Запреты на любые запреты

      Дышать было тяжело.       Поттер осмотрела комнату, приподнявшись на локтях. Кажется, она в чьей-то спальне. Довольно пыльно, словно здесь никто не жил с недели две-три как минимум. Окно открыто. Старые, застиранные занавески едва заметно колышутся неощутимыми порывами ветра под тяжелыми некогда персиковыми шторами. Кровать, в которой она лежала, двухместная, постельное белье чистое, пахнет порошком. Только на подушке осталось красное пятно. Стол, над ним полка с книгами, на самом столе так же несколько стопок книг, чернильница, перо, какие-то тетради... ничего отсюда толком не видно. Самый обычный стул, на спинке которого аккуратно свешанные вещи. Ее вещи, судя по свисающему яркому лоскуту рукава и тонкому кожаному ремню с позолоченной пряжкой с ланью. Платяной шкаф у противоположной окну стены.       В целом все выглядело довольно ветхо и неприглядно. Впрочем, прожив три месяца со свадьбы в доме Поттеров, ей и собственная комната в доме родителей начала казаться не самой симпатичной, хоть и по-прежнему родной...       Девушка медленно поднялась и села. Все вокруг поплыло, но со временем головокружение прошло, и она смогла встать. Рыжая направилась к столу. Конверты, отдельные пергаменты с записями, несколько обычных тетрадей и шариковых ручек... Она попыталась прочесть адрес на одном из конвертов, но все, что смогла разобрать, так это слово "паучий".       Лили схватилась за голову, когда резкая боль вдруг ударила в лоб. Мокро... Она взглянула на пальцы, на которых красовались мелкие красные пятнышки, и обратила взгляд на свое отражение в запыленном зеркале-дверце шкафа. Ее голова была обмотана бинтом, пропитанным кровью ближе к левому виску. Щека ее вся посинела, губы опухли, несколько крупных кровоподтеков были и на руках. Грудь тоже забинтована. Становилось понятно, почему так больно дышать. - Прости, я думал, успею придти до того, как ты очнешься, и сменить повязки.       От раздавшегося за спиной голоса внутри все похолодело. Пронзивший страх мгновенно привел Поттер в чувства. Она снова посмотрела на конверт. Паучий тупик. Для Северуса Снейпа.       Девушка нервно сглотнула и обернулась.       Опираясь на дверной косяк, скрестив на груди руки, с видом одновременно усталым и насмешливым, стоял он. Правая рука Темного Лорда, его главный советник, снабжающий весь отряд Пожирателей всевозможными зельями, от взрывчатых до целебных, тот, кого никто из членов Ордена так и не смог достать ни в одном из рейдов.       Стоявший перед ней молодой человек совсем не был похож на того Снейпа, который отпечатался в ее голове во время последнего раза, когда они виделись, чуть больше, чем год назад на выпускном балу, и уж точно не имел ничего общего с тем, который вымаливал у нее прощения у портрета в Хогвартсе. Ни единого намека на прежнюю сутулость, волосы аккуратно убраны и определенно стали длиннее, еще сантиметров пятнадцать и сравняются с малфоевской шевелюрой. Одет дорого и по последней моде, что вовсе вызывало у нее невообразимый диссонанс с воспоминаниями. Но все это вполне логично, не может ведь приближенный Волан-де-Морта выглядеть, как забитый мальчишка-оборванец из беднейшего района маленького английского городка.       А взгляд... Лили не верилось, что на нее смотрит Северус. На выпускном она не могла сказать, что он был так уж прям печален, но пойманный случайный взгляд выражал искреннюю боль и тоску, этот взгляд был... живой. Взгляд, заставивший ее на мгновение усомниться в правильности принятых решений. Сейчас его взгляд был совершенно холодным, пустым. Словно не человек на нее смотрит. - И за бардак извини. С вашими бесконечными нападениями домой чаще раза в три дня попасть не удается, и то только на ночь. А после того, как двое с половиной суток на ногах, как-то особо не до уборки... - Ты... почему ты... что я делаю у тебя дома? - Поттер наконец обрела контроль над своим языком и уже забегала глазами по всем возможным местам, где могла находиться ее палочка. Нет, вряд ли бы Снейп оставил ей палочку. Хотя, сейчас, когда она стояла перед ним в его спальне в одном только нижнем белье с перебинтованными ранами, толком ни в состоянии сообразить, как вообще могла здесь оказаться, и что все это значит, наверное, лежащей где-нибудь на тумбочке палочке удивляться бы не стоило. - Сначала спала, сейчас разговариваешь со мной. Хм, ты все четырнадцать часов не приходила в сознание... - он сделал широкий шаг к ней и взял ее лицо в свои руки, медленно поворачивая сначала вправо, затем влево. - Это плохо. Очень плохо. Возможно, твоя черепушка пострадала намного сильнее, чем я решил первоначально. Да, знатно Белла тебя отделала, ничего не скажешь... - Еще раз спрашиваю, что я делаю в твоем доме?! - Лили схватила его за запястья, освобождая голову, но дикая, нестерпимая боль тут же пронзила шею, плечи и грудь. Девушка заскулила, рухнув вперед на молодого человека, который, в свою очередь поддержал ее. - Так сильно больно? Бедная Лилечка...       У нее все внутри перевернулось. В этом голосе было столько тепла, а в легком прикосновении к щеке столько нежности, что Поттер совсем растерялась. Она заглянула в его глаза, не отрывая головы от худого плеча. Взгляд все так же холоден. Лилечка... последний раз он назвал ее так во время поездки в школу на пятом курсе. Они сидели в купе, вместе, как всегда, но в тот раз совсем одни, и обнимались, целовались, и ей тогда было так хорошо с ним, она даже предположить не могла, что через какие-то пару месяцев его увлечет темная магия и все закончится, не успев начаться... Мысли помутнели, глаза закрылись сами собой. - Не вздумай отключаться, - Северус подхватил ее на руки.       Черные пятна застилали ей весь обзор. Когда она моргала, они перемещались, и составить целостную картинку зрительно не получалось. Шум воды. Он усаживает ее на бельевую корзину, разбинтовывает сначала голову, затем грудь. Хотелось запротестовать, когда ощутила, как он стягивает единственный предмет гардероба, надетый на ней, но боль... как же все болит... почему так сильно... она не может вспомнить, что происходило с того момента, как они схлестнулись с Пожирателями в переулке... Снейпа точно там не было во время начала боя... - Вода слишком горячая, - шепчет она слабо, приходя постепенно в себя. - Нет. Это из-за того, что ты вся в ссадинах. Тебе сейчас и в чуть теплой горячо будет. Потерпи пару минут и привыкнешь, - он сбросил мантию, оставшись в брюках, и присел на край ванной.       Лили прикрыла глаза. Сознание возвращалось к ней. Она коснулась осторожно груди и тут же одернула руку. Смотреть было страшно. Царапины неглубокие, но зато длинные и широкие. Мерлин, только бы их оставил не Сивый... - Если вкратце объяснять, то я подоспел как раз в тот момент, когда Беллатрикс переключила на тебя все свое внимание и принялась кошмарить. Я, конечно, понимаю, что ты, твой муженек и его названный брат - выдающиеся волшебники по меркам Ордена, однако втроем на Лейстренджей, Долохова, Сивого и Малфоя - это не храбрость, а идиотизм. - А что с Джеймсом и Сириусом? - Лили села. Снова страх. Что с мужем? А с другом? После столкновения с Беллой она толком не могла видеть их... - Да живы они. Сначала Сивый повязал Блэка, Малфой оглушил Поттера, а ты уже не шевелилась в тот момент. Белла решила, что с такими травмами ты просто истечешь кровью, и мы бросили тебя там. Искать тебе никто бы не стал бы в ближайшие пару суток, с учетом того, что обоих твоих соратников взяли, да ты и не дышала уже практически... А Блэк и Поттер умудрились сбежать. Хозяин в ярости, и мы весь день ловили круциатусы.       Они сбежали... как хорошо. Значит, ее, вероятно, уже ищут... - Почему ты вернулся? - Хороший вопрос. Очень хороший... - задумчиво произнес он, потирая подбородок. Какой до боли знакомый жест. Он всегда делал так, когда они делали вместе домашнее задание, или когда принимал какие-то важное решение. На мгновение ей показалось, что перед ней снова тот Сев, неуверенный в себе забитый парень, которого отвергал до поры до времени даже собственный факультет, а уж в том змеином клубке и не такие гады приживались... - И почему притащил к себе и решил лечить, а не оставил там умирать? - Не прикидывайся, что ты не знаешь, - фыркнул Северус. - Чего надо-то? Лично от меня услышать, что я все еще до мозга костей люблю вас, Миссис Поттер?       Лили осеклась. Теперь, когда она могла более-менее трезво рассуждать, становилось понятно, что по хорошему его нужно благодарить за то, что не дал окочуриться в темном переулке, да и судя по всему, выдавать Пожирателям он ее вроде не собирался... но он ведь враг. В тусклом свете лампочки пришлось максимально напрячь зрение, чтобы разглядеть метку на его жилистом предплечье, от чего снова заболела голова. Ох, что у нее за реакция? Разве она не должна была устроить лютую истерику, попытаться напасть на него, сбежать, сделать хоть что-то, а не падать к нему в руки и позволять себя созерцать голую в его ванной?       Оставалось только молиться, что ее нежелание сейчас попытаться сбежать от него к чертовой матери лишь следствие полученных травм и отсутствия сил, а не того, что пару недель назад она листала мамины альбомы и чуть ли не рыдала над совместными фотографиями с бывшим лучшим другом, а теперь ее врагом. - Ладно, забыли, - выдохнул Снейп. Он взял в руки шампунь и налил немного на руку, подвинувшись ближе к девушке.       Лили не шевелилась, закрыв глаза. Пахло мятой. Его пальцы массировали кожу головы, перебирая рыжие пряди, особенно аккуратно у виска. Что же это сейчас происходит? Пожиратель Смерти моет ей голову в своей собственной ванной. Какой абсурд. Но как легко стало... боль отступала. - Я надеюсь, против мочалки ты не будешь? - спросил молодой человек. - Обещаю постараться не задевать больные места.       Лили только слабо кивнула.       После всех процедур Северус помог ей вылезти из ванной и ушел за полотенцем. Поттер чувствовала себя предательницей всех и всего, позволяя ему завернуть себя в махровую ткань. Но почему его прикосновения такие... такие... нежные? Почему хочется, чтобы он продолжал касаться ее? Почему от синхронно упавших на обручальное кольцо на безымянном пальце ее правой руки взглядов стало так ужасно тошно?       Снейп провел ее в гостиную, придерживая за руку, наложил повязки, теперь с какими-то мазями, обработал все ссадины и синяки, помог одеться. Рыжая сначала даже не обратила внимания, что одел он ее в свою собственную домашнюю одежду, только через пару минут вспомнив о том, что все ее вещи в спальне на спинке стула. - Ну, все, - обводя смоченной в зелье ватой синяк на предплечье девушки, сказал он. - Я смотрю, в себя ты пришла. Сильно не шевелись пока, дай немного восстановиться рукам. Как только тебе полегчает, я отдам тебе палочку, и отпущу восвояси. Договорились? Не переживай, с этими мазями уже завтра утром тебе будет гораздо легче. - Х-хорошо... - вяло промямлила она в ответ. - Если что, я на кухне, готовлю есть.       Северус ушел, так и оставив ее сидеть на старом диване. Лили окинула ленивым взглядом гостиную. Обстановка не особо лучше, чем в спальне. Все происходящее с трудом укладывалось в голове.       Он... все еще любит ее? Он, оказывается, ее любит! Поттер никогда не думала, что чувства Снейпа настолько глубоки. Друг ведь никогда не признавался в любви, никогда не называл ее своей девушкой и вообще о романтике предпочитал не говорить, а потом только прощение выпрашивал... Предполагала ли она? Конечно, но после того, как его отношение к магглорожденным заметно изменилось, а потом он и вовсе принял метку, девушка наотрез отказалась от этих мыслей. Если бы любил - не стал бы Пожирателем...       Но ведь сказал, что любит. А Северус не может врать. Ей не может.       Какой все это абсурд и кошмар, Мерлин! В любом случае, она слишком слаба сейчас, чтобы что-то предпринимать. Даже если она доберется до палочки, то ее энергии хватит максимум на одно-два оглушающих, которые Пожиратель в легкую отразит и бровью не поведет. Что же ей, смириться и ждать выздоровления, чтобы он сам вернул палочку, и она просто вот так ушла? Не наложит ли он на нее, например, чары слежения? Значит, нельзя будет трансгрессировать сразу в штаб, сначала нужно будет переместиться на нейтральную территорию, попытаться снять с себя возможное воздействие, и только потом отправляться куда-либо дальше... А что, если за ней будет следить кто-то живой? Тогда нужно будет проверить еще и окружающую местность...       Лили отправилась на кухню. Невозможно было сидеть там одной и думать, потому что от размышлений голова начинала болеть, а когда она просто сидела на месте в гордом одиночестве, не думать о чем-либо было просто невозможно.       Кухня была довольно просторной и, как и ванная, находилась в менее обветшалом состоянии, чем гостиная и спальня. Мебель явно не такая старая, и здесь было намного чище. Северус стоял у стола, размеренно стуча ножом по разделочной доске. В сковороде на плите что-то шкварчало, кажется, мясо и какие-то овощи, но пахло довольно вкусно. Девушка подошла к раскрытому окну.       Оранжевое солнце медленно опускалось за темно-зеленый, почти черный узор леса, заливая все вокруг золотом. Отсюда было хорошо видно холм с большим деревом, под которым они часто вместе лежали и беседовали, или просто часами смотрели друг в другу глаза, и ей так сильно нравились его большие карие, почти черные глаза, такие таинственные и притягательные, а ему так нравились ее зеленые, что им это никогда не надоедало. Видно было и озеро, золотистую ровную гладь которого подергивала редкая рябь. А сколько времени она провела на этом озере? С Петунией, с родителями... с Северусом. Их скромные пикники были такими веселыми...       Но все это было там, в детстве. Живописный вид на маленькие частные дома окраин и развешенное на веревках белье, и уходящие вдаль большие коттеджи. Пирс и теплая вода, в которую она сталкивала лучшего друга, а затем с разбегу ныряла следом. Ссоры с сестрой и душевные вечера с ней же в праздники, когда она забывала в честь важных событий о том, что Лили - ненормальная. Мамины завтраки и так смешно выглядящий Северус, растягивающий свою тарелку каши до тех пор, пока она не доест, чтобы мама не попыталась впихнуть в него еще одну порцию. Прогулки по лесу, ловля лягушек, букет ромашек для нее каждую неделю, и эти восхитительные темно-оранжевые закаты, неважно, откуда за ними наблюдать, с ним они всегда были самыми лучшими, а потом он провожал ее домой по сумеркам, одалживая свой поношенный пиджак, чтобы она не замерзла... Все это там, далеко в прошлом.       Она уже не маленькая Лили Эванс, которая могла позволить себя поужинать мороженным, спустить все карманные на кино и сладости, и часами валяться с лучшим другом под деревом на холме, а ее лучший друг больше не соседский нищий мальчишка, от которого шугались другие дети и некоторые взрослые, который всегда выручал ее с домашним заданием и провожал домой.       Она теперь Лили Поттер. Магглорожденная волшебница, жена чистокровного волшебника Джеймса Поттера. Она член Ордена Феникса, и она на войне, на которой сражается за собственную жизнь и равные права для своих родных. А он Северус Снейп, верный слуга Волдеморта, неуловимый темный маг, жестокий и холодный. И любящий ее. Но стоит ли его любовь чего-то, если знать весь контекст истории? Да это неважно. Ей в любом случае больно. Так больно морально, что больно физически.       Лили смотрела на темно-оранжевый закат и непроизвольно глотала ртом воздух, а обжигающие слезы катились по щекам. Ей казалось, что она слышит треск собственных черепа и ребер от этой распирающей боли. - Не плачь, прошу. Я тоже не вывожу, - устало говорит он, откладывая нож и подходя к ней. Северус обнял девушку со спины за плечи, положив голову ей на плечо. - Можешь не верить, но я понимаю, что тебе тяжело. Нам тоже приходится нелегко. Не всем в радость убивать направо и налево. - Но ты ведь не относишься к числу тех, кому это не в радость, - прохрипела она, всхлипывая. - Все таки, ты настоящая гриффиндорка. Не видишь и не слышишь дальше собственного носа. И всегда такой была. Неужели ты знаешь, что творится у меня внутри, когда мне приходится кого-то пытать или убивать?       Она молчала в ответ. Он был прав, и она не знала, что сказать на это. - Хватит, - Северус развернул ее к себе и бережно вытер слезы с щек. - Будешь дольше восстанавливаться, если будешь нервничать и реветь.       Но девушка в очередной раз всхлипнула и повисла на нем, в голос разрыдавшись.