Дорогая Олив

Дорогая Олив, я хотел бы начать это письмо вопросом. И я прошу тебя, задумайся над ним, остановись и продолжи чтение только после того, как найдёшь ответ. Есть ли у тебя любимое место? Место, где ты готова проводить много времени. Место, которое будет окружать тебя приятными воспоминаниями, либо же приятное глазу настолько, что его не захочется покинуть. Это может быть дом, маленькая комната в отеле с потрескивающими поленьями в камине. А может, это кафе, где готовят вкуснейший травяной чай и которое тщательно спрятано в лабиринтах улиц и переулков? Это место может быть наполнено приглушенными разговорами, а может, и гулом толпы. В любом случае, это то самое место, куда хочется сбежать, свернуться клубком и позволить себе отдохнуть. Старый заброшенный сад в пятнадцати минутах от дома твоей мамы. Это было её место. Убежище от невзгод и тайное логово. Здесь ветви старых яблонь сгибались под тяжестью плодов. Большие ярко-красные яблоки заманчиво подмигивали нам блестящим бочком сквозь высокую зелёную траву. Помню, я точно знал, что, если не мог нигде её отыскать, то обязательно находил её здесь. Среди плодовых деревьев она сидела, подтянув к себе худые ноги со сбитыми коленками, листая очередную интересную книгу. Но, несмотря на свою невероятную любовь к книгам, она была ужасным сорванцом в детстве, Олив. Она носилась на велосипеде по улицам, с удовольствием играла с соседскими мальчишками в мяч. И официально была признана: «Смерчем Лавор-стрит». Все местные мамочки, казалось бы должны были её и на дух не переносить, но... Девчонка с длинными русыми косами и прекрасной улыбкой покоряла сердца быстрее, чем съедала сладкий леденец. Я переехал в её район в шестнадцать лет. Я был дико болезненным подростком. Половиной моих подарков на праздники были лекарства. Разноцветные пилюли, кислые таблетки и горькие порошки. Моей настольной книгой был медицинский справочник. Отличное детство было у других ребят, но не у меня. Взвесив все советы моего лечащего врача, родители приняли решение переехать за город. Когда мне об этом сообщили, я, честно сказать, совсем не расстроился. Я мало с кем дружил, много времени проводя в квартире, а значит и долгих прощаний можно было избежать. И спустя неделю сборов я оказался на Лавор-стрит. Среднестатистическая американская мечта. Отличный район пригорода. Свежий воздух, двухэтажные дома с широкими двориками, покрытыми идеально зелёным газоном. В первый же день, когда я вышел на улицу, она разбила мне нос. Играя с соседскими мальчишками, она сильно пнула ногой мяч, а он отскочил мне прямо в лицо. Я как раз зажимал нос пальцами, когда позади в дверях появилась моя мать. — Я вижу, ты уже заводишь друзей, Уильям, — мать, не пытаясь сдерживать улыбку, кинула взгляд в сторону виновато переминающейся с ноги на ногу девочки. Щеки Миранды уже успели расцвести красными маками и опущенный в землю взгляд отчетливо говорил о том, что ей стыдно. Но через мгновение, она, видимо, пересилила себя и подошла ко мне. Именно тогда, Олив, я увидел её глаза. Два бездонных озера, хотя… Нет. Там была целая чертова Марианская впадина, в которой плескались русалки и кракены. Темно-голубое море с каёмкой золотистых рифов. И я утонул. Безо всякой надежды на то, что меня спасут. Улыбнувшись мне в первый раз, она протянула мне руку: — Привет, я Миранда. Прости за мяч, я и не думала, что он так полетит. Она сделала рукой смешное движение, имитируя полёт мяча. Я несмело пожал её ладонь. Она была тёплой и приятной. — Уильям, нужно обработать твой нос, — моя мать приобняла меня за плечи и повела к дверям дома, но уже на полпути обернулась и обратилась к девочке: — А ты, маленькая разбойница, любишь овсяное печенье? Миранда смущённо кивнула. — Тогда пойдем, я тебя угощу, — заметив, что девочка всё ещё нерешительно стоит на месте, она дружелюбно улыбнулась, — и я не собираюсь тебя наказывать. Вот так и началось наше общение. Да-да, именно с разбитого носа и неудавшейся футбольной карьеры твоей мамы, Олив. Моё детство теперь стало походило на старый вязаный свитер. Он был очень уютным, в него хотелось спрятаться и, обнимая руками мягкие нити пряжи, остаться в нём навсегда. Моя жизнь и жизнь маленькой мисс Сэди теперь были связаны. Я быстро пошел на поправку. Здесь, на укрытой тенью высоких деревьев, Лавор-стрит, я словно получил второй шанс. Мы приехали туда в конце мая. Я сам не заметил, как мгновенно пролетели два месяца лета, которые я провел с Мирандой и её компанией. Когда лето уже подходило к концу, это было, вроде, двадцать восьмое августа, мы отправились к озеру Ларуш. Идея пришла ей в голову, когда мы сидели в яблоневом саду. Миранда тогда читала Дориана Грея, удобно устроившись у широкого ствола яблони. Я, скучая, поднял с травы яблоко и с громким хрустом его надкусил. Блестящая кожица фрукта треснула и его кислый сок заставил меня невольно поморщиться и закашляться. Я наткнулся на недовольный взгляд Миранды. — Прошти, — с набитым ртом извинился тогда я. Как бы Миранда не хотела, но она не могла долго на меня сердиться. Она захохотала и щелкнула меня по носу. — Билли, ты идиот, — она взяла яблоко из моей руки и тоже откусила кусок, — оно же вкусное. Прожевав, она тут же выплюнула мякоть на землю и вытерла губы тыльной стороной ладони. — Ладно, это и правда кислятина, — передернув плечами, сказала она, возвращаясь к чтению. Её взгляд бегал от строчки к строчке, но внезапно она остановилась и прочитала вслух цитату: — Я сегодня устал от себя и рад бы превратиться в кого-нибудь другого. Она на секунду замерла, обдумывая эту мысль. — Билли, ты же еще не был на Ларуш? Это озеро в четырех милях отсюда. Я в первый раз слышал это название, но уже понимал, что Миранда что-то задумала. А уж если в эту светлую голову стучались идеи, то она с радостью открывала им дверь и приглашала на долгое чаепитие. — Поехали, Билли, тебе нужно это увидеть. Осталось всего три дня августа, а ты еще не видел светлячков над водой Ларуш. Передо мной сидела самая красивая девчонка Лавор-стрит. Она просила меня поехать вместе с ней на озеро. Не местного красавчика Лэнни, который постоянно пытался к ней подкатить. И не шутника Джона, который всегда мог заставить её рассмеяться. Она звала именно меня. Самого обычного парня, которого она знала всего два месяца. Парня, которому разбила нос в первый же день знакомства. И поверь мне, Олив, я бы дал ей сделать это еще тысячу раз. Ведь, если бы не этот случай, то я бы никогда не узнал её. Не узнал бы, что она до жути любит фисташковое мороженое, вишни и соленый попкорн. Обожает плакать под «Дневник памяти» и собирает старые марки с голубями. Она смешно морщит нос, когда ей что-то не нравится. С упоением коллекционирует сборники сказок, которые соседствуют на полке с её любимым перочинным ножом. Нам было по шестнадцать лет. То самое время, когда ты начинаешь понимать, что мир устроен совсем не так просто. Но, если рядом есть человек, который придерживает твой локоть, пока ты спотыкаясь идешь по неровной дорожке жизни, то ты спасен. Можешь рвануть вперед, разбивать коленки, падать и не бояться неудач. Просто я знал, что если что-то случится, то Мири всегда будет рядом. И на мои раны обязательно наклеят пластырь с цветочками. Пусть он и девчачий, и парни из нашей кампании будут надрывать животики со смеху, но для меня это был орден, полученный из рук королевы. Иногда я чувствовал себя преступником. Мне казалось, что я украл её у ребят. Нагло стащил жемчужину прямо из-под носа у Джона, Лэнни и Стива. Она стала проводить больше времени со мной. На выходных мы смотрели старые черно-белые фильмы. Мы от души хохотали над Чаплином, переживали за «джазовых девушек». Мы проживали сотни жизней на экране. Мы мечтали, наслаждаясь мороженым, лежа на газоне мисс Дэвис, добродушной старушки, которая всегда была рада нас видеть. Столько воспоминаний, Олив, что я теряюсь в них. Прости, если мои письма для тебя сумбурны и хаотичны. Я стараюсь излагать всё последовательно, но это довольно непросто. Так, на чём же мы остановились? Ах, да… Озеро Ларуш, на которое я получил неожиданное приглашение. — А остальные ребята? — скрестив руки на груди, я посмотрел на Миранду. — Они поедут с нами? — Не-а, — она потянулась и лениво зевнула, — они сегодня весь день проведут в городе. Тем более, они уже бывали на озере в сезон светлячков. Разумеется я согласился и, никого не предупредив, мы просто сорвались с места, попутно захватив из дома пледы и немного еды. На велосипедах мы добрались до озера через два часа. Оно было похоже на блестящее блюдо, а закатное солнце выглядело как большое медовое печенье, которое опускаешь в чай, чтобы оно стало мягким и начало таять на языке. — Пойдём плавать? — крикнула мне Миранда, уже стоя по колено в воде, — Вода такая тёплая! — Тёплая? — переспросил я и хитро улыбнулся. Миранда, ничего не подозревая, кивнула, сняла с волос резинку и отбросив её на берег, приглашающе махнула рукой в сторону воды. Я стянул с себя футболку, кинул её на плед и остался в шортах. Признаюсь, то, что я задумал, точно заставит Миранду ворчать и ругаться, но меня уже было не остановить. Наклонившись вперёд, подняв кучу песка в воздух, я рванул с места с громким криком: — Побереги-и-ись! Я врезался прямиком в Миранду, увлекая её за собой в озеро. Когда мы упали в воду, клянусь тебе, Олив, в этом озере действительно была русалка. С копной длинных светлых волос, которые словно неудержимое янтарное пламя, окружили её лицо. Но, по правде говоря, русалки обычно не выпускают мириады пузырьков из носа. Вынырнув на поверхность, мы еще немного поплавали, а потом пошли к берегу. — Мою одежду нужно просушить, — жалобно протянула Миранда, оттягивая край насквозь мокрой футболки. — Можешь взять мою, — сказал я, чувствуя лёгкие угрызения совести, — она лежит на покрывале. Переодевшись, она развесила на ветке дерева свою мокрую одежду. Моя футболка выглядела на ней, как платье, доходя до середины бедра. И должен признать, что была ей к лицу. Присев на плед и заметив, что я немного расстроен, хотя я честно старался этого не показывать, Миранда достала из своей сумки шоколадный батончик и протянула мне со словами: — В следующий раз, капитан, постарайся выходить в плавание на корабле. Встретившись с её озорным взглядом, я понял, что она уже на меня не обижается, и разломав предложенный батончик на две равные части, протянул ей одну из половинок. — Под водой… — я неловко замялся, стараясь подобрать слова так, чтобы не выглядеть дураком, — ты… Откусив небольшой кусочек от своего батончика, Мири заинтересованно посмотрела на меня: — Я «что»? — Ты была похожа на русалку. — Русалок не бывает, — фыркнула она, прищурив правый глаз от солнца. — Пфф, я даже лично знаю одну русалку, — громко рассмеялся я, перебирая пальцами тёплый песок. — Надо же, — тепло улыбнулась Миранда, — расскажешь мне о ней побольше? — Ну-у-у, этот вид русалок любит просторные футболки с принтами музыкальных групп, — я начал загибать пальцы, — обожает шоколад в любой его форме… — Я думала, что русалки питаются водорослями, — перебив меня, мечтательно закрыв глаза, прошептала Миранда, — а спят они на дне, глядя на растворяющиеся в воде солнечные лучи. Я посмотрел на неё, и, Олив, могу поклясться, что русалки действительно существуют. Они ходят среди нас на двух ногах, обладают чертовски притягательными глазами и, неспешно проникнув в твою жизнь, становятся её главным смыслом. Доев свою половинку батончика, Миранда перебралась поближе, положив голову мне на колени. — Мири? — Мм? — Почему ты позвала меня с собой сегодня? — Потому что! — А если поподробнее? Она открыла глаза и прищурившись посмотрела прямиком в мои. — Билли, ты действительно хочешь узнать? Я взволнованно кивнул, приготовившись наконец услышать её ответ. Миранда вытянула перед собой ладонь, закрывая ладошкой яркое закатное солнце и торжественно продекламировала: — Три — эльфийским владыкам в подзвездный предел… Сжав свою ладонь в маленький кулачок, она замолчала, ожидая моей реакции. — Семь для гномов, царящих в подгорном просторе, — продолжил я, наконец заметив маленькое серебряное колечко с клевером на безымянном пальце её правой руки. Миранда довольно улыбнулась. — Ты всё-таки прочитал книгу, которую я тебе дала. Разумеется, я её прочитал. Тогда я думал, что именно так можно было стать ближе к Миранде и погрузиться в её мир. Но прочитав всего лишь треть, я с головой втянулся в Средиземье. Я был ей безгранично благодарен за то, что она познакомила меня с этой удивительной историей. — Итак, у нас есть кольцо, — Миранда заговорчески мне подмигнула, — верно, Сэм? Рассмеявшись, я шутливо отдал ей честь: — Не пора ли нам в дорогу, мастер Фродо? Миранда недовольно сморщила носик: — А как же светлячки? Забыл уже о них? Рядом с ней, Олив, признаюсь, было очень просто забыть про всё. Время словно останавливалось, боясь нарушить ту гармонию, которая создавалась между нами наедине. Мы разговаривали обо всём. Делились секретами, иногда просто молчали, умиротворённо глядя на блестящую воду в лучах почти закатившегося за горизонт солнца. И мы могли бы просидеть так, наверное, до скончания времен, но неожиданно Миранда встрепенулась, указывая на озеро. Над водой кружились светлячки. Десятки насекомых, словно маленькие зелёные звёзды, порхали над гладью воды. Они практически касались её, а потом резко взмывали вверх. Я восхищённо следил за ними, абсолютно позабыв обо всём вокруг. — Билли? С трудом оторвав взгляд от происходившего над водой волшебства, я увидел, что Миранда стоит совсем рядом со мной. — Это прекрасно, — прошептала она, положив голову мне на плечо, — они… как маленькие феи. Издревле люди обычно загадывают желание, глядя на падающую звезду, а я… А я загадал его, глядя на порхающих светлячков. Доверился маленьким зелёным звёздам, кружившимся над тёмным озером. Я бы мог рассказать о том, что я загадал, но… Если рассказать о своём желании, то оно не исполнится, Олив. Его нужно бережно хранить у самого сердца, не доверяя этот секрет никому. Я повернулся к Миранде. — Загадай желание, Мири, — попросил я, приобнимая ее за плечи. На её щеках расцвёл румянец, и она смущённо опустила глаза. — Оно уже исполнилось, — прошептала она на одном дыхании. И тогда, осмелев, я впервые её поцеловал.