Шоколад из (с) любимых рук

Пожалуй, единственное, что Изуку умел готовить хорошо – шоколад. Катсуки любил представлять этот процесс. Перемазанные шоколадом шершавые пальцы, мазки на щеке и потрясающий запах, от которого рот мгновенно заполняется слюной. Много лет для Катсуки эти фантазии были поводом для вечерней дрочки, влажных снов и ненависти совершенно к любому шоколаду, кроме того самого, который дарил Изуку на четырнадцатое февраля. – Каччан, подожди! – Изуку, запыхавшись, подбежал и, выдыхая и резко краснея, протянул двумя руками маленькую красную коробочку. – С Днём Святого Валентина, Каччан, прими от меня этот шоко... – договорить он не успел. Коробочка эта с треском и грохотом взрыва отправилась в непродолжительный полёт до кустов. – Это было... Слишком жестоко, Каччан. Ты мог просто уйти, – Изуку заметно расстроился и опустил голову, робея. – Заткнись, мне не нужен твой шоколад, Деку! Изуку, конечно, не знает до сих пор и даже не догадывается, сколько времени Катсуки убил на то, чтобы при свете фонарика отыскать в темноте закопчёную красную коробочку, в которой застыл неровными волнами подтопленный взрывом шоколад. Самый вкусный из всех. Изуку хоть и не знал, верно, но с тех пор всё равно с упорством осла каждый год дарил по коробочке шоколада, пока Катсуки, наконец, не сдался. Он не мог больше ползать по кустам, не хотел кормить одноклассников, устал притворяться, что Изуку с его подарками неприятны. Совсем наоборот. Внимание, выраженное в этот день, было ценнее всего остального, потому что доставалось только самому Катсуки. Они давно выпустились из ЮЭЙ, стали топ-героями, но всё равно придерживались этой традиции. Правда теперь к ней прибавились томные, влажные фантазии и желания. Изуку в этот день всегда возвращался домой раньше, корпел на кухне, чтобы к приходу Катсуки шоколад уже был готов, но сейчас хотелось, чтобы всё было иначе. Перемазанные шоколадом шершавые пальцы, мазки на щеке и потрясающий запах... Катсуки пришёл раньше обычного, но всё равно опоздал. Изуку даже успел принять душ, и запах его тела, смешанный с ароматом какао, был безвозвратно уничтожен. Или нет? – Ох, Каччан, ты сегодня рано... Без лишних слов. Катсуки стянул футболку и резким тычком в грудь подтолкнул Изуку в сторону кухонного стола, на котором в тарелке аккуратной горкой лежал ещё не упакованный шоколад. Идеальный момент. По ещё влажной коже стекали редкие капли воды, но Катсуки хотел, чтобы по коже Изуку стекал шоколад, и причуда, от которой нагреваются ладони и пальцы, подходила для его замысла как нельзя лучше. Первая капля расплавленного шоколада прокатилась по груди, оставляя короткую коричневую дорожку, и Катсуки не смог удержаться. Он водил расплавленным кусочком по плечам Изуку, по его соскам, по животу, рукам, а затем с наслаждением слизывал, оставляя на коже влажные от слюны дорожки. Он жмурился от удовольствия, утробно урчал и смаковал каждую каплю, прокатывая её на языке и пытаясь ощутить вкус максимально полно, стараясь оставить в памяти и возвращаться к нему каждый раз, когда рука обхватит собственный член. А Изуку просто раскинулся на столе, развёл ноги в стороны и постанывал, мотал головой и лепетал бессвязно, получая не меньше удовольствия. Он не остался безучастен и испачкал Катсуки в ответ, но шоколад плавился в его руках хуже, и оставалось лишь вздрагивать от прикосновений, сжимать пальцами светлые жёсткие волосы Катсуки и притягивать его голову к себе. Столь сладкие поцелуи оказались самыми страстными, самыми жаркими, самыми опаляющими. Одно на двоих дыхание, одни на двоих чувства, одни на двоих желания. Катсуки обхватил их члены рукой и несильно сжал, зажмурившись и считая звёзды перед глазами. Голова кружилась от запаха, а Изуку настойчиво коснулся его губ, заставляя открыть рот и вылизать пальцы. Пальцы, покрытые шоколадом. Катсуки едва смог удержаться от того, чтобы позорно спустить уже через пару движений, он жадно вылизывал подушечки, посасывал и чуть прикусывал, но стоило последним сладким ноткам исчезнуть, Изуку снова плавил шоколад и проталкивал пальцы в жаркий влажный рот. Катсуки готов был поклясться, что этот день однозначно станет его любимым праздником, он буквально плавился, двигал рукой всё быстрее и сильнее сжимал, но большую часть удовольствия получал именно от сладких пальцев, терзающих рот. Он нисколько не сомневался, что эти пальцы сегодня окажутся в его заднице, и от этого по венам разливалось приятное покалывание вожделения. Изуку плавил шоколад в ладони, сладкие дорожки текли по его рукам, и Катсуки не сдерживал себя, обводя кончиком языка каждый шрам, каждую выпуклую вену, собирая капли и постанывая от удовольствия. Член напряжённо пульсировал, яйца поджимались, а в животе расплескался пожар, но кончать было рано, на тарелке оставалось ещё несколько штучек. И они утонули в поцелуе, плавились во рту, проворачивались под натисками языков и становились всё меньше, пока не таяли без следа. Последний кусочек, ослепительный фейерверк оргазма в голове, и волны медленно отступающего наслаждения. Но этого было мало. Чертовски мало для них обоих. Изуку лукаво улыбнулся и смахнул прилипшие пряди со лба. – Там в навесном шкафу справа есть вторая партия. На случай, если захочется ещё немного. И Катсуки не смог сдержать предвкушающей ухмылки. За первым раундом всегда следовал второй. Шоколад для него был вкусным только тогда, когда был принят из любимых рук. Или слизан с них.