Я люблю тебя

У Тенгена поклонниц — целая куча. И шоколада на 14 февраля тоже. Так много, что он делится им со всеми желающими, особенно с Ренгоку. Предлагает постоянно, но Кёджуро только и может, что отказываться. «В этих конфетах — любовь к тебе тех, кто их сделал. Я не имею права есть их.» Узуй плечами пожимает, смеётся, но не настаивает. Отворачивается и принимает очередную порцию сладостей от кучки краснеющих девиц. Ренгоку хочет подарить ему конфеты тоже. Те, что сейчас покоятся в сумке, но окажутся выброшены этим же вечером. И плевать, что он потратил весь вчерашний вечер, чтобы сделать их. Ему не впервой. Он хочет подарить, но просто не может. Тенгену не нужен его чертов шоколад. У него и так его столько, что на полгода вперёд хватит. Тенгену не нужны его чёртовы чувства. Когда к Ренгоку подходит девушка из параллели с бледно-розовой коробочкой в виде сердца, парень тяжело вздыхает. Она признается ему в любви, смотрит влюблёнными глазами, но он только и может, что виновато улыбаться: — Прости, я не могу ответить на твои чувства. «Прости, я уже влюблен кое в кого» Ренгоку никогда и ни от кого, кроме Танджиро, Зеницу и Иноске, шоколад не принимает. Потому что знает, что для этих троих это всего лишь в знак дружбы — всем уже давно известно, что они возлюбленные печально известного «трио выблядков» — Санеми, Геньи и Доумы соответственно. Вот и сейчас Камадо подбегает к нему сразу с тремя коробочками, улыбается ярко-ярко, и от этого на душе у Ренгоку теплеет. Он треплет мальчишку по волосам, благодарит за шоколад и в очередной раз просит его быть осторожным с Шинадзугавой. Мало ли, что эта псина может удумать. Но Танджиро только качает головой и говорит, что Санеми пригласил его в кино. Наверняка не без подачи Кочо-старшей. Перед тем как уйти обратно к друзьям, Камадо долго смотрит Ренгоку в глаза, а затем говорит: — Это ваш последний шанс рассказать Узуй-сану о своих чувствах, не упустите его. И убегает прежде, чем Кёджуро успевает сказать хоть слово. Он не перестает прокручивать эти слова в своей голове до тех пор, пока не оказывается у двери на крышу — завернул сюда по привычке, они с Тенгеном проводят здесь всё свободное время. Узуй тоже оказывается там, сидит, окружённый кучей разноцветных оберток, блестящих и переливающихся на солнце, как его серьги и кольца. — Хочешь? — Тенген одной рукой протягивает ему конфету, а второй приглашающе хлопает рядом с собой. Ренгоку качает головой и остаётся стоять. — Так и думал, — парень закидывает конфету в рот и облизывает перепачканные пальцы. Все лишние смущающие мысли Кёджуро душит на корню. Они сидят в тишине, прерываемой лишь шуршанием фольги, пока Тенген не вытаскивает вместо очередной конфеты белый конверт. Внутри которого, парень уверен, очередное признание в любви. — Хочешь посмотреть? Улыбка Ренгоку пропадает, но всего на мгновение — он давно научился притворяться, что все хорошо. — Нет, не стоит, оно же твоё, кроме тебя никто не должен его читать. Тенген почему-то поджимает губы и больше не произносит ни слова. А Ренгоку в этот момент отчаянно пытается собраться с мыслями. Он, если честно, даже завидует всем тем девушкам, что могут так легко сказать Тенгену о своей любви. Они все, наверное, очень смелые, раз решились на это. И парень чувствует себя трусом по сравнению с ними. В конце концов, еще чуть меньше двух месяцев, и они, скорее всего, расстанутся навсегда, разойдутся по разным университетам. Так есть ли смысл признаваться вообще? «Это ваш последний шанс, не упустите его.» Ренгоку делает глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и достает конфеты из своей сумки, чтобы затем протянуть их ничего не понимающему Тенгену. — Знаешь, ты… «Нравишься мне так сильно, что я задыхаюсь» — Я… «Люблю тебя» Только после он осознает, что последнее сказал вслух. Кёджуро не курит, но вот именно сейчас очень хочет начать. Чтобы расслабиться, успокоиться хоть немного и перестать наконец думать, а вместе с тем и мучать ни в чем не повинную коробку конфет, которую нервно мнут его пальцы. Он пытается улыбнуться как всегда, но ничего не получается — губы как будто сводит судорогой и улыбка выходит кривой и неестественной. Это так глупо. Зачем он вообще достал их из сумки? Зачем решил сказать то, что хранил долгие четыре года в своем сердце? Ренгоку глаз не поднимает, облизывает пересохшие губы и еле сдерживается от того, чтобы не свалить с этой чертовой крыши куда подальше. — Кёджуро. Собственное имя, мягким шепотом сорвавшееся с чужих губ, заставляет вздрогнуть и посмотреть на говорившего. Тенген выглядит удивлённым. И ещё, кажется, немного счастливым. Он протягивает руку вперед и, с лёгкостью разжимая чужие пальцы, забирает конфеты. Разворачивает их медленно под непонимающим взглядом, а затем кладет одну в рот и жмурится от приятного имбирного вкуса. — Я не буду ими ни с кем делиться, — улыбается, поправляет выбившуюся из прически прядь и берет следующую конфету. — Что? — сердце стучит бешено. — Каждый раз, как я предлагал тебе попробовать конфеты, которые мне дарили, ты говорил, что они содержат любовь тех, кто их сделал, и всегда отказывался. Этими конфетами я делится не собираюсь. Хочу, чтобы твоя любовь принадлежала только мне. Ещё несколько минут Ренгоку находится в ступоре, а потом закрывает глаза ладонью и тихо смеётся. Он наконец успокаивается. Впрочем, ненадолго, потому что в следующее мгновение его губы накрывают чужие, сладкие и желанные, а сердце снова сходит с ума. Только в этот раз уже от любви.