sun station

Под ногами таял первый снег, превращаясь в некрасивое месиво. Он выпал так внезапно, что Савамуре показалось, будто это знак свыше. Через пару часов его уже тут не будет. Вполне вероятно, снег исчезнет еще раньше. Хотя, может, выпадет еще. Токио иногда везет. Савамура глянул на здание аэропорта еще раз и с силой прикусил нижнюю губу, не веря, что это происходит на самом деле. Столько времени прошло с момента выпуска из университета: у него до сих пор не было стабильной работы, хотя мысли об этом начали появляться давно. Специально подобранная практика гоняла его по разным лабораториям, Савамура не успевал сближаться с временными коллегами, к тому же материал для научной работы собирался сложно. Это вытягивало много энергии, а график становился все более загруженным. Иногда, занося очередное напоминание в органайзер, Савамура останавливался и пытался понять, не делал ли он чего-то бесполезного, призванного только для того, чтобы заполнить остаток свободного времени. Но мысли все равно часто возвращались к тому, от чего он старался убежать. И почему люди так крепко держались за какие-то свои промахи, за прошлое… Неужели невозможность все вернуть и исправить так сильно впечаталась в разум и безостановочно терзала его. Время от времени Савамура смотрел на книжную полку и устало щурился. Фотография в рамке с его выпуска стояла поверх второй. С выпуска Миюки. Он так и не поднял ее и не убрал. Возможно, просто не пришло время, хотя Савамура не думал, что оно придет, и ему станет проще смотреть на лицо с фотографии. Просто потому что он остался позади. Или потому что надежда практически исчезла, вытянув все силы. Странно, что он все еще не бросал научную деятельность и пытался закончить исследования. Наверно, он мазохист, раз продолжал вспоминать, как все произошло. А может… Может, просто пытался найти в воспоминаниях лазейку для той боли, которая смогла бы обжечь настолько, чтобы он больше никогда не возвращался к ним. Если бы только Миюки отказался от него. Все было бы проще. Если бы только он тогда признался сразу же, а не ждал. И зачем, спрашивается, люди упиваются собственной неуверенностью, а потом сквозь слезы смотрят в след покидающему взлетную полосу самолету. Если бы он решился раньше, а не в день выпуска Миюки. Савамура почувствовал, как тяжесть в груди становилось ощутимее, и мотнул головой, зажмуриваясь. Тогда он ждал чего угодно, наверно, только не тяжелого вздоха со стороны Миюки, который мог бы сопровождать отказ, если бы тот не ухватил его за локоть, притягивая к себе. А потом внезапно коротко прижался губами ко лбу и тихо, без привычной усмешки, заговорил. — Савамура, помнишь, в университет приезжала группа ученых, вашему курсу, кажется, достались анкеты, но прошедших опрос оказалось не очень много. — Ты собираешься?.. — Савамура все понял без объяснений, и Миюки кивнул. Несколько секунд они стояли молча, а потом Миюки как-то странно хмыкнул, будто хотел засмеяться, но у него не получилось. Ладонь мазнула по лицу Савамуры, и тот понял, что его щеки мокрые от слез. — Ну что с тобой будешь делать. Какая плакса. — Помолчи уж, — пробурчав, он вытер лицо рукавом рубашки и испытующе глянул на чужое лицо. — Окончи университет, Савамура, и если ты не передумаешь по поводу своих чувств ко мне… — Не передумаю, — тут же перебил он. — Какой уверенный, — Миюки все-таки рассмеялся и чуть серьезнее добавил, словно бы расставил все на свои места. — Ты мне тоже нравишься, Савамура. В последний раз они виделись с Миюки в аэропорту, а потом он еще несколько раз звонил из Алерта, предупреждая о вылете на станцию, где со связью все довольно проблематично. Просил следовать инструкциям куратора, которому оставил план необходимых исследований. И позже Миюки в основном только писал — о своей работе и погоде. Только все реже и реже. Савамура раздражался, получая короткие послания, раздражался, когда сообщений долго не было. Он раздражался по любому пустяку, лишь бы не позволять себе тосковать. Тревогу забил Курамочи, когда при встрече, опробовав на нем очередной захват, не встретил никакого сопротивления. — Что, настолько хочется поехать и отморозить там свои яйца, да? Или хочешь отметелить там одну покрывшуюся льдом задницу? — раздраженно пробурчал он. Савамура промолчал, устало прикрывая глаза – сил не было даже на разговоры, а сидящий рядом Крис внезапно спросил: — Ты закончил свою работу? — Нет. Я не знаю, какие еще исследования добавить в приложение сейчас. — Сдай без приложения. — Но… — Какая разница, когда ты уедешь, там, на месте уже сможешь доработать, — Крис пододвинул к нему чашку. — Как будто сейчас это возможно, — Савамура уставился в нее и ойкнул, получив от Курамочи увесистый подзатыльник. — Хватит тут сырость разводить, делай, что говорят старшие, — потом он откинулся на спинку стула и хмуро добавил: — Отморозил бы себе Миюки что-нибудь что ли, столько проблем устроил. Накосячил, поди, с выбором исследований. Крис только задумчиво покачал головой. — Попробую связаться с руководством университета. Возможно, на данном этапе, удастся выпросить анкету для тебя. Остаток вечера Савамура витал где-то в облаках между собственными мыслями, периодически выплывая и слушая рассказы Курамочи о предстоящей экспедиции в Африку. Подробности он, разумеется, пропустил, а когда на прощание Крис просил передать Коминато привет, до Савамуры дошло, что Курамочи поедет вместе со старшим братом его однокурсника. Уже по дороге домой, в метро, он вспомнил, что Харуичи сам после выпуска пропал почти на три месяца и вернулся таким загорелым, что Савамура узнал его только по розовой макушке. Так он узнал, что старший Коминато брал его с собой в свою вторую поездку в Африку. Теперь, очевидно, пришла очередь Курамочи. Как-то незаметно мысли перетекли к Миюки, и к почти привычному заключению того, что он все-таки сволочь. Выбрал же такое сложное место. Савамура поймал на себе чей-то удивленный взгляд и понял, что успел, как следует разозлиться, испугав кого-то своим выражением лица и приглушенным ворчанием. Даже не смотря на расстояние, он все еще не научился контролировать свои эмоции, когда дело касалось Миюки. Надо же. Казалось, только это в нем осталось прежним. Зайдя домой, и скинув пальто, Савамура уставился на себя в зеркало и потер раскрасневшиеся уши, за которые напоследок его оттаскал Курамочи, обещая отрезать их, если он не сдаст научную работу в ближайшие дни. Не то чтобы он боялся остаться без ушей, но все же сдал ее на следующий же день. И благополучно забыл, решив доработать в лаборатории до конца месяца. А через две недели из университета пришла распечатка сообщений с той самой станции. Это было своего рода приглашение на работу, пока что только помощником одного из специалистов. Далеко не самое привлекательное предложение, но Савамура смотрел на бумагу и кусал губы, раз за разом перечитывая сообщения. И один раз, как следует, ущипнул себя за бок… на всякий случай. Никакой анкеты. Вот так сразу… Он попытался связаться с Миюки, но ничего из этого не вышло. Сообщения принимаются только в определенные часы, но Савамура напрочь забыл об этом, бегая по квартире из угла в угол и не веря в происходящее. Крис, как куратор, направлял его все это время, подбирая лаборатории для исследований, говоря, что этот опыт подойдет лучше, если ему так хочется работать в той же области, что и Миюки. Стыдно было признавать, но Савамура давно разуверился в успехе этой затеи, и, держа в руках распечатку, прижимал телефон к уху и выслушивал снисходительные недовольные вздохи Криса о том, как тому нравится, когда его будят посреди ночи, чтобы невнятно пореветь в трубку. Курамочи и вовсе сонно обложил его матом, а потом, окончательно проснувшись, весело и с нескрываемым облегчением рассмеялся. Его смех прервал старший Коминато, мягко поздравил его и попросил не делать всяких глупостей, а просто лечь спать, как это собирались сделать они. Последнее, как показалось Савамуре, тот добавил жестче, и несколько секунд после этого он сидел с горящим от смущения лицом, зажав в ладони телефон. Это повторилось, когда в аэропорту они провожали его, кажется, Савамура получил тогда больше любви, чем положено: от пинка под зад от Курамочи, ласкового, почти отеческого объятия Криса и пары ценных советов от Коминато. — Не облизывай ничего на морозе, чтобы тебе там не говорил Миюки. — И не забывай надевать шапку, Эйджун, — Харуичи, приехавший в аэропорт перед самой посадкой, всучил ему объемную вязаную шапку. — И не передумай, смотри, Миюки тебя навряд ли отпустит обратно, — Курамочи рассмеялся, когда началась посадка, и видимо для профилактики отвесил ему еще пинка напоследок. — Не передумаю, — почему-то вслух проговорил Савамура, вспоминая, как сказал это Миюки, и, оглядываясь, помахал им рукой, проорал во все горло. — Не передумаю! — О, узнаю придурка! — Курамочи махнул ему в ответ. — Увидимся через полгода, передай этой занозе, что я вас обоих отпинаю! Пристегнув ремень безопасности, он снова глянул на экран телефона, прежде чем выключить, только для того, чтобы перечитать короткое сообщение, пришедшее пару часов назад. «жду тебя» У него все еще подрагивали пальцы. Теперь оставалось несколько часов до того момента, который он даже и не представлял себе. Прибытие в Канаду и пересадка на военный транспорт с нудным заполнением документов. Савамура успел переодеться, натянуть шапку по самые глаза и даже провалиться в сугроб, когда, наконец, оказался в Алерте. Благо из-за очередной порции документации он успел отогреться и узнать любопытные подробности о дрейфующей станции. И только потом, спустя почти сутки после вылета из Токио, Савамура съежился на узком сидении и задремал под монотонный гул двигателей военного вертолета. — Мы на месте, — пилот с хохотом оглянулся на него и помахал рукой. — Вон сколько встречающих, посмотрите вниз! Он глянул на огромное судно и пару ледоколов, сопровождающих его. На палубе действительно уже кто-то суетился. Посадка прошла, как во сне. Савамура буквально вывалился из кабины: ноги от усталости не держали, он схватился за первого попавшегося человека из группы встречающих не только его, но и продовольственный груз. А потом как будто очнулся, услышав знакомый смех с последующим за ним издевательским комментарием. — Какая милая шапка, Савамура! — Чтоб тебя… — попытался ответить он и спрятался за высоким воротником от ледяного ветра. — Холодно, да, — Миюки, наконец, приблизился, и Савамура смог глянуть ему в глаза, прежде чем зажмуриться, доверчиво упав в объятия. Внутри станции суетился народ: кто-то что-то говорил на непонятном языке, а, может, даже на нескольких языках. Ему приветливо улыбались, пока Миюки вел его куда-то. Только, когда они вошли в какую-то небольшую, но теплую комнатку, и Миюки принялся снимать с него верхнюю одежду, Савамура обнаружил на своих руках огромные варежки, поверх перчаток. Миюки заметив это, расхохотался. — Все пропустил, да? У тебя и на голове прибавление. Он стянул с его головы две шапки, одна из которых была объемной и меховой. — Это Карлос с Нарумией постарались, связывались с пилотом, и тот пожаловался, что ты плохо одет. Какой ты безответственный, Савамура. Миюки стоял перед ним, снова подшучивал, улыбался своей невозможной улыбкой, от которой и кулаки чесались, и грело где-то в груди. Савамура только открыл рот, чтобы возмутиться, но Миюки резко ткнулся в его лоб своим, обхватив теплыми ладонями щеки, и тихо зашептал. — Только не ори, не понимаю почему, но все на станции заранее встали на твою сторону и готовы убить меня в любую минуту. — Это потому, что ты сволочь, и они это поняли, Миюки Казуя, — яростно зашептал в ответ Савамура, потом прикрыл глаза и смело прижался к его горячим губам. Прошел почти год с тех пор, как Миюки проделал то же самое, прощаясь с ним в аэропорту. Ему до сих пор не верилось. — Сейчас отогреешься, отдохнешь, потом покажу тебе станцию. Тут интересно, — голос Миюки звучал совсем рядом. И глубоко вздохнув, Савамура, наконец, сделал то, что хотел – отстранился и ухватился за свитер Миюки, встряхнув его, как следует. Почти, как в старые добрые времена, когда тот подшучивал над ним в университете. — Почему ты не сделал этого раньше? Почему ждал меня, ждал до самого выпуска? — Потому что, Савамура, если ты не заметил, я тоже человек, — Миюки, кажется, был готов к этим вопросам, ответил быстро, не нуждаясь в уточнении, и продолжая улыбаться. — А ты иногда слепишь, не хуже солнца, ну и орешь так, что глушит. — Что?.. — Слишком сильно сияешь, вот что, — Миюки наклонился к нему, пользуясь тем, что Савамура замер в непонятках, и продолжил с явной издевкой. — К тому же в твоей голове всегда творилось что-то несусветное, так что я не был уверен, что ты можешь откинуть на мое признание, — он рассмеялся громче, и Савамура зарычал, снова встряхивая его. — Миюки – сволочь! — Я тоже по тебе скучал, Савамура. Он уткнулся лицом в колючий свитер. Все как раньше, только глаза слезятся сильнее. Наверно, от мороза. Только рядом с Миюки неправдоподобно тепло.