» уже давно пора всухую грызть гречку, а не объедаться пельменями. — Но я так люблю твои слепленные вручную пельмешки, — захныкал Вэй Ин. — Ну так разлюби. — Но ты всегда так груб со мной, что лишь твои пельмешки дают ощущение того, будто тебя тепло обнимают изнутри. Я знаю, ты вкладываешь в них всю свою любовь. — Я вкладываю в них ГМО, потому что это дешевая разновидность муки, и фарш, в происхождении которого до сих пор не разобрался. «Вот злыдень», — про себя подумал Вэй Ин, промолчав о том, что даже сейчас именно Цзян Чэн купил ему еды, и понятно же, что лишь из заботы, а злословит, потому что вредный! Сам У Сянь деньгам не имел ни счету, ни конкретного места, относился к ним как к бумажке, которая может дать ему то, что он хочет, а вот Цзян Чэн, у которого каждый юань был на счету, стегал его мокрым полотенцем каждый раз, когда его шисюну удавалось тихонько прикарманить себе немножко из его счетов. — Но я еще хочу есть, — захныкал Вэй Ин, который ну никак не желал расставаться с событиями этой ночи, всячески пытаясь их продолжить. — Вот, я сейчас немного растрясусь, и в меня еще тарелка лапши влезет! Сказав это он и правда начал трястись… трястись, запрыгнув на стол, словно делал гимнастику, но Вэй У Сянь не был бы Вэй У Сянем, если бы слишком заигравшись не начал бы выплясывать на этом столе программу приватного танца (ему очень не хотелось платить, так как он взял не свой кошелек, а кошелек Цзян Чэна, где царил армейский порядок, и отсутствие даже одной купюры будет немедленно обнаружено). — Вэй Ин, — хлопая его ребром ладони по голени, Вань Инь пытался его угомонить. — Стол пластмассовый, на твой зажигательный танец не рассчитанный, слезай! — Не слезу, мне уже начали аплодировать. «Боже мой, — мысленно хлопая себя рукой по лбу, причитал Цзян Чэн. — Я ума не приложу как он сумел влюбить в себя человека из вполне приличной семьи, да еще и с таким братом в придачу! — блестящие воспоминания Цзян Чэна о сегодняшнем дне, который еще и не закончился, въелись Вань Иню в голову. — Как ему это удалось я не понимаю. Вэй У Сянь, как? Как?!» Ценой титанических усилий вытащив это недоразумение из бара, попутно отбиваясь от местной алкашни, Цзян Чэн буквально выволочил Вэй Ина на улицу, врезал разок для профилактики, и наконец облегченно выдохнул. Небо начинало понемногу светлеть. Близился рассвет, а вместе с ним и куча новых проблем. Они должны покинуть Китай. Лани их раскрыли, и это может обернуться катастрофой. Ограбить их не удалось, наличных оставалось мало, а пара банковских счетов, которые Цзян Чэну удалось вскрыть, были почти что пустыми. Короче, с какой стороны ни посмотри, охота не удалась. Возможно, он чувствовал бы себя еще хуже, если бы Цзян Чэн знал, что охота не просто не удалась, а они из охотников стали добычей тех, кто весьма недурно и правдоподобно выдавал себя за травоядных. — Я пойду сигарет нам куплю, — указывая рукой на круглосуточный, сказал Вэй Ин. — Подожди меня на улице, ладно? — Ладно. — Цзян Чэн, только чтобы без проблем. — Можешь на меня положиться.

***

«Два часа спустя» Стоя у регистратуры местного полицейского участка, Вэй Ин из кожи вон лез, развлекая прелестную девочку за решетчатым окошком, у которой он должен был забрать заявление на имя Цзян Чэна, потому что ранее рыдая перед полицейскими и убеждая, что его брат просто переутомился, как мог старался их переубедить не сажать Вань Иня на четырнадцать суток за тот дебош, что он учинил перед круглосуточным. — Вы же понимаете, что за красивые глаза мы его не можем выпустить. — Конечно, — кивал Вэй Ин, сунув под уже составленный протокол купюру. — Он просто такой ранимый человек… — А те, кого увезли в травматологию, убеждают в обратном. — Я имел в виду душу. Ах, какая же у него ранимая душа, если бы вы только знали. Вам бы увидеть, как он рыдал над умирающим у нашего порога щенком, как он нежно гладил этот скулящий комочек… Когда-то под их порог действительно пришел соседский зажравшийся щенок и тут же нагадил на половичок, на что Цзян Чэн, вооружившись шваброй, вымыл им все полы на их этаже и пинками вышвырнул на улицу, но Вэй Ин посчитал, что эту деталь лучше будет не уточнять, но сколько бы он не распинался, но, либо его лицо было недостаточно грустным, либо в этот раз ему попался ну очень жадный полицейский, и полученный за Цзян Чэна выкуп его всё еще не удовлетворил. Внезапно будто о чем-то вспомнив, Вэй У Сянь значительно воодушевился. Вальяжно закинув ногу на ногу и скользнув пальцами вдоль двух алых лепестков своих очаровательно улыбающихся губ, мужчина медленно сощурил глаза. — Господин полицейский, ну пожалуйста, войдите в наше положение, ведь очевидно, что произошло обычное недоразумение. — От слова «громкое», прошу заметить. — Ну хорошо, произошло громкое недоразумение, но если вы готовы закрыть глаза и уши, я исполню несколько выходящих за рамки этических норм желаний… — Не надо мне ничего исполнять, я при деле. — Господин, — все так же лелея свою очаровательную улыбку, Вэй Ин подкрепил её нежным взмахом ресниц и, облокотившись о стол, чуть склонил голову, прижав ладонь к щеке. — Я человек одинокий, потому с большей вероятностью воплощу на вас свои желания, а после этого не каждый способен вновь выучиться ходить. Как насчет совместно поужинать? Пока на него в легком обалдении уставились все, кто был в комнате, Вэй Ин не без грусти подумал, что, а вот как оно бывает, Лань Чжань оказался единственным, кто не просто сумел стоять на прямых ногах, но еще и умудрялся носить его, Вэй У Сяня, на руках каждое утро после невозможно безумных ночей, и делать это с таким лицом, будто это его пожизненная обязанность. — Так, — закрывая папку, полицейский чуть отодвинул стул. — Я тебе сам заплачу, только уйди отсюда. — Значит, мы договорились? — соловьем пропел Вэй У Сянь, делая из протокола две недостающие половинки, разорвав его надвое. — Той компенсации, что ты предложил пострадавшим, вполне достаточно, они не будут требовать перевести это дело в суд. Но помни: если твой брат и дальше позволит себе называть человека, эм, «самкой собаки», ему несдобровать. Когда Цзян Чэн вышел из полицейского участка, он первым делом обнаружил ожидающего его у дверей Вэй Ина, что недовольно сверлил его чуть прищуренным взглядом. — Что? — огрызнулся Цзян Чэн, шумно спускаясь по лестнице. — Хранение оружия без лицензии, попытка убийства, попытка самоубийства, нападение на человека, оскорбление чувств верующих, публичное унижение представителя сексуальных меньшинств… и это только первый абзац всего этого трёхтомника, что мне выдали в полицейском участке, — скосив глаза на Цзян Чэна, бровь Вэй Ина недовольно дернулась. — Я на три минуты оставил тебя уйдя в магазин за сигаретами. Три минуты, Цзян Чэн, меня не было рядом всего три минуты! Цзян Чэн безразлично фыркнул. — А что же произойдет когда я выйду замуж и перееду от тебя? Что, человечеству придет конец? — Ну почему человечеству? Просто ты овдовеешь прежде чем наступит ваша брачная ночь. — Аргх, ты просто невозможный ворчащий старый дед! — Завали еблет! — оборачиваясь к нему раздражённо рявкнул Цзян Чэн. — Зато ты сущий ангел. Нимб голову не пережимает? — Вань Инь… — Это ты оставил меня с тем сатаной! — продолжал кричать Цзян Чэн. — Это из-за тебя мои уши закровоточили от горлодера того ненормального, это из-за тебя я напялил то платье, и это ты бросил меня на произвол судьбы! Вэй У Сянь не нашелся с ответом. В конце концов тут Вань Инь был прав. Исходя из того сколько стресса ему учинила эта ночь и насколько долго он держал при себе свои мстительные порывы, не было ничего странного в том, что он выбесился на первом встречном, кому не посчастливилось задеть это минное поле. — Ну неужели ты более спокойно не можешь смотреть на все эти вещи? — предприняв попытку не допустить расширения этого маленького недоразумения, пробормотал Вэй Ин. — В этой жизни я могу смотреть спокойно только на три вещи: как в мой карман текут чужие деньги, как горят бланки с моими судимостями, и как в тюрьме, прежде чем сделать смертельную инъекцию, они протирают место укола спиртом. Вот серьезно, зачем? — Ну, может быть, чтобы ты, разгуливая по аду, был совершенно здоровым? Вдруг они боятся, что ты подхватишь какую-нибудь заразу? — Мне достаточно и той заразы которую я подхватил став налогоплательщиком. Вэй Ин тихонько захихикал и быстро взял Цзян Чэна под руку, прильнув к нему левой стороной тела. — Идем домой? — с сияющей улыбкой (хотя Цзян Чэн винил солнце, что слепило ему глаза) нежно предложил Вэй Ин. Это было как раз то лицо, которое просто невозможно было ударить. Зардевшись, потому что Вэй У Сянь хитро и умышленно гладил его по шёрстке, Вань Инь выпрямил спину и держа под руку Вэй У Сяня зашагал вместе с ним навстречу солнцу, но не для большей эффектности кадра, а потому что оно ярко отсвечивало как раз ту дорогу, которая вела к их дому.

***

Свернув на территорию старого города, машина неторопливо ехала вперед, и даже несмотря на то, что это была довольно старая модель, она всё равно выделялась среди прочих хотя бы своей идеальной переливающейся чистотой. Эту машину выдраили так, что любитель идеального порядка Цзян Чэн тут же бы воспылал желанием её угнать. — Я просил тебя о таком малом, — смотря в окно и подперев рукой щеку, тихо выдохнул Лань Чжань. — Ну прости, — сидя за рулем, виновато улыбнулся Лань Хуань. — Он дважды едва не сломал ногу на своих каблуках, но всё равно умудрился поймать меня в захват. Брат, столь ярких звезд под моими веками еще никогда не вспыхивало! — Представляю, что тебе пришлось наслушаться. — А, — безразлично отмахнулся рукой Лань Хуань. — К слову, не так уж и много, правда, когда я достал фотоальбом, он заговорил куда с большей активностью. — И что сказал? — Кричал что-то там про гордость, — улыбнулся Лань Хуань и свернул машину. — Хотя я так до конца и не понял, что же ему не понравилось. Разве люди при знакомстве обычно не показывают друг другу семейные фотографии… Сюда? — Мгм. Они остановились у самой обыкновенной десятиэтажки, и выйдя из машины некоторое время смотрели на чуть обветшалый дом. — Брат, а ты уверен? — видя лишь его спину, спросил Лань Хуань. — Был бы, — хмуро ответил Лань Чжань. — Если бы ты, брат, отнесся к моей просьбе чуть более серьезно, а не отнесся бы к ней как к очередному поводу спеть в караоке. — Но я так люблю петь, — как мог оправдывался Си Чэнь. — Мой друг сейчас в отпуске, а совершать это в одиночку делает меня таким грустным. Но ты тоже хорош, выждал неделю, а если бы они успели уехать? На это Лань Чжань ничего не ответил, предпочитая оставить свои мысли при себе. — Как я выгляжу? — тихо спросил он, немного приглушив свой голос. Лань Хуань знал, что если он так делает, значит он смущен. — Ты выглядишь шикарно, поверь брату, — на всякий случай тщательней расправляя несуществующие складки на его воротнике, заверил Си Чэнь. — Даже на юбилей дяди ты не особо утруждал себя выбором одежды. А почему спрашиваешь? — Потому что Вэй Ину плевать на мои деньги, ему предпочтительней, чтобы я всегда хорошо выглядел. Это первый раз, когда настолько себялюбивый человек поведал мне такое. Он даже как-то купил мне дорогую рубашку совсем не пожалев на неё денег, потому что я неосмотрительно надел ту, что ему не понравилась, хотя раньше всех интересовали только мои деньги… Это было правдой. Из-за слишком пугающей холодности Лань Ван Цзи, если и находились смельчаки завязать с ним знакомство, то в большинстве своем это были те, кого интересовал его статус и деньги. Вэй У Сянь же был словно пятым колесом среди всего этого, ведь он, от которого не скрывали наличие богатства, отнесся к этому с прохладой, взамен искренне наслаждаясь проведенным вместе временем, даже если из всего, что ему покупали, был лишь корм для уток. Он восторженно оценивал уровень готовки Лань Чжаня, отказался жить в его роскошном доме, когда выпала такая возможность, а из подарков принимал только косметику или парфюмерию, заранее выбирая всё сам. — Этот господин Вэй и правда хорошо влияет на тебя, Ван Цзи, — лицо Лань Хуаня просветлело. — Я уверен, у тебя совершенно нет причин для беспокойства. К сожалению эта причина была, и её даже можно было потрогать (хотя, кто рискнул бы?), потому что, если Лань Чжань бдит лучше любой ищейки, то Цзян Чэн был словно маленькая армия, что стреляла со всех пушек даже если кто-то просто приближался к нему, а ему такое в ста процентов случаях ох как не нравилось… А в то же самое время совершенно ни о чем не подозревая Цзян Чэн с утра пораньше решивший затеять генеральную уборку надрывал глотку сотнями ругательств, от чего телефонная трубка едва не плавилась в его руках. — Как это вылет невозможен? — тяжело дыша, шипел он. — Целую неделю это слышу. У вас что, раскупают все билеты в первую же секунду, как только вы назначаете вылет? — Сожалею, но все места уже забронированы, так что… — Да иди ты к черту вместе со своей авиакомпанией! — все больше разъярялся Цзян Чэн. — Вот куплю себе свой самолет и разобью его в первом же полете прямо в вашем аэропорте! — Благодарим за ваш звонок. Спасибо, что пользуетесь нашими услугами, — быстро сказали в ответ, и звук сброшенного вызова вынудил глаза Цзян Чэна пойти кровавыми трещинами. — Ну что там? — как раз занимаясь чисткой унитаза, Вэй Ин выглянул из ванной комнаты и сдунул упавшую на лицо прядь. Увидев, что Вань Инь застыл и не двигается, Вэй Ин насторожился. Очень плохо, когда его друг вместо активных действий стоял как истукан и ничего не делал, потому что часовая бомба до поры до времени тоже лишь молча тикает. — Слушай, неужели мы никак не можем поехать по поддельным паспортам? Цзян Чэн глубоко вдохнул, медленно выдохнул и снова схватился за телефон. На этот раз он звонил своей давней подруге, которая уже три раза переделывала им паспорта, а паспортный контроль они пройти все так же не могли. — Ты же не какой-то там важный человек из правительства! — тоже любящая покричать Вэнь Цин не отказывала себе в удовольствии сорвать на Цзян Чэне зло. В свое время эти двое из отношений чисто деловых попытались было перейти в разряд межличностных, но из-за того, что они оба были с огоньком, Вань Инь быстро устал от того, что кто-то в этом мире не уставал кричать громче, чем он сам. Впрочем, Цзян Чэн, кажется, не слишком-то и жалел, что эти отношения не продвинулись ни на один сантиметр его члена. — Я мог бы быть братом олигарха или президента, — лениво протянул Цзян Чэн, но увидев выбежавшего из ванны Вэй Ина, который чуть ли не рыдая стягивал с себя желтые перчатки и кричал, что из-за этой уборки сломал себе все и без того короткие ногти, взгляд его стал куда более отчаянным. — Но в жизни случаются трагедии… — Давай ты сейчас не будешь мне рассказывать душераздирающую биографию своего нищенского существования. — Но я еще даже не начал! — А уже заканчиваю! — гаркнули в ответ из трубки. Судя по всему, Вэнь Цин до сих пор сердилась, что Цзян Чэн бросил её первым, а не она его, как независимая и сильная женщина, из-за чего её гордость чувствовала себя уязвлённой. — Уймись уже с этими паспортами и послушай человека, который разбирается в этом больше тебя. Скорее всего причина в том, что какая-то шишка просто не дает вам покинуть страну. Я могу изменить имена и место рождения, но вот фото… Конечно Вань Инь не догадывался, что подобный казус был подлянкой с её стороны, и в этом можно было винить лишь его самого. Какой дурак будет просить помощи у женщины, которую сам же и бросил, да еще и надеяться, что ему всё сделают в лучшем виде… — Я понял, — мрачно сказал Цзян Чэн. — В таком случае поездами будем добираться до границы с Россией, и уже через неё будем двигаться обратно в Европу. Идея хорошая, вот только из-за этих паспортов денег не было совсем, а для такого длинного путешествия их требовалось немало. Цзян Чэн снова скосил глаза в сторону Вэй Ина. Нет, с этим парнем было решительно невыгодно пересекать длинные расстояния, начать хотя бы с того, что во время одного из таких путешествий он до того облажался, что умудрился у себя самого на границе унюхать наркотики, и хотя это был всего-то что безобидный гашиш, однако проблем возникло много. Благо, что актриса больших и малых театров Вэй У Сянь с мастерством, присущему прирожденному треплу, отбрехался до того искусно, что их не просто не посадили, а даже не оштрафовали, более того — предложили материальную помощь. А как он довел до слез всех сотрудников департамента, когда теребонькая струны старенькой гитары пел «Наша крыша — небо голубое…» Однако, как бы там ни было, а Цзян Чэну, как человеку очень нервному, пришлось отходить от той истории недели две… — Цзян Чэн, — присев рядышком с притихшим Вань Инем, Вэй У Сянь обиженно надул щеки. — Так как твои слова ударили меня по больному месту, то чтоб ты знал, я сел на диету! Вот, потри мою попку, убедись, как уже заметно сдулись её мягкие полушария. — Вэй Ин, я не стану тереть тебе попку даже если оттуда появится Джинн с тремя желаниями. — Какой же ты гадкий. — Слушай, посмотри, помимо ушей в моей башке еще какие-нибудь дырки есть? — Дырки? — Ага, дырки, через которые ты мне мозг клюешь! Или это и есть та диета о которой речь? Я тут над нашими шкурами пекусь, а ты только и делаешь, что отвлекаешь меня, вредитель! И пусти меня уже наконец в ванную, я еще не проверил сток. Вода так плохо спускается, что я почти уверен… Вэй Ин, чье внимание было ну очень рассеянным, осознал, что собирается делать Цзян Чэн слишком поздно, и с криками: «Постой, не ходи туда, я сам прочищу!» кинулся вслед за ним, но не успел. — Аааа! — не то испуганно, не то шокировано закричал Цзян Чэн. — Это еще что за нахрен? Какого… — он потянул за что-то черное и длинное, и сперва подумал, что вытащил наружу дохлую змею. — Сволочь, ты снова делал это в парике? Он же линяет! Теперь понятно, почему забился сток! Схватив стоящий в углу запасной ёршик, что еще был запакован в пленку, он принялся остервенело бить его им. Что ж, это еще не самое худшее, бывало, что Вань Инь и мухобойку мог достать. Металлическую! — Долбаная женщина! — гоняя его по квартире, кричал Цзян Чэн. Это было самое ужасное из всех его ругательств в сторону Вэй Ина. — Теперь ты понимаешь, почему я никогда не женюсь?! Жить с тобой уже небесная кара, вторую такую нечисть мое сердце просто не вынесет! «Разве что запакованную в черный мешок безлунной ночью…» Неожиданный звонок в дверь ненадолго отвлек его, и воспользовавшись его замешательством Вэй Ин шастнул в свою комнату, закрывшись изнутри, а Цзян Чэн, который ещё не насытился гонениями, вспылил еще сильнее. — Могу я узнать кого, черт подери, принесло в такое время?! — еще не открыв дверь уже кричал он, и резко потянул её на себя, одновременно с этим продолжая держать в руке ершик, как булаву. От того, что он увидели глаза Вань Иня, он быстро-быстро проморгался, думая, что скорее всего видит страшный сон. Примерно с такими же удивленными лицами на него смотрели двое мужчин в хорошо пошитых дорогих костюмах. Их взгляды метались то от «булавы», которую продолжал удерживать Вань Инь, очевидно от шока забыв опустить руку, то скользили по обнаженному торсу Цзян Чэна, который делал уборку в одних только спортивных штанах. — При… — было начал Лань Хуань, когда дверь с шумом захлопнулась прямо перед его носом, причем так сильно, что сверху поотваливались кусочки штукатурки. — О, какая интересная реакция. То, что дверь перед нами так внезапно захлопнулась, с большой вероятностью означает, что за ней действительно находится что-то очень ценное. Он продолжал тихонько смеяться, прокручивая в памяти искаженное шоком и удивлением лицо Цзян Чэна, успев отметить, что без косметики оно выглядит куда свежее и привлекательней. К тому же, успев рассмотреть его тело, Си Чэнь недоумевал как его сумели втиснуть в то изящное платье и скрыть столько бросающихся в глаза достоинств… Лань Чжань же, абсолютно игнорируя его внезапный приступ веселья продолжил нажимать на дверной звонок, и каждая его повторяющаяся трель вынуждала покрываться мурашками спину Цзян Чэна, который схватив с кресла клетчатую рубашку надел её и, криво застегнув пуговицы, уже ломился в комнату Вэй Ина. — А ну быстро открой! — Ну Вань Инь, прости меня за сток, я больше никогда… — Какого хрена под нашей дверью отираются хреновы Лани?! Вэй У Сянь, вылупив глаза примерно так же, как Цзян Чэн ранее, было сорвался в коридор, на что Цзян Чэну пришлось обхватить его за талию, чтобы удержать, из-за чего Вэй Ин повис в его руках. — Ты растрепал ему где мы живем? — Клянусь, я не говорил ему! — отчаянно закричал Вэй Ин, но затем чуть тише уточнил: — Не говорил на каком этаже… Дальнейшие слова и действия содержали в себе слишком много непечатного текста, однако каким-то чудом все же уговорив Вань Ина впустить их, дверь перед Ланями вновь оказалась открыта. — Добрейшего всем дня, — нисколько не отягощая себя тем, что им с братом пришлось прождать долгих пятнадцать минут прежде чем их вновь впустили, во всю улыбался Си Чэнь. Лишь завидев эту улыбку Вань Инь уже чувствовал себя так, словно ему срочно нужна была машина скорой помощи. Так, для подстраховки. — Это еще с какой стороны посмотреть, — скривился Цзян Чэн, на что Вэй Ин тут же пихнул его в бок. — Ах, ну да, манеры. Здра-ассьте. — Прошу простить нам наш внезапный визит, — с улыбкой, в которой и вовсе не угадывалась и капля раскаяния, продолжал мужчина. — А я смотрю вы сегодня в отвратительно хорошем настроении. Попрошу на выход… то есть на вход. Проходите. Войдя, мужчины принялись разуваться, но вот беда, тапочки для гостей были лишь на одного человека. Дав их Лань Чжаню, Вэй Ин не без ответной улыбки подсунул Си Чэню очень симпатичные тапочки с кошачьими ушками и вежливо попросил их надеть. Лань Хуань не знал, что это были тапочки Цзян Чэна, но даже вопреки этому незнанию отчего-то мгновенно просиял, ведь они были такими миленькими. Увидев на соседней двери табличку с предупреждением о злой собаке, он с интересом спросил: — Здесь обитают животные? — Нет, здесь царит лишь ненависть и злоба, — беззлобно хохотнул Вэй Ин, чувствуя, как за его спиной клубятся пары затаенного гнева. — Ох, простите, это всё мой испорченный иностранщиной диалект. Прошу, проходите на кухню. — А разве вы гражданин не этой страны? — с удивлением спросил Лань Хуань. — Даже если и нескольких, какая разница? — добродушно ответил Вэй У Сянь по пути закрывая двери во все комнаты, чтобы хоть как-то скрыть царивший в них бедлам. Цзян Чэн уже давно сидел на кухне и с самым недовольным лицом сверлил взглядом стену, на которой висели большие часы в форме солнца. Вэй Ин, проходя мимо, убрал неподобающе лежащий на столе локоть Цзян Чэна, и нахмурился. — Вань Инь, манеры, — поучающее заявил он, на что глаза Цзян Чэна чуть округлились. — О, конечно, — с улыбкой ответил он и тут же положил на стол ногу. — У простых людей манеры тоже простые, верно, младший господин Лань? Лань Чжань никак не отреагировал и молча сел на отодвинутый Вэй Ином стул, изредка стреляя на него глазами. Его брат с улыбкой уселся рядом и сложил руки замком на столе. Он еще никогда не видел такого скромного и простого жилья, и хотя он знал, что в домах подобных этому всегда были проблемы с санитарией, но почему-то находясь внутри её оплота больше чувствовал не брезгливость, а скорее какое-то тепло, даже сказать уют. Квартира была обставлена просто, но со вкусом, в гостиной он успел разглядеть большое зеркало во весь рост, на полу почему-то валялись кабеля и шнуры, на двери в одной из комнат висело платье и женские чулки… Но больше всего его взгляд приковало потертое кресло в гостиной с откидывающейся спинкой и встроенной подставкой под ноги. Вообще-то это было кресло Вань Иня, на котором он любил откинуться и качаться после особенно тяжёлого дня, ну или когда читал газету и вносил поправки в свои графики. Всё то время, пока Си Чэнь крутил головой, рассматривая содержимое кухни, Цзян Чэн не сводил чуть прищуренного, даже сказать агрессивно-подозрительного взгляда с Лань Чжаня, и тот отвечал ему тем же. Их гляделки до того накалили воздух, что казалось тот заискрит и обуглит их всех. — Прошу, позвольте мне представиться подобающим образом, — поклонившись, лицо Вэй Ина озарила слегка смущенная, но очень теплая улыбка. — Я Вэй У Сянь, работаю в сфере… консультирования, а этот хмурый, скупой на любезности сухарь мой шиди, Цзян Чэн. Мы очень рады с вами познакомиться и благодарим вас, что нанесли визит в наш скромный дом. Лань Хуань вернул ему поклон и тоже представился. Цзян Чэн по-прежнему оставался безмолвен, вот только лицо его ну никак не желало выразить хотя бы каплю дружелюбия. «Мог бы и притвориться хотя бы, свинья!» — про себя злился Вэй Ин, что всеми силами пытался отвлечь на себя внимание. — Я не знаю, какой чай вы любите, поэтому надеюсь этот сможет угодить вашим вкусам, — ставя перед Лань Хуанем красивую традиционную чашку, Вэй Ин продолжал сетовать на то, что совершенно не знаком с его вкусами. — Как вы понимаете, гости в нашем доме большая редкость. Лань Си Чэнь хотел бы успокоить его и сказать что-то одобряющее, когда неожиданно для всех Цзян Чэн подорвался с места, грубо взял поставленную перед ним чашку и перелил содержимое в большую, чуть надбитую кружку, с тем же грохотом возвращая её обратно Лань Хуаню. — Всё верно, гостей мы не ждали, и сами никогда никому не навязываемся, — сев на место, гаркнул он. — Поэтому я считаю, что перед «незваными» гостями нечего выделываться и почитать их традиционной посудой словно каких-нибудь свах. Он не заметил, что это как раз была его кружка, где он позировал в кошачьих ушках. Но это увидел Лань Хуань и просиял от счастья, пропустив мимо ушей ядовитые слова мужчины, взамен подумав, что ему ставят чашку хозяина дома. Цзян Чэн же, у которого от гнева зарябило в глазах продолжил играть в гляделки с Лань Ван Цзи, лицо которого оставалось неизменным, однако холодный взгляд его светлых глаз не предвещал ничего хорошего. У него был комплекс в отношении Цзян Чэна, он безумно ревновал их отношения с Вэем, и хотя тот убеждал, что они всего лишь братья и хорошие приятели, Лань Чжань просто не мог обрести покой и уверенность пока знал, что эти двое живут вместе и делят одну пищу на двоих, время и разговоры. Цзян Чэн сидел напротив него, Лань Хуань с правой стороны, а Вэй Ин, чье лицо было красным от стыда за своего шиди, сидел во главе стола, как раз между ними. — Вэй Ин, — тихо, но уверенно сказал Лань Ван Цзи, но голову не повернул, всё так же продолжая смотреть на Цзян Чэна. — Выходи за меня. И только потом повернулся, достал коробочку с кольцом и положил напротив него, ожидая, пока тот сам откроет её. — Я не нашел подходящей свахи, поэтому привел брата, прости за это. Вэй Ин наконец нашел в себе силы и быстро-быстро проморгался, будто сгоняя пелену из своих немигающих глаз. — Но у тебя же есть дядя, — только и проговорил он, затрудняясь сказать что-то другое. Его глаза были прикованы к коробочке. — Да, но он сказал… «В жизни не переступлю порог дома нищего оборванца!» — Сказал, что стесняется без предупреждения войти в чужой дом, — неприученный юлить, Лань Ван Цзи нашелся с тем ответом, что представил бы его дядю как скромного и учтивого человека. — Так ты выйдешь за меня? — Я согласна… то есть согласен, — раньше руки Лань Чжаня схватив коробку и уже намереваясь открыть её ему не хватило буквально секунды, чтобы поднять крышку, когда в его пальцы вцепилась холодная, будто щупальца, хватка Цзян Чэна, который еще не до конца поняв, что происходит, резко отнял у него коробочку. — Минуточку! — начав задыхаться, он снова схватил поставленную перед Лань Хуанем чашку и смочил горло. — Тебе так нужна минута? Время пошло, — низко процедил Лань Чжань. Цзян Чэн ответно скрипнул зубами, и старясь привести мысли в порядок взялся за ворот рубашки, начав мять пуговицы с кривыми стежками, потому что пришивал их никто иной, как Вэй У Сянь. — С собой меня не равняй, — парировал Цзян Чэн. — В отличии от тебя у меня только вынос мусора занимает полноценную минуту. Непонятно зачем открыв коробочку он на мгновение завис, когда увидел её содержимое. В тонкой щели между бархатом покоилось настоящее сокровище. Цзян Чэн, ожидающий стандартного светлого кольца с прозрачным камнем был немного сбит с толку, когда его глаза впитывали в себя красный цвет драгоценного камня в на удивление черной оправе, и быстро вытащив его поднес к свету. — Сияние чистое, — заученным тоном он сканировал камень на кольце. — Три карата, огранка из платины… нет, может и не платины. Никогда в жизни не видел такого черного металла, но без сомнений это что-то очень дорогое. Вэй Ин тут же выхватил у него кольцо, взял увеличительное стекло, которым пользуются ювелиры, и присмотрелся. — Цзян Чэн. Это. Настоящий. Красный. Бриллиант! — делая небольшие перерывы между каждым словом, воодушевленно выдохнул он. — Боже, я их так близко еще никогда не видел, это же такая редкость! — Это наша семейная реликвия, — прижав губы к тому месту, где виден был след ранее использовавшего чашку Цзян Чэна, кадык Лань Хуаня вздрогнул, когда он сглотнул. — Однако из-за особого характера его важности я, как старший сын, должен был использовать его первым, но Ван Цзи был так взволнован, когда принимал это решение, что я просто не мог ему не уступить… Он не успел договорить, когда Цзян Чэн, чьи глаза стали красными как у одержимого гневом демона, выхватил из рук Вэй У Сяня коробочку и уже было замахнулся, чтобы вышвырнуть её в окно, когда Лань Хуань, слегка испугавшись, повысил голос. — Господин Цзян Чэн, это кольцо принадлежало нашей почившей матери, остановитесь! Цзян Чэн резко затормозил. Он сам был сиротой, поэтому самым сильным рычагом давления, даже когда он был в режиме Берсерка, были именно слова о родителях, из-за чего сейчас он и остановился. — Даже если ты продашь обе свои почки тебе никогда не расплатиться за этот ущерб, так что лучше опусти руки, медленно и плавно, — как обычно спокойно-устрашающе сказал Лань Чжань, однако вопреки ожиданию лицо Цзян Чэна слегка повеселело. — Ничего. Я откладывал на черный день. — Это все равно не поможет. Заявленная сумма далека от предела твоих возможностей. — Правда думаешь, что не смогу? — криво усмехнулся он. — Я сейчас полицию вызову «медленно и плавно», так как вы вломились в мой дом без разрешения, и поверь мне, кольцо они не найдут. — Как это? — искренне удивился Лань Си Чэнь, которому, судя по всему, безумно нравилось слушать ответы Цзян Чэна. — Вань Инь, не вздумай вспоминать ту историю! — догадавшись, к чему он клонит, замахал руками Вэй Ин. — Слетали мы однажды с этим выкидышем в Таиланд, — вальяжно оперевшись на стол, не без удовольствия начал Цзян Чэн. — И так получилось, что раздобыли мы раритетные часики в форме яйца. Но, увы и ах, их хозяин «внезапно» решил вернуть свое яйцо, и сумки в аэропортах обыскивались тщательней. И вдруг, вот неожиданность, Вэй Ин предложил весьма экзотичный способ транспортировки… Примерно с того случая, Вань Инь всерьез стал задумываться, что Вэй У Сянь действительно курица, «несущая» золотые яйца. — Я был пьян! — начал оправдываться Вэй Ин. — И еще в самолёте не мог понять, откуда идет то странное тиканье, и… это всё ты, ты меня подговорил, а потом сам же искал для меня проктолога! «О, — мысленно восторгался Лань Си Чэнь. — А у трепетной розы, как оказалось, кишка не тонка…» — Но часы мы всё-таки вывезли, — улыбнулся Цзян Чэн и выразительно посмотрел на Лань Ван Цзи. — Как ты понимаешь, этот парень способен на большее, чем привлечь на свою голову двух садюг в белых костюмах, что явившись ко мне на порог как ни в чем не бывало попивают чай на моей кухне и делают предложение моему шисюну с лицом словно всё происходящее в порядке, мать его так, грёбаных вещей! — Как ты можешь нарочно казаться хуже, чем ты есть! — вышел из себя Вэй Ин, обойдя стол и встав прямо напротив еще больше нахмурившегося Вань Иня. — Слушай сюда! — в тон ему прорычал мужчина. — Я ничего не сказал, когда ты купил туалетную бумагу с запахом клубники, я ничего не сказал, когда ты одел меня в платье..! — Вообще-то тогда ты довольно громко выражал свое недовольство, — было попытался возразить Вэй Ин. — Ты остался жив! — гаркнул Цзян Чэн. — А это уже равносильно тому, что ничего не сказал, но сейчас всё иначе. Я против этого союза, и породнишься ты с этой семьей лишь перешагнув через мое холодное мертвое тело. Твое бесстыдство вообще имеет пределы? Что тебе, черт подери, вообще известно об институте семьи и брака? «Адам и Ева», а не «Адам и Стив»! — Цзян Чэн! — хлопнув по его груди плотно сжатыми кулаками, воскликнул Вэй У Сянь. — Ты обещал носить меня на руках, но слова не сдержал, а сейчас отказываешь тому, кто может и хочет это делать?! — Во-первых, я такого не обещал, а когда тебе каким-то дьяволом все же удалось уговорить меня поднять тебя на руки, у меня сразу выскочила грыжа, причем вот так странность, поднял я тебя на руки один раз, а грыжи сразу две — межпозвоночная и ты, так что ша! Ты можешь объездить любую лошадь, я слова не скажу, но зачем выходить за неё замуж?! Шумно выдохнув, Цзян Чэн начал перегляделки уже с Вэй Ином, что намеренно не отводил взгляда, тем самым подогревая свое упрямство, что так выводило Вань Иня из себя. — Эм, простите, — было попытался вклинится в их немой диалог Лань Хуань, когда неизвестно почему высокомерно хмыкнув, Цзян Чэн схватил за руку Вэй Ина, обошел стол, усадил его на прежнее место и сам сел с таким видом, будто был готов начать переговоры, хотя в его характере скорее было начать торг. — Ну ладно, что насчет моральной составляющей вопроса, — сомкнув пальцы замком, держа ладони на столе, с улыбкой смотря на Лань Ван Цзи, начал Цзян Чэн. — Простите? — будучи представителем своего брата, Си Чэнь решил как можно скорее наладить связь с, как он понял, представителем Вэй Ина. — Я уже не спрашиваю, смущает ли вас то, что они оба мужчины, поэтому задам другой вопрос касающийся категории б/у. — Цзян Чэн! — А-а, вот вы о чем, — тактично улыбнувшись, Лань Хуань обхватил пальцами чашку. Он настолько идеально вписался в эту созданную Вань Инем игру, что и правда почувствовал себя за настоящим столом переговоров. Си Чэнь уже знал, что Цзян Чэн хоть и имеет затруднительное финансовое положение, однако сам, будучи птицей высокого финансового полета был чертовски умен, хитер и безжалостен, прямо настоящая денежная акула. — Я думаю, что причин для беспокойства нет, ведь наша семья идет в ногу со временем и уже не так консервативна, как её бывшие поколения. Даже если молодой господин Вэй и был в такого рода отношениях до свадьбы, это особо на результат не повлияет. — К тому же, эти отношения были у него со мной. Стрельнув глазами на несвоевременно подавшего голос Лань Ван Цзи, Цзян Чэн громко и высокомерно хмыкнул. — Становись в очередь, — встав и достав из комода довольно-таки толстую тетрадь, Цзян Чэн бросил её на стол. — У меня всё записано. Кстати, этот список можно использовать как приглашённых гостей со стороны «невесты». — Цзян Чэн!!! — Захлопнись, пока старшие ведут беседу! Почему этот хрен ведет себя так, словно ему очки мылом натерли? — кипятился Вань Инь. — Или ты их ему тоже облизал, и у него сбился фокус? Как я вообще могу доверить тебя семье которая хитроумно выманила нас из Европы, преследуя какие-то подозрительные цели, или, что еще хуже, неподобающие намерения! — Ты не заметил, что именно это ему и нравится? — в тон ему хмыкнул Лань Чжань, и Вань Инь испепелил его своим напряжённым взглядом. — Заметил. Но у меня, слава богу, на очках мыла нет, вот только две занозы в заднице капец как бесят. Он резко вскочил с места, из-за чего его стул со скрипом проехался по полу кухни, и встав в наиболее угрожающую позицию, наклонив корпус вперед, он с пренебрежительной ненавистью уставился на двух вторженцев, что, как ему казалось, пришли нарушить его жизнь. — Вань Инь! — видя, что Цзян Чэну совсем плохо, и что он всё сильнее теряет над собой контроль, Вэй Ин не на шутку испугался. Цзян Чэну нельзя было так сильно нервничать, и судя по его виду он испытывал сильнейшие муки внутри своего сердца, потому что его побелевшее лицо и суженные зрачки глаз придавали ему не просто угрожающий, а прямо-таки убийственный вид. — Позволь мне сделать этот выбор в пользу своего сердца, ведь я же старше… — Закрой свой рот! — схватившись за голову, закричал Цзян Чэн. — Еще до смерти твоих родителей они взяли с нас слово, что в случае чего мы позаботимся о тебе, а незадолго до кончины моего собственного отца он взял с меня клятву, что я ни за что не оставлю тебя и буду заботиться о тебе, защищать и никогда не брошу! Вэй У Сянь, мы знаем друг друга столько лет, мы делили одну боль на двоих, а сколько дерьма нам пришлось пережить! Разве эти Лани, которых с детства укутывали в вату, что-то могут знать о жизни полной нищеты и страха, о том, как страшно ночью остаться под мостом или какие муки мы с тобой испытали, когда убегали от тех, кто пытался отправить нас в колонию для несовершеннолетних. А то, что состояние моего отца после его смерти разграбили, потому что я тогда был еще совсем ребёнком и не смог защитить ни наши деньги, ни дом, ничего! Мы остались одни, и все, что у нас было, лишь мы сами, а сейчас ты с таким несчастным лицом просишь меня отдать тебя неизвестно кому? Да я лучше сдохну, чем позволю себе вот так с руки, будто какую-то рухлядь, отдать тебя первому, кто захочет забрать! Он мог даже заплакать, но все его слезы уже давно пролились, оставшись памятью событий минувших дней, а вот Вэй У Сянь, который начал громко рыдать, кинулся ему на шею и, крепко держа, всхлипывал ему в шею. — Ты так заботишься обо мне… — плача, дрожащим голосом сказал Вэй Ин. — Прости, прости меня, Цзян Чэн. Ты единственный, кто никогда меня не оставит, и кто переживает за меня, я знаю это. Прости меня, что я совсем не подумал о твоих чувствах, мой дорогой, мой единственный шиди. Шисюн ни за что не покинет тебя и не даст себя увести без твоего согласия. Лицо Цзян Чэна мгновенно просветлело. Сцепив руки на его спине он крепко обнял его, одновременно зыркнув глазами на Лань Чжаня, и в этот момент его губы растянула улыбка такого превосходства, что стала похожа на оскал Гринча из известного мультфильма. Ну конечно же он не отдаст свое сокровище, которое любил (терпел) на протяжении стольких лет… без боя. «Посмотрим, что ты, молодой господин Лань, предпримешь там, где выражение твоих дохлых глаз и деньги не имеют никакой власти, — не снимая с лица улыбку, думал Цзян Чэн. — Думал, всё будет так просто? Я своего Вэй Ина никому не отдам. Проторговались, чертовы Лани, дьявол вашу душу дери!» Лань Ван Цзи и Лань Си Чэнь сидели с одинаково ровными спинами и не произносили ни слова, пока Вэй Ин рыдал в объятиях Цзян Чэна, по глазам которого можно было понять, что эту крепость так просто не возьмешь. «Он твой», — лишь посмотрев в глаза Лань Чжаня, прочитал Лань Хуань, после чего стул его брата отодвинулся, и он встал, поклонился главе дома и попросил Вэй Ина проводить себя, и хоть на это получил неохотное одобрение главы семьи. Лань Хуань же, сославшись на то, что безумно хочет перенять опыт Цзян Чэна в делах касающихся падения стагнаций остался и попросил лишь еще одну чашечку чая.

***

Выйдя на лестничную клетку они молча подошли к лифту, Вэй Ин нажал кнопку и искоса посмотрел на Лань Чжаня. Тот выглядел спокойно, даже спокойней обычного, и молчал. Когда двери лифта разошлись, и они вошли внутрь, прежде чем дверь закрылась обратно кто-то вскочил вслед за ними и согнулся в пояснице, шумно выдыхая воздух. — Прости, мужик, — вяло извинился он, чуть задев ногу Лань Чжаня. — Мне тоже на первый. Лифт тронулся, и мужчина, не удержавшись, чуть наклонился назад, на этот раз немного задев уже Вэй У Сяня, и обернувшись, дабы попросить прощения, так и застыл. — Ой западло… — отвернувшись, почти что простонал он. — Опять с этим голубым в одном лифте еду! Вэй Ин тут же нахмурился и отвернулся. Этот человек был его соседом, жил буквально через одну квартиру, и так получилось, что часто видел его выходящего женской одежде, и тогда еще не зная, что Вэй Ин не женщина, даже пытался познакомиться, однако Цзян Чэн, прознав об этом, весьма недружелюбно объяснил ему суть вещей и довёл несчастного до истерики своими угрозами и криками. Вань Инь и так стал причиной, что никакой дружбы между ними и соседями на их этаже и речи быть не могло: отпугивая всех Цзян Чэн из кожи вон лез, чтобы все в округе обходили их десятой стороной, до того недружелюбным и зловредным он был. — Пойди и поиграй где-нибудь, пока будешь ждать меня, — когда двери лифта открылись, и Вэй Ин вышел первым, сосед, который было ломанулся вслед за ним оказался у задней стены, и пока Лань Чжань дал Вэй У Сяню деньги на мороженое, чтобы тот не скучал, пока его ждет, стал к нему спиной, повернувшись лицом к соседу. Двери лифта захлопнулись, а Вэй У Сянь, выплыв на улицу, поджал губы, обиженно сверля взглядом довольно чистое небо, и задыхаясь от возмущения немедленно набрал Цзян Чэна. — Вань Инь, я больше не могу этого выносить! — В чем дело? — сидя напротив как ни в чем не бывало улыбающегося Лань Си Чэня, из-за чего по спине мужчины то и дело пробегал холодок, звонок Вэй Ина немного вывел его из ну очень напряженного состояния. — Я хочу поменять пол. — Если ты про гнилые доски, то я не возражаю, — зыркая на то, как длинные пальцы Лань Хуаня тискают его чашку, пробормотал Цзян Чэн. — Однако что-то мне подсказывает, что говоришь ты далеко не о ремонте. — Ну так вот, я говорю о том… — А теперь ты послушай, — предсказуемо негативно начал Цзян Чэн. — Скоро будет ровно как фиг знает сколько месяцев как мы в нашей квартире даже не можем поменять замки, и если вдруг в нашем неблагоприятном районе пойдет слушок, что вместе со мной живет девушка, всех воров района сюда начнет манить не только моя банка со сбережениями. Ты уже удалил себе зуб, растратив половину нашего месячного бюджета с какой фразой? «Цзян Чэн, тот доктор был таким симпатичным, я просто не мог уйти не оставив ему больше». Помнишь, как в очередной раз придя от «доктора», ты ввалился домой возбуждённый как мартовская кошка, и мне пришлось макать тебя головой в тазик с холодной водой как паршивого, нагадившего где-то по-тихому котенка? Я тогда так и не понял, ходил ли ты в стоматологию или же в тематическое заведение, нагло соврав мне, что пошел удалять зуб. Но был тот зуб или нет, однако денег ушло немало, а теперь представь сколько с тебя сдерут за кастрацию чего-то более весомого. Значит так, денег на операцию нет и не предвидится, а если ты будешь настаивать, то в кладовке у меня завалялись прекрасные садовые ножницы. Еще одно подобное слово, и я проведу тебе операцию по смене пола без хирургического вмешательства, ты меня понял? Выпалив всю эту длинную тираду как на духу, Цзян Чэн как обычно, без предупреждения сбросил вызов, и частые гудки в ушах Вэй Ина вынудили его заскрипеть зубами от досады. Нет, ну видали, какой жадный злыдень! Денег на операцию, ему, видите ли, жалко. А то, что Вэй Ин подвергается постоянным оскорблениям, это ничего? Хотя, тут уж Вэй У Сянь не прав, поскольку Цзян Чэн добросовестно отправлял на больничную койку любого, кто посмел бы обидеть его шисюна даже когда он в юбке. И потом, Вэй Ину никогда и не хотелось поменять пол, но наговорить всяких глупостей не имеющему терпения Цзян Чэну было святым делом. Это была почти как терапия, благодаря которой они оба сбрасывали нервное напряжение. — Всё еще злишься? — низкий полушепот у самого уха заставил Вэй Ина подскочить и радостно улыбнутся. — Ты вернулся! — кинувшись ему на шею, счастливо воскликнул он. — Ой, а что с тем мужчиной? Ты же ничего не сделал ему? — Ну, он обидел тебя, — обнимая его за талию, спокойно сказал Лань Чжань. — Я просто попросил его больше не говорить тебе таких обидных слов, с людьми вообще нельзя разговаривать подобными словами и тоном. К тому же, видно было, как тебя задело его невежливое восклицание. Вэй У Сянь прищурил взгляд. — Ты же ничего с ним не сделал? — сузив глаза, подозрительно спросил Вэй Ин. — Абсолютно, — заверил Лань Чжань. — Хотя… У вас дверь очень старая, штукатурка местами осыпалась, и слово за слово я попросил его устранить это обстоятельство. Платить не нужно будет, он с радостью согласился исполнить эту маленькую просьбу, так ему стыдно перед тобой. Не переживай ни о чем и не хмурься больше, я этого не люблю. Твое лицо очень красит твоя счастливая улыбка. Но Вэй У Сяню было далеко не до смеха. Сосед был очень зловредным, почти как Цзян Чэн, вот только у Цзян Чэна было шесть кубиков пресса и сильные руки, а у соседа лишь пятьдесят килограмм веса и незалеченная язва, так что ясно было, в чью сторону шел перевес сил. Решив не портить себе впечатления от их прогулки, Вэй Ин очень быстро отбросил от себя эти мысли, и взяв за руку Лань Чжаня с довольным лицом шествовал вместе с ним по улицам, наслаждаясь безоблачным летним деньком. Они купили одно мороженое на двоих, с удовольствием его съели, уединившись в тени парковой аллеи, поворковали на тему совместного вечера, вспомнили тот злосчастный день с горничными, но вот когда разговор случайно свернул в сторону Цзян Чэна, в глазах Лань Чжаня скользнул едва заметный холодок. Вэй Ин, пытаясь оправдать своего шиди, довольно уклончиво отвечал на некоторые вопросы Лань Ван Цзи, но так как он был тем еще треплом, то фильтр между его мозгом и языком вскоре вновь забарахлил. — Он, кажется, совсем не любит людей, — скромно заметил Лань Чжань, на что Вэй Ин устало закатил глаза. — В отношении людей у Цзян Чэна было лишь одно короткое мнение, цитирую: «Они просто, бл*ть, тупые!» Всё, дальше он в человеческую природу не заглядывал. В юности он даже брал блокнот и записывал в нем имена всех тупорылых людей, что встречались ему в течении всего дня, обычно он фиксировал 20-30 имен точно, а когда он их систематизировал, то обычно раздраженно причитал: «Черт, сколько же тупых ублюдков ходит вокруг, это что, какой-то вирус?» У него очень низкий уровень терпимости к, как он там выразился, тупой херне. Это второй пункт в его списке ходячих опухолей. — А что насчет более естественных потребностей? — хоть он и не подавал виду, но то, с какой скоростью был задан этот вопрос вполне выдавало его особый, не дающий покоя интерес. — Я о сексуальных предпочтениях. Должны же они у него быть, он всё же мужчина, и какая-нибудь девушка обязательно да… — Что? — искренне удивился Вэй Ин. — Сексуальные отношения? С Цзян Чэном? Не может такого быть! Из всего человеческого Вань Инь заинтересован только в деньгах. — Может ему больше нравятся пикантные журналы или особая литература? — Кому? Цзян Чэну? Хотя не знаю, у него и правда есть один плейбой, и тот 1996 года, — проследив удивленный взгляд, уточнил: — Купил когда-то на барахолке по скидке, и всё еще нудит, что это была самая тупая трата денег его жизни. Знаешь, хоть он и человек, но впечатление создаётся такое, что всё человеческое ему чуждо. Он то ли боится их, то ли ненавидит, то ли просто не может понять. В любом случае, похоже, не родилась еще та женщина, которую бы он от себя не отогнал. — А он не пытался менять о людях свое мнение? — Пытался, — утвердительно закивал головой Вэй Ин. — Хотя это было сложно, но он пытался, и обычно его терпение заканчивалось спустя восемь секунд после начала общения. Хотя, знаешь, ввиду того, сколько зла изрекал его рот, сложно поверить, но люди ему вообще-то нравятся. Ну, как-то по-своему, но они ему всё же нравятся. — Я думаю, что они ему нравятся короткими очередями, — заметил Лань Чжань. — В смысле? — Полагаю, что перестают они ему нравиться в течении более длительного времени чем та минута, что ему еще удается сдерживаться. У него всё в порядке с ними ненадолго, пока оппонент не исчерпает лимит его раздражения. — О-о… — Думается мне, что для него идеальное общение представляет собой краткий обмен жизненно-важными кусками информации. Скажи, не возникало ли у него часом желания отправиться в кому? Вэй Ин пораженно посмотрел на Лань Чжаня. — Мне кажется это идеальный вариант для его нервов, — как ни в чем не бывало, спокойно продолжал Лань Ван Цзи. — Тихонько лежать и гадить под себя, пока трубка подает телу все питательные вещества, а там уже без разницы, кто порывается доставить тебе какое-то беспокойство. — Эм, Лань Чжань, почему мне кажется, что из твоих уст это прозвучало не как вопрос, а как предложение? — изогнув бровь, лицо Вэй Ина слегка нахмурилось. — В любом случае ему такое не по вкусу. Совсем другой вопрос если бы весь мир отправился в кому, вот такое предложение он с удовольствием рассмотрит. Порывшись в памяти и так и не вспомнив хотя бы одного более-менее порядочного достоинства Вань Иня, Вэй У Сянь слегка загрустил, так как тот парад бессовестности и аморальности, что устроил за столом Вань Инь, да еще и перед братом Лань Чжаня вынуждал его щеки пунцоветь от смеси стыда и горя. Ну вот как он выйдет замуж, если у его шиди такие огромные (почти как его раздутое эго) запросы! Не успел он как следует это обмозговать, как ему на телефон пришло сообщение, содержание которого вынудило его веко нервно задёргаться.

«Дорогой друг. Если ты немедленно не вернешься в наш теплый уютный дом, я сожгу всю твою одежду, а что не сгорит, то понадкусывают песики. С пламенной любовью, Цзян Чэн».

— Вот псих ненормальный, — зло прошипел Вэй Ин, шумно захлопнул мобильный. — Черт, похоже он не шутит. Лань Чжань, который боковым зрением увидел то сообщение, немного удивил Вэй Ина, совершенно спокойно спросив: — Ты так думаешь? — Он не употребил ни одного мата в этом письме, значит разозлен настолько, что вконец рехнулся. Лань Чжань, прости меня, я так хотел провести этот вечер с тобой и хоть как-то оправдаться за весь тот кошмар, что тебе пришлось выслушать… — Ну так оправдывайся, — его губы разошлись в теплой улыбке, и снова обхватив его за талию Лань Чжань приблизился и коснулся своей щекой щеки Вэй Ина. — Н-нет, перестань, — у слишком чувствительного Вэй У Сяня от такой невинной ласки начали подкашиваться колени. — Мне так стыдно, что я боюсь смотреть тебе в глаза. Но всё же не устояв перед соблазном поднять свой взгляд, Вэй Ин столкнулся глазами с удивительно светлым, полнившемся безграничной любовью взглядом Лань Ван Цзи, что уже топил его в своих теплых нежных глубинах. — Так ты был серьезен сегодня? — тихо, едва разборчиво спросил Вэй Ин. — И правда хочешь, чтобы я был твоим… — Хочу, — даже не дав ему закончить, тут же ответил Лань Чжань. — Очень хочу, даже не представляешь, как я этого хочу и как долго я к этому шел. Когда ты сбежал, я подумал, что всё делал не так, поэтому дал себе слово, что впредь буду делать все так, как того захочешь ты. — Но разве не ты отказал мне, когда я попросил тебя надеть для меня кроличьи ушки? — улыбнулся Вэй Ин, мягко погладив его по лицу. — Ты смутил меня, — оправдывался Лань Чжань. — Однако сейчас попробуй что-нибудь попросить у меня и увидишь, найдешь ли отказ хоть в чем-нибудь. Лицо Вэй У Сяня пунцовело и горело, жар его щек теплыми волнами касался лица Лань Ван Цзи. Оглядевшись по сторонам он было потянулся, чтобы поцеловать его, когда неожиданный сигнал полученного сообщения прервал их маленькую идиллию. На этот раз отозвался телефон Лань Ван Цзи. Посмотрев на текст, глаза его чуть сверкнули, отразив на своей поверхности блики солнечного света. — Оставайся сегодня у меня, — прижав его к себе чуть крепче, проворковал Лань Чжань. — А как же Цзян Чэн?.. — чувствуя, что еще немного, и он сам начнет проситься, чтобы эти руки отнесли его домой к господину Ланю, дыхание Вэй Ина преисполнилось плохо скрываемым возбуждением. — Сказал же, нас никто не побеспокоит, — убеждал Лань Чжань. — Твой… шиди неожиданно принял приглашение моего брата посетить нашу компанию, и сегодня ночью его дома не будет. — Подожди, но сейчас же день. Как это его ночью не будет? — У корпорации банкет сегодня, а Си Чэнь никогда не ходит туда без сопровождения, а твой… шиди, — он делал невероятные усилия, чтобы прилично обращаться к Цзян Чэну, хотя судя по паузам с его губ рвалось что-то явно непечатное, — не откажет себе в удовольствии полакомиться элитным алкоголем, к тому же зная его вкусы он будет счастлив, когда попадёт на этаж бухгалтеров и аналитиков, а еще, когда просчитает все ведущие акции на два квартала вперед. Тяжело это признавать, но если бы он серьезно занялся своей карьерой, уже давно мог бы занимать ведущее место на Уолл-Стрит. «Знал бы ты, как он, когда-то воодушевись примером отца, желал крутиться в высоком бизнесе», — с грустью подумал Вэй У Сянь, вспоминая, как и его мечты, и мечты Цзян Чэна в одно мгновение стали не большим, чем пылью и морем пролитых слез.

***

Издавна повелось, что в доме «Цзян-Вэй» утром стояла практически могильная тишина, будто они жили не в неблагоприятном районе, а где-то в самом центре дьявольской пустоши, где единственным источником звука мог быть лишь ветер, которого нельзя было боднуть, что стало бы истинной трагедией для Вань Иня, который спал очень чутко, и любой кто осмеливался нарушить его сон становился причиной для активации состояния Берсерка, поэтому сейчас, когда его обостренные рецепторы то и дело улавливали странные звуковые волны, Цзян Чэн не без головной боли подумал, что Вэй У Сяню нужно напомнить, что он таки не бессмертный. — Вырубай… — тяжело прохрипел он, жамкая простыни, и отчего-то они ему показались излишне нежными, будто он спал на шелках. — Вэй… Но тихие музыкальные волны все-равно не прекратили своего существования, и осторожно поднимая голову Цзян Чэн мутными заспанными глазами быстро пробежался взглядом по интерьеру комнаты, отмечая, что не видит ничего кроме яркого света, льющегося прямо в окно. — Кто разрешил тебе распахивать шторы в моей комнате?.. — снова прикрикнул он и тут же замер. К головной боли, что ранее сверлила ему голову, прибавилась еще одна в области бедер, и Вань Инь ощутил словно его мышцы кто-то вырвал, растянул и вставил обратно вместе с адской порцией боли. В его комнате шторы были чернильно-фиолетового цвета, но сейчас они почему-то были идеально белыми. Белый… Вань Инь ненавидел этот цвет потому что он был страшно не выгоден, пачкался, любая соринка на нем была видна. Как видите, Цзян Чэн испытывал ненависть лишь к тому, что непрактично и невыгодно использовать, всему остальному его шипастое сердечко было широко распахнуто. — Проснулись? Цзян Чэн вздрогнул. Его волосы торчали во все стороны, будто кто-то валял его всю ночь по постели, и согнав с глаз сонную пелену он обнаружил, что лежит на невозможно большой двуспальной кровати совершенно… голый. — Где я, кто я… — проморгавшись, он скосил взгляд на человека, что стоя у большого зеркала как раз завязывал галстук. — Вода и таблетка на тумбочке. Не глядя он быстро потянулся за стаканом, впихнул в рот сразу две таблетки и с шумом запил, причем его жажда была так сильна, что не то от давления зубов, не то от давления ладони, но звонкий «треск» — и по стакану пошла внушительная трещина, хотя он был не из тонкого стекла. — Как я сюда попал? — На машине, — наконец завязал галстук и надев пиджак, Лань Хуань, мягко улыбаясь, повернулся к нему лицом. — А в машину я как попал? — Вы не помните? — добродушно склонив голову, спросил мужчина. — Что не помню? — Как вас выносили сразу четверо охранников, у которых вы, кстати, выиграли в армреслинге. — У всех четверых? — Причем у двоих одновременно, — просиял Лань Си Чэнь. — Вы отказались играть в карты, потому что, ну… Ну не мог же он сказать «потому что зажлобили деньги», поэтому чуть откашлявшись продолжил. — …видимо не слишком приветствовали эту игру, а вот от армреслинга не отказались. Вы раздели их догола, кстати вот вещи, — указав рукой на кресло, Вань Инь увидел на нем груду черно-белого шмотья и разноцветного нижнего белья. — Это, как вы понимаете, ваш выигрыш. — А я тогда почему голый?! — вне себя от злости закричал Вань Инь и подтянул на себя одеяло. На этот вопрос глаза Лань Хуаня заволокла слабая поволока, и ступая в ярких лучах света он приблизился к кровати, присел на краюшек и задумчиво посмотрел на притихшего от такого пристального взгляда Цзян Чэна. — Потому что единственным, кому вы проиграли, был я, — его приподнятые уголки губ сияли улыбкой, а от чистых, почти сияющих в солнечном свете волос пахло дорогим шампунем с легкой ноткой сладости. Щурясь не то от солнца, не то от этой улыбки Вань Инь экстренно начал вспоминать события прошедшего, как он думал, дня. Так, вот он непонятно каким чудом заманенный в корпорацию Ланей под предлогом созерцания каких-то финансовых чудес соглашается заехать туда на часок, попадает в бухгалтерский отдел, потом в отдел аналитиков, ему в руки попадают ценные бумаги, он тут же, как знаток своего дела (хотя в той ситуации логичней было бы употребить «с наркоманской зависимостью к расчетам») принимается обрабатывать информацию, подсчитывает прибыль и убытки, при этом Лань Хуань всё никак не затыкается и что-то ему постоянно говорит. «Так с этим разобрались, — думал Цзян Чэн. — А потом я…» Потом он хотел уходить, но Си Чэнь, добродушно подталкивая его в спину, предложил ему остаться еще на час. Его корпорация как раз устраивала банкет в честь чего-то там, и для него будет честью, если Цзян Чэн посетит это мероприятие вместе с ним. — У меня нет костюма, — пытался отмахнуться Вань Инь, хотя перспектива бесплатной элитной еды и алкоголя уже дала трещину в его выдержке. — Мы что-нибудь придумаем, — как всегда сиял улыбкой Лань Хуань, и Цзян Чэн все же попал на этот корпоратив. Итак, самопровозглашенный (про себя, естественно) деверь, то бишь брат мужа, взяв под руку тут же одеревеневшего от этого движения шурина (брата «жены») на легкой ноге вошел с ним в зал, им тут же предложили напитки. Дальше Цзян Чэн, ну хоть убейте, но не помнил ничего, только тьму, в глубине которой копошились голоса и музыка. — Вам нужно вставать, и как можно быстрее, мы опаздываем, — вернув его из тяжелых клубившихся воспоминаний, Лань Хуань похлопал ладонью по кровати. — Куда опаздываем? — чувствуя страшную уязвимость из-за своей обнаженности, а особенно из-за того, что рядом был этот человек, Цзян Чэн съёжился, не хватало лишь острых шипов. — Как куда? — удивился Лань Хуань. — На свадьбу. — Чего??? — чуть не вскочил Цзян Чэн, но будучи завернутым в одеяло как в кокон, просто повалился на бок. — Какую еще свадьбу?! — Вы не помните? — снова наградив его этим непонимающим лицом, которое и хотелось, и одновременно жалко было бить, Си Чэнь удивлённо заморгал. — О, я немного неправильно выразился, я имел в виду репетицию свадебной церемонии. Мы же обо всем договорились еще неделю назад, на банкете, который вы добродушно согласились провести вместе со мной. Цзян Чэн завис. — Неделя? — потерянно промямлил он. — Как это… неделя? Я что, не выходил из запоя целую неделю? И погоди, не открывай пока рот со своими удивлёнными вопросами, у меня своих хватает! Я же не давал согласия на эту свадьбу, Вэй Ин не мог пойти против моей воли! — Вы ничего не помните? — снова склонив голову, ресницы Лань Хуаня удивленно затрепетали. Вань Инь заскрипел зубами. Нет, он более решительно никогда больше не станет пить. Это «Вы не помните?» уже малость въелось ему в печенку. Сколько, черт подери, он не помнит, и что важнее сколько же натворил на пьяную голову, которая не зафиксировала в памяти все эти действия! — Когда мы попали на банкет в первый день, я даже и не подозревал, что вы так долго продержитесь после такого количества выпитого алкоголя, — спокойно и даже немного весело начал Лань Хуань. Он, выросший на всем готовом, не совсем понимал фразу «добраться до бесплатного и потерять голову», что было характерно для людей среднего класса. — Мы, если вы забыли, провели время вместе шесть дней и семь ночей, и поверьте, это была лучшая неделя в моей жизни, у меня никогда не было такого замечательного спутника. Цзян Чэн поражённо захлопал глазами. — Но была она проблема: вы трезвели, а как только снова пили, и как следствие напивались, на утро всё забывали, поэтому считали новый день за предыдущий. Днем вы были в моей компании, а с наступлением вечера мы с вами вместе ходили пить, петь и танцевать. Вы, кстати, прекрасный певец, у вас такой низкий, довольно мужественный голос, что на одном из таких вечеров у нас потрескались все стаканы, когда вы решили взять высокую ноту… — Как я дал согласие на эту свадьбу? — перебил его Цзян Чэн, уже догадавшись, что без его одобрения Вэй Ин никогда в жизни не пошел бы против его слова, а значит единственная причина всего этого кошмара могла быть только в том, что Вань Инь её дал. — Как? — Вы… — Даже не вздумай снова это сказать! — схватив пальцами подбородок Лань Хуаня, из-за чего его губы свело трубочкой, Цзян Чэн гневно сузил глаза. — Давай без этих твоих штучек, коротко и ясно. Вместо ответа Си Чэнь мягко убрал его руку и потянулся своей ладонью к стоящей у кровати тумбочке, и вытащил оттуда диктофон. Нажав на кнопку комнату тут же заполонили знакомые голоса, один из которых Цзян Чэн вряд ли мог спутать. В конце концов обладателем этого грубого, вечно недовольного всем и вся голоса мог быть только он. «Господин Цзян Чэн, вам нравится эта компания?» — прозвучал голос Лань Хуаня. Вань Инь, кажется, вспомнил что это был тот самый занудный диалог в одну сторону, пока он копался в бумагах. «Да». «А как насчет этих акций? Вы находите их удовлетворяющими?» «Да». «Тогда что насчет представленного графика? Он снискал ваше одобрение?» «Да!» — уже громче гаркнул Вань Инь, точно раздражаясь этим источником шума. Он уже давно абстрагировался и перестал вникать в вопросы. «Вы согласны, чтобы господин Вэй и мой младший брат связали себя узами брака?» «Да…» Зубы Цзян Чэна свело так сильно, что лицо его исказилось, а глаза налились кровью. — У меня еще есть письменное согласие, — порывшись в том же ящичке, Лань Хуань достал оттуда стопку бумаг. — Ой, это же брачный контракт… хотя, тут и ваша подпись есть, как опекуна и поручителя. — Ты обманом заставил меня это сделать… — низко прошипел Цзян Чэн. — Поверьте, — успокаивал его Лань Хуань. — Никакого обмана нет, всё было добровольно. Господин Цзян Чэн, я ручаюсь за чувства своего брата, они самые искренние и самые честные, он безумно влюблен в господина Вэя, и я сам лично был свидетелем тому, как он страдал, когда ваш шисюн, эм, по необходимости вынужден был оставить его. Мой брат очень скрытен, очень замкнут, а господину Вэю удалось то, чего мы никак не могли за все эти годы: Лань Чжань расцвел рядом с ним, присутствие господина Вэя в его жизни сделало его счастливым. Он ведь так долго был одинок… — Замолчи… — Я понимаю, что вы, как брат, чувствуете, — Лань Хуань добродушно похлопал его по плечу. — Поверьте, мы не вправе вмешиваться в их счастье, как и не в праве мешать ему осуществиться. Пожалуйста, поверьте в нас, ведь ваша семья уже стала нам родной и любимой, и мы с радостью распахнем вам свои объятия, вам больше не придется… путешествовать в поиске дома и убежища. Разве так плохо тихо и спокойно наслаждаться жизнью под защитой большой семьи? Цзян Чэн угрюмо сверкнул на него взглядом из-под опущенных ресниц, и всё его лицо выражало лишь вселенскую обиду, будто у ребенка, которому карамель на палочке заменили морковкой с грядки, при этом сказав улыбаться и делать вид, что он счастлив. — А почему у меня бедра так болят? — вспомнив о колющей боли, Вань Инь пошевелил ногами. — Ну, вчера вы поспорили, что с одного раза сможете затмить Ван Дамма, но так как двух грузовиков у нас не было, а под ногами был кафель, вы решили сделать это на стульях. В итоге с первого раза только они и разъехались, а ноги у вас болят, потому что с пятой попытки сесть на поперечный шпагат у вас всё же получилось. От такого ответа ему, как слушателю, страх как хотелось уронить челюсть, однако внезапно поднявшая с похмелья голову гордость не позволила это сделать. Боже мой, подумать только, последний раз он садился на шпагат в балетном кружке, в который его заставила ходить его драгоценная матушка. Об этом не знал даже Вэй Ин, и мужчина скорее умрет, нежели хоть кому-либо когда-нибудь позволит узнать об этом пожизненном позоре. Конечно же он не знал, что тот же Вэй Ин сохранил несколько уцелевших фотографий, одну из которых носил в своем кошельке. В конце концов вот уже много лет у него была прекрасная возможность видеть премиленького, еще не искаженного вечной злобой маленького Цзян Чэна в розовом трико в позе умирающего лебедя, танцуя которого он то ли пытался самоубиться, то ли добить этого самого лебедя… — Так почему я голый? — наконец задав вопрос, который мучал его больше всего, Цзян Чэн уставился в светлые глаза Лань Хуаня. — Прошу, не волнуйтесь. Помимо того, что я сдерживал вас, когда вы снова рвались петь и танцевать, других неподобающих действий к вам совершено не было, — успокоил его Си Чэнь. — А голый вы, потому что я вас «раздел». Ранее я уже говорил, что вы мне проиграли в армреслинге, и я не настаивал, чтобы вы снимали одежду после каждого проигрыша, но на этом настаивали вы, и я не смог вас остановить, поскольку вы мне угрожали… — Угрожал? — удивился Цзян Чэн. — Вам? Чем же? — Ну, — отведя глаза, Лань Хуань чуть зарделся. — Вы клялись и божились, что если я не приму выигрыш, вы никогда… никогда не покинете этот дом и будете жить здесь до тех пор, пока я вас не… не «раздену». «Поэтому та ужасная дилемма с которой я столкнулся, и не давала мне вас раздеть, учитывая такую угрозу, и одновременно призывала это сделать, поскольку вы находились в моем доме по своей воле и даже улыбались…» Он смущенно отвернулся, а Цзян Чэн, чье лицо вытянулось, решил, что, учитывая всё то, что он натворил ранее, ему просто не хватит бесстыдства покраснеть за компанию.

***

— Нет, я решительно не могу это сделать! Круто повернувшись, Вань Инь, чье лицо от бледного сменялось зеленым, а потом вообще багровело от злости шумно закрыл входную дверь и направился вглубь особняка. — Господин Цзян Чэн! — Как же стыдно! Цзян Чэн явно не рассчитал силу, и было успевший придержать его за плечо Лань Хаунь опустился, в прямом смысле этого слова, к его ногам, потому что зацепился носком туфель за ковер и кое-как пытался его удержать. — Эта грёбаная цветочная арка! — продолжал причитать Цзян Чэн. — Белая! Почему она белая, у нас разве похороны?! Хотя постойте, уж сегодня-то я точно буду отпевать свое чувство собственного достоинства, если хотя бы один мой глаз узрит эту мерзость еще раз. Он успел переодеться в ту же одежду, в которой был неделю назад, то есть был в обычной футболке, фиолетовом летнем кардигане и штанах. Он наотрез отказался надевать костюм, галстук, туфли, и вообще заявил, что более не видит смысла жить дальше. — Ну кто так делает?! — кричал он вцепившемуся в его ногу человеку. — Разве так можно, чтобы один мужчина женил себя на другом? — Но у них это радость. — Хренадость! — возмущённо завопил Цзян Чэн. В то же время снаружи вовсю шла подготовка к репетиции брачной церемонии. Рядами были расставлены стулья, между которыми шла зеленая дорожка из аккуратно подстриженной травы идеально зеленого цвета. Вэй Ину казалось, что Лань Чжань лично подстригал каждую травинку, потому что зеленый ковер был настолько идеальным, что все травинки шли в одну длину. Он присел и погладил этот пушистый ковер, но на удивление трава была очень ершистой. Внезапно Вэй У Сянь заулыбался. — Что такое? — внимательный к любым изменениям в его поведении, Лань Ван Цзи уже присел рядом с ним. — Ничего, — уголки губ Вэй У Сяня так и остались приподнятыми. — Просто я слышу огненные вспышки кое-какого голоса. Цзян Чэну предложили быть ведущим на их свадьбе, и можно представить насколько Вань Иня «обрадовала» эта возможность, поскольку она автоматически лишала его участи быть подружкой «невесты». — Твой старик не придет? — меняя тему, не без легкого смешка спросил Вэй Ин. Лань Чжань предпочел тактично промолчать. Лань Ци Жэню он представил Вэй Ина сразу на следующий день после того, как Лань Хуань локализировал огромное препятствие в лице одного сквернословного уб… В общем, Ван Цзи решил, что нужно ковать железо, пока горячо, и позвал Вэй Ина в дом их дяди, дабы представить его как своего избранника. Дядя и раньше знал, что есть некий Вэй У Сянь, которому его племянник уделяет почти всё свое свободное время, и даже не отреагировал на слово «спутник», стоящее рядом с этим именем, подумав, что возможно это какой-то новый секретарь или что-то такое. Каково же было его удивление, когда тот самый «секретарь», вальяжно усевшись в его самое любимое кресло и перекинув ногу на ногу был представлен Лань Чжанем как спутник, однако не просто спутник на мероприятия или приемы, а… спутник жизни, будущий супруг! Ци Жэня едва не хватил удар, его пальцы сами по себе согнулись на подлокотниках, ногти глубоко вошли в велюровую обивку. Он не мог поверить, что его любимый племянник, его гордость вот так открыто заявит, что желает соединить себя узами брака с… с… — Лань Чжань… — словно на последнем издыхании едва ли пролепетал он. — Ты же послушаешь дядю, верно, ты ведь такой хороший мальчик… — Уже нет, — весело отозвался Вэй Ин. — Да и что греха таить, никогда он им и не был. Расслабься дедуля, твоему племяннику это очень даже нравится. Брови Лань Ци Жэня дёрнулись одновременно с бородкой. — Как ты мог допустить, чтобы твой «туз» побила какая-то шестерка?! Во времена своей бурной молодости он был заядлым картёжником, и это был единственный его грех за всю жизнь, однако в моменты большого шока он мог удариться в терминологию своей блестящей карьеры игробоя. — Ну, просто я козырная, — вовсю заулыбался Вэй Ин, решив поддержать, как он считал, юмор дяди. Но Лань Ци Жэню было далеко не до смеха, ведь в конце то концов, пусть даже и мужчина, но почему именно этот бесстыжий, нищий, без высокой родословной террорист! — Я его люблю, — просто и без обиняков ответил Лань Ван Цзи, и Ци Жэнь схватился за сердце. Точно такую же фразу произнес его отец, когда привел в их дом свою будущую жену, даже выражение лица совпадало! Пока они вспоминали былые деньки на горизонте замаячила довольно интересная парочка. Один, чье лицо сияло, будто ему очки мылом натерли, а другое, мрачное и озлобленное. Вэй Ин радостно помахал им рукой. Цзян Чэн даже причесался, и в его руке не было пистолета, пальцы до побелевших костяшек сжимали один только воздух. — Дай-ка мне это, — подойдя к арке и вырвав из рук испуганного Не Хуай Сана микрофон, Цзян Чэн прокашлялся и ненароком скользнув взглядом по присевшему в первом ряду Лань Хуаню, что выжидающе и с интересом смотрел на него, чуть не закашлялся так, чтобы «нечаянно» задохнуться насмерть. — Итак, джентльмены и… еще джентльмены, прошу минуту внимания, ведущий похо… свадьбы на связи. Странно было, но на репетиции не было ни одной женщины, даже флористы поголовно были мужчинами, а приютившись на задних рядах сидели коллеги Си Чэня и Ван Цзи. — Итак, в этот радостный день позвольте мне уведомить одну счастливую пару, что я, Цзян Чэн, чуть богу душу не отдал, как только услышал о столь большой и чистой любви между своим шисюном и этим… «прекрасным» человеком, — он явно делал над собой усилие, чтобы с его губ не срывались непечатные слова. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы своими глазами увидеть, как происходит то, за что в некоторых странах сажают на электрический стул, однако мне, как человеку с высокими моральными принципами, он может пригодиться уже сейчас. Я смотрел Зеленую милю, на моих бёдрах болталась юбка и я чуть не сдох от пояса для чулок, так что да, мне уже ничего не страшно, можете в этих чулках меня даже похоронить, мой труп возражать не будет… может быть. «Да ты же встанешь с могилы, чтобы придушить меня, если бы я такое сделал», — заулыбался Вэй Ин, стоя в нескольких метрах от цветочной арки и держа под руку Лань Ван Цзи. — К чему я веду? А, точно. Своего любимого шисюна я помню с пеленок, и мне кажется, что еще вчера я менял ему подгузники, а сегодня он уже привел в дом мужчину, представив этого породистого жеребца как свою будущую партию. Я, как глава семьи, разумеется, принял его с распростёртыми объятиями, в конце концов когда еще выпадет такая замечательная возможность скинуть со своей спины горб, когда кто-то другой добровольно соглашается его носить, и плевать, что мой шисюн красивее любой девушки, что не один раз подчёркивал активными действиями, воруя у меня деньги на губную помаду, и еще более плевать, что его будущему мужу это нравится до чертиков, и каждую ночь, проведенную вдали от него или с ним, он страшно любит воображать какая же шлюха его жена (только с ним и для него, разумеется), поэтому я не удивлен, что этот фрукт он узнал даже в платье. Минуя все препятствия они в конце концов очутились здесь, и я искренне желаю поскорее это закончить, дабы мое сердце не разорвалось от такого «счастья»! Выбросив микрофон, что при столкновении с землей издал характерный звук, Цзян Чэн, чуть задыхаясь, жадно хватал ртом воздух и, поклонившись в пояс, сошел с возвышения, направляясь в сторону самых дальних рядов. — Гости будут без ума от такого ведущего, — искренне захлопал в ладони Си Чэнь, и мигом подорвавшись с места отправился вслед за ним. — Вы прекрасный оратор, господин Цзян Чэн, у вас замечательное чувство юмора. — Китайцы люди без комплексов, — иронично заметил Цзян Чэн. — А у меня проблемы с тормозами. Однако вы первый, кого не перекосило от возмущения. — Как можно, — приобняв его за плечи, добродушно повел Си Чэнь. — Вы такой, какой вы есть, к чему притворяться? Мне очень нравится, когда вы начинаете говорить. Так как слышать подобное для Цзян Чэна тоже было впервые, он на мгновение забылся и даже не одернул его руку. В конце концов никто еще не хвалил его за то, какая он бескультурная сволочь. Внезапно взгляд его застыл, а тело резко остановилось как раз тогда, когда они уже дошли до предупредительно севших на задние ряды помощников компании и нескольких друзей семьи. — Ты! — низко прорычал Цзян Чэн, крепко сжав зубы. — Так вот под чьим крылом всё это время прятавшись ты подгаживал на все мои махинации! Цзинь Гуан Яо, который с удивленными, широко распахнутыми глазами тоже посмотрел на Цзян Чэна как раз всосал сладкий лед на палочке и удивлённо заморгал. — Вы знакомы? — удивился Лань Си Чэнь. — Были когда-то в отношениях, — широко улыбнулся Яо, извлекая двадцать сантиметров сладкого лакомства изо рта. — В финансовых, разумеется. — Ты же кинул меня как последняя крыса! — Воу, притормози, — кое-как увернувшись от удара ноги, Яо ревностно защищал мороженое. — Это всё Вэнь Цин виновата, потому что ты её кинул. — Но в отличие от тебя наши с ней отношения не были повязаны одним лишь бизнесом. — Да как раз потому, что не были «повязаны», она тебе и отомстила, — откровенно заржал Яо. — Кое-кому не хватило сноровки впустить в неё свои «возможности» хотя бы на полшишечки. О, или молва не лжет, и ты действительно страдаешь эректильной дис… — Не волнуйся, — не дав ему закончить, низко выдал Цзян Чэн. — Чем бы я там не страдал, а засадить тебе по самые гланды всё еще могу, вот только не решил пока чем. Цзинь Гуан Яо развеселился пуще прежнего и назидательно начал заглатывать свое лакомство, не отрывая взгляда от Цзян Чэна, все время ему подмигивая. — Где здесь высоковольтная вышка?! — рассвирепев не на шутку, начал метаться мужчина. — У меня в сумке были провода. Сегодня я вылечу этого ублюдка шоковой терапией, пока не оплавлю ему кости! — Мальчики, не ссорьтесь, — встав между ними, пытался воззвать к примирению Си Чэнь. — Сегодня же такой прекрасный день, а вечером будет банкет. Господин Цзян Чэн, я понимаю, вы на что-то обижены из-за Яо, но я думаю, что мы всё решим. Он очень ценный сотрудник моей компании и мой ближайший, самый доверенный друг… Ресницы Яо затрепетали, и он наигранно засмущался, похлопывая кресло рядом с собой, тем самым приглашая Цзян Чэна наконец-то сесть и заткнуться. «Ценный сотрудник, как же, — зло подумал Цзян Чэн, когда не без усилий Си Чэнь все-таки усадил его на стул как раз между собой и Яо. — Небось рвет глотку на пару с ним в караоке-баре, вот и резко стал «ближайшим» другом, псина нечестивая…» Причмокивания Яо на мороженом сильно раздражали Цзян Чэна, учитывая то, что делали это нарочно и не без улыбки, но как будто этого было мало, под цветочной аркой вовсю шла свадебная церемония, и хоть это была репетиция, но у Вань Иня было такое ощущение, что он уже попал в ад. — Вы будете менять фамилию? — неожиданно спросил Лань Хуань, чем отвлек Цзян Чэна от мысленного самовозгорания. — Зачем? — Вы не помните? Черт, только не снова. Цзян Чэн сделал такое лицо, словно бы одним махом проглотил два литра лимонной кислоты. Что еще он успел сделать, пока этот садюга поил его всю неделю и измывался над ним в караоке и армреслинге! — В Китае, как вы знаете, невозможно узаконить брак между двумя мужчинами, так что эта церемония как бы просто дань традиции, не более, однако учитывая наши законы мы можем прибегнуть к усыновлению, что и прописано в брачном договоре с уже четырьмя имеющимися в нем подписями, включая вашу. — Что-что? — быстро-быстро заморгав, Цзян Чэн нутром почувствовал, как будто что-то вроде верёвки или цепей начинает пеленать его со всех сторон. — Мы с Ван Цзи старше вас, поэтому опекунство лежит на наших плечах, а посему после свадьбы наша семья возьмет документальную и физическую ответственность за вас двоих, включая ваше проживание, счета, передвижения, паспорта, а так как господин Вэй и мой младший братик уедут из страны в свадебное путешествие на неопределённый срок, то он очень просил, дабы я позаботился о вас, и даже настоял на том, чтобы вы переехали в нашу резиденцию, однако во избежание некоторого рода… затруднений было бы лучше, если бы вы сразу сменили фамилию, тем самым окончательно войдя в состав семьи, — спокойно и размеренно выпалив всё это, Лань Хуань слегка склонил голову в доброжелательной улыбке. — Когда можно будет перевезти ваши вещи? Не передать словами какое глупое и одновременно зверское выражение застыло на лице Цзян Чэна, пока он слышал весь этот… приговор. Да, точно, это звучало как приговор судьи перед тем, как посадить его в камеру на неопределённый, как выразился Лань Хуань о путешествии новобрачных, срок. Это что же получается? С подачи одного накрашенного ублюдка семья Ланей заимеет полную власть не только над Вэй Ином, но и над самим Цзян Чэном? Откуда столько подписей под нужными договорами, и самое главное, как они быстро и своевременно были составлены! А Лань Хуань всё так и продолжал смотреть на него глазами оленёнка Бэмби, хотя Цзян Чэн уже давно понял, что никакого оленёнка никогда и не было, это же грёбаный дракон в личине выпадающего из-под подозрений барашка! Внезапно осознав, под какой контроль его самого пытается затащить эта семейка под предлогом этой свадьбы, Цзян Чэн мгновенно поймал бледного. — Нет! — закричал он, и выхватившись побежал прямо по чужим коленям, сперва залезая на Яо, наступив подошвой прямо тому в причинное место, чуть ли не раздавив самое дорогое, и вот так бежав по чужим коленям, свалился на зеленую дорожку, попереворачивав стулья, и как ошалелый кинулся к цветочному алтарю, — Он не согласен! Я против, я возражаю против этого брака!!! Вэй Ин, поглощенный неусыпно смотрящими в него глазами Лань Чжаня сперва не обратил внимания на этот надвигающийся на него вал, и только тогда, когда в него втаранилось нечто на скорости 25 километров в час понял, что буквально отлетает от алтаря на приличных три или четыре метра, буквально схваченный в охапку крепкими клещами, которыми его обвил Цзян Чэн. — Я так и знал! — еще не успевший прийти в себя Вэй Ин увидел, что вместе с ним Цзян Чэн прихватил и те самые бумаги, на которых он уже поставил подпись. — Это церемония настоящая, ты подписал реальный документ о «бракосочетании», идиот! Едва Вэй Ин открыл рот, чтобы сказать, что и так собирался выходить замуж, какая к черту разница, сейчас подписать эти бумаги или позже, когда Вань Инь движением разъярённого зверя с шумом запихнул бумаги себе в рот и начал жевать. У него уже был подобный опыт, и он знал, что лучшее место, где их никогда не найдут, это желудочная кислота, которая в его теле способна была растворить даже флэшки и цифровые носители. Схватив Вэй Ина за руку он помчался к выходу из особняка, увидел припаркованный мотоцикл. Всего двадцать секунд, и он, прибегнув к своим личным секретным махинациям без ключа завел его, усадил Вэй Ина за своей спиной и со всей силы дал по газам. — Уж лучше пусть меня посадят за твое похищение или убийство, нежели я приму эту фамилию и останусь с ним наедине! — кричал он, перекрикивая ветер. — Я лучше сяду в тюрьму на полжизни, чем останусь с ним один на один! — Цзян Чэн! — Я боюсь этого психа, их обоих. Не волнуйся, я спасу тебя от этой роковой ошибки. Вэй Ин с досадой боднул его коленом под бок и едва ли не разрыдался. Он, конечно, мечтал уехать в закат, но в этих мечтах его уносил на руках Ван Цзи, а не вывозил этот без пяти минут преступник, отобедавший его свидетельством о браке!

***

«Месяц спустя» — Триста второй, на выход, — мерное постукивание по решетке узкого окошка едва ли заставило мирно почивающего Цзян Чэна оторваться от читаемой им книги о крахе биржевого рынка и способах его быстрого восстановления. — У тебя свидание. — С кем? — безразлично спросил он. — С женщиной. Темно-серая тюремная роба, в которую он был одет, была идеально выглажена и пахла не самым плохим кондиционером для белья. Махнув сокамерникам, двум взяточникам из мелких провинций, Цзян Чэн вышел из камеры и даже не сняв очки спокойно шагал вслед за надсмотрщиком, пока его не привели в кабинет с прозрачным окном и телефонной трубкой, закреплённой сбоку. По ту сторону окна его уже ожидали, но только увидев длинные волосы, Цзян Чэна перекосило, и он даже повернулся обратно. «Я-то думал, что это, упаси Господи, Вэнь Цин, — снимая трубку, мысленно выдохнул Цзян Чэн. — Однако, как же я мог забыть, что в моей жизни было два бедствия, столь ярко красивших губы…» В то же самое время по ту сторону стекла о чем-то живо и непрерывно говорили, устремив на него взгляд, и полюбовавшись на этот цирк еще с минуту, Цзян Чэн поджал губы и, отняв аппарат от лица, постучал по нему пальцами. — Трубку возьми, дура. — Ой, — весело защебетал Вэй Ин, тут же снимая телефон и прижимая его к уху. — А я еще подумал, зачем здесь телефон? Кошелек то с собой не взял, как бы я заплатил за звонок? — Здесь звонки бесплатные, — спокойно сказал Цзян Чэн. — Как и еда, прохладная камера и обслуживание со стиркой и трехразовым питанием, — расхохотался Вэй Ин, нежно любуясь настолько спокойным Вань Инем. — Всё как ты любишь. Впрочем, ты же не один раз говорил, что уже давно мечтаешь насладиться теплым южным климатом. — Вэй Ин, — спокойно продолжал Цзян Чэн. — «Посидеть в тюрьме на юге» и «насладиться климатом на юге» это совершенно разные вещи. — Действительно, — согласился Вэй У Сянь. — Здесь тебя хотя бы бесплатно кормят и бесплатно содержат. Всё, как ты любишь. — Не думал, что уплачивая налоги когда-нибудь доживу до того, чтобы они спонсировали мое тюремное заключение, — крякнул Цзян Чэн, проведя рукой по немного отросшим волосам. — Ну, чем обязан твоему визиту? — Я же соскучился, — нежно проворковал Вэй Ин. — С тех пор, как ты попал в тюрьму, у нас с Лань Ван Цзи всё идет хорошо, мы даже запланировали поездку в Индию, потому что их кухня просто изобилует специями и пряностями, так что Лань Чжань сказал, что только туда. Видишь, как он меня любит. — Значит, пока я сижу по огульным обвинениям, он все-таки ходит к тебе?! — повысил голос Цзян Чэн. — Нет, не ходит, — смотря ему в глаза, бесстыдно врал Вэй Ин. — О чем это ты толкуешь? Мы же договорились, что пока ты не выйдешь, ни о каком браке не может быть и речи. — Вот и я о том же. Когда это отсутствие кольца на безымянном пальце останавливало тебя от того, что можно сделать и без брака? — Кстати, насчет огульных обвинений, — резко привлекая его внимание к другой теме, как ни в чем не бывало продолжил Вэй Ин. — По-твоему выкрасть чужое имущество в виде транспортного средства, выкрасть человека, сопротивляться полиции и, снова, попытка самоубийства… с каких пор подобное можно считать «огульными» обвинениями? — В нашей стране это даже можно назвать свадебными конкурсами, — хищно искривив уголки губ, улыбнулся Цзян Чэн. — Я же, как-никак, ведущий, должен же я был придумать что-то, что точно бы привлекло внимание зрителей. — Да уж, привлекло так привлекло, — шумно выдохнув, согласился Вэй Ин. — Половина Китая наблюдала за твоими выходками через экран телевизора. Ты теперь звезда. Не удивлюсь, если тебе даже письма пишут. Не хочешь попробовать себя в роли айдола? — Решу, когда выйду. Письма ему и правда писали, вот только неимоверное их количество шло от одного конкретного человека, который, это даже через строки чувствовалось, плакал и стенал о его ужасной судьбе и обещал сделать всё, чтобы Цзян Чэн, приговорённый к шести месяцам изоляции и принудительным исправительным работам, как можно быстрее освободился. Вот только сам Вань Инь едва ли не впервые в жизни чувствовал, что попал почти на курорт. Тишина и покой, которую ему обеспечили насмерть перепуганные им сокамерники, вводила его в блаженство, прогулки на свежем воздухе побуждали к творчеству (само собой бухгалтерскому), а исправительные работы он воспринимал как бесплатный фитнес. Пожалуй, тот месяц, что он отсидел в тюрьме, таки попавшись представителям закона можно было назвать лучшим месяцем в его жизни, вот только достаточно было вспомнить, что там на свободе вытворяет Вэй Ин, как Цзян Чэна почти что парализовало, словно бы ему в задний проход засунули оголенный кабельный провод. — Я ему говорил, что нужно в срочном порядке бросить этого козла, — бывало жаловался он тюремному психологу, который давая ему лист бумаги, чтобы тот обрисовал свои мучения, в ответ получал исписанный расчётами листок, с которым можно было ограбить Швейцарский Банк. — Так он и бросил. — А надо было с моста! Видишь, к чему приводит грубый просчет. Сегодня он выходит замуж, а завтра, упаси Господи, детей рожать начнет. — Чем? — Поверь, он найдет чем. Так прошло еще две недели. Писем от Лань Хуаня становилось всё больше, хоть печку ими топи и подогревай на этом костре утреннее молоко, однако в день, когда ожидаемого письма не пришло, Цзян Чэн неожиданно для себя заволновался. Думаете, он успел воспылать нежными чувствами к Си Чэню, и уже не мог без него жить? Как бы не так! Вань Инь трясся от страха, потому что те бредовые полулюбовные письма еще держали их на расстоянии, но теперь писем нет, а это значит… — Триста второй, на выход, — знакомый стук палки по решетке вынудил Цзян Чэна подскочить и испуганным взглядом замереть на двери. — За тебя внесли залог, тебя выпускают. «Фух, — мысленно перекрестился Цзян Чэн. — Я уж боялся, что он приперся на свидание. Ну наконец-то Вэй Ину хватило ума использовать Ланевский бюджет и наконец высвободить меня отсюда!» Переодевшись и пообщавшись с дежурным на выходе, Цзян Чэн, весело присвистывая, было ступил за порог ворот, когда нога его замерла не успев коснуться земли, а глаза чуть не вылезли из орбит. — Господин Цзян Чэн! — весело махая ему пышным букетом из фиолетовых лилий, Лань Хуань буквально светился от счастья. — Мы с братом и дядей так соскучились по вам, что просто не могли сидеть сложа руки в ожидании окончания вашего срока. — Нет! — истерически взвизгнул Цзян Чэн и вцепился в воротник сопровождающего его охранника. — Начальник, я хочу сделать чистосердечное признание. Я изнасиловал и убил пятерых, нет, десятерых человек и… съел их. Верните меня обратно, я преступник высшего класса! — Съел? — хохотнул охранник. — А у нас на ужин как раз свиные рёбрышки. Как жаль, что ты уже поужинал. — Но я все еще голоден! — Вот и поужинаешь там, куда твой попечитель тебя отвезет, — отцепив от себя этого разъярённого кота, охранник буквально вытолкнул Цзян Чэна наружу, пока тот молотил по решетке. — Иди давай, тебя вон тот улыбающийся хмырь ждет. Убери его отсюда, а то его улыбка аж сюда отсвечивает, еще ослепнем. — Я не ослышался, пока бился головой об стену? Ты отпускаешь меня? — Да, отпускаю. Береги голову, вдруг там мозги. Пока Цзян Чэн, едва ли не рыдая, продолжал колотить решетку, из машины с громкими счастливыми криками высунулся Вэй У Сянь, волоча за собой Лань Ван Цзи, а следом за ним вышел и Цзинь Гуан Яо, Не Хуай Сан, Не Мин Цзюэ и даже Вэнь Цин. Со скорбным выражением на лице обозревая всю эту компанию, Вань Инь подумал, что, должно быть, это его Карма, во всяком случае с тех пор как остался лишь он и Вэй Ин, это первый раз, когда их окружало бы столько людей, которые от них не отвернулись и несмотря на все «но» приняли их в свой круг. «И все-таки я предпочел бы вернуться в камеру», — с улыбкой подумал зловредный Цзян Чэн, сердце которого оттаяло в тот же момент, как окружив его шумным кольцом ему вручили цветы, и их нежное благоухание напоминало ему запах матери, которой Цзян Фэн Мянь любил дарить духи с таким же волшебным ароматом. Только сейчас Вань Инь понял какой запах источает само понятие семьи. Она пахнет лилиями, в которых он спрятал свое, чуть заалевшее от чувственных переживаний, лицо…