Protect a breakable heart

«— Вот так, давай, детка. Покажи свои грязные губки в камеру, да-а, — рука в волосах Чимина тянет его вверх, вынуждая запрокинуть голову. Глаза блестящие, зрачки слегка расширены, губы приоткрыты и блестят совсем не двусмысленно. — Ты так хорошо сосёшь, профессиональная шлюха. Моя шлюха. Оседлаешь своего папочку? Детка, я знаю, что ты хочешь. Склейка — теперь Чимин скачет на смуглых бёдрах, его лицо хорошо видно. Взгляд всё такой же блестящий, довольный; на губах блядская пошлая улыбка, язычок скользит по ним, увлажняя; камера наклоняется ниже, чтобы показать, как ритмично член самого Чимина бьётся о собственный живот с каждым толчком. Склейка — лицо Чимина крупным планом, спокойное и расслабленное, перед его губами другой, чужой член, крупнее и толще. Длинные пальцы надрачивают прямо перед пухлыми губами Чимина. Десять секунд — и сперма выстреливает ему на лицо: попадает в рот, на щёки и прикрытые веки. Пальцы за камерой размазывают её по гладкой коже; видно, что парню напротив это не доставляет дискомфорта.» Видео продолжительностью две минуты и семнадцать секунд. Чимин смотрит его уже третий раз и не может успокоиться. Его трясёт, голова болит от продолжительной истерики, слёзы, не останавливаясь, бегут по щекам, нос уже не дышит, горло дерёт, руки дрожат. И он не может остановиться, снова смотрит и смотрит на своё пьяное лицо и податливое тело, которое подвело его несколько дней назад. «Умелая шлюха, скину номерок за пятнадцать тысяч» — так подписано сообщение в беседе актива. Семьдесят один человек. Чимин среди них, семьдесят второй. Чимина знают, он один из тех, кто всегда задействован в мероприятиях и жизни факультета и университета в общем. Он не последний здесь человек. И теперь минимум семьдесят один человек считает его шлюхой. Среди них немало придурков, которые точно отправят это своим друзьям. А те своим. Для Чимина это конец. Сегодня воскресенье, и он не знает, как идти завтра на пары; как идти в общество тех людей, которые считают тебя шлюхой. Сверху над проигрываемым в десятый раз видео бесконечно сыплются сообщения от Тэхёна. Тоже уже знает. «Чимин пожалуйста позвони» «Я переживаю за тебя» «Мне приехать?» «Я еду и ты откроешь мне» «Это что Чимин?» «Бля не думал что он такая шлюха» «В универе казался таким ангелочком а вон как знатно сосёт» «Заткнитесь, идиоты, Минхо, удали это немедленно!» «Я сохранил взвзвхвзвх» «За сколько дашь в задницу?» «Пиздец горячо я бы выебал» И ещё, ещё, ещё — Чимин читает беседу, игнорирует звонок в дверь и задыхается. Его жизнь разлетелась в щепки. Распалась на атомы. Не осталось ничего, Чимина втоптали в грязь. И честно? Он не знает, как проснётся завтра. Если бы была возможность просто взять и не просыпаться, Чимин бы ею воспользовался.

***

Утро встретило его пасмурным мартовским небом. Даже сама погода была против того, чтобы Чимин вставал куда-то с постели. Зачем? Ведь здесь безопасно. Свежее бельё, всё ещё пахнущее кондиционером, мягкие подушки и одеяло. Чёрно-белые картины на стене напротив, а над столом слева множество фотографий с друзьями и Минхо. Чимин не может смотреть на его лицо и своё тоже — он подрывается с кровати и срывает все фотокарточки со стены. Множество улыбок, собственных и чужих, тяжело летят на пол. Они не разлетаются красиво веером, как в фильмах, не приземляются бесшумно картинкой вверх. С противным скользким звуком рассыпаются кое-как: мелькают и «рубашка» задней стороны, и сама фотография; лежат криво, неровно, будто насмехаются над своим хозяином. Следующий шаг — посмотреть на себя в зеркало. Это ещё тяжелее, потому что там не будет застывшей картинки, момента из прошлого. Там всё в движении, и каждая эмоция мелькает за другой в прямом эфире, никуда от них не денешься. Чимин смотрит на себя и видит настоящую шлюху. Вот здесь над губой словно засохла та самая сперма, эти уши всё ещё слышат грязные словечки в адрес хозяина, руки дрочат уже совершенно чужому человеку, продолжают доставлять удовольствие. Всё бесполезно. Впустую. Прошедшие полгода, очевидно, были для Минхо пустым звуком. Только Чимин вкладывался в их отношения. Зачем? В итоге всё обернулось против него. «Тэ, я доеду до универа один» «Пожалуйста, мне нужно это время» «Встретимся внутри?» «Хорошо» А на улице как прежде, метро такое же забитое, не протолкнешься и лишний раз не вдохнёшь, автобус такой же полупустой и немного грязный. Нужная остановка. И уже там прямые взгляды. Не косые, даже не через плечо. На Чимина конкретно пялятся, тыкают пальцем – «это тот самый из видео?» – и похабно смеются, осуждают, презирают. Грязная шлюха. Остаётся стойко дойти до главных дверей и поймать Тэхёна под руку. Несмотря на вчерашний срыв, сегодня Чимин выглядит хорошо на зависть всем. Его продолжают называть шлюхой, но мир за оправой с бледно-розовыми стёклами кажется более мягким и добрым. Совсем немного. Он прячется за любимыми очками и старается ни о чём не думать, если пересекается с кем-то взглядом. Дальше по коридору его уже ждёт Тэхён. — Ты как? — первое, что спрашивает он, подходя к Чимину вплотную. — Как я? Меня выставил шлюхой на весь универ человек, которого я... если не любил, то точно ему доверял. Как ты думаешь? Тэхёну и возразить нечего. Потому что почти все, с кем он разговаривал, считают Чимина настоящей шлюхой. Но благодаря Киму человек пятнадцать уже точно знают, что Чимин и Минхо состояли в отношениях, и разрешения выкладывать личное для них видео первый не давал. Чимин не шлюха, он просто доверился своему парню, посчитав, что снять для них двоих домашнее видео – интересная и горячая задумка. Вины Чимина здесь нет, он лишь жертва. И Тэхён убьётся, но будет доказывать это всем. — Привет, шлюха. Отсосешь мне после этой пары? — прилетает откуда-то, заставляя Чимина дёрнуться от боли. Неужели так дальше и будет продолжаться? — Сам себе отсоси. Надеюсь, ты сломаешь себе позвоночник, — жёстко отвечает Тэхён, и вместе с Чимином они направляются к лестнице на следующий этаж к своему расписанию. — Не надо этого делать, — негромко говорит Чимин, когда оба узнали свои аудитории. — Они только больше будут цепляться. Мне не нужно лишнее внимание, я им и так не обделён теперь. — Если на паре будет совсем плохо, напиши, я выйду к тебе, хорошо? Чимин, я серьёзно. — Хорошо, Тэ. — Могу я обнять тебя? Пожалуйста? Чимин неуверенно кивает и тут же оказывается стиснут обманчиво хрупкими на вид руками. Немного тяжело дышать, но чувствовать тепло тела и любовь, которые исходят от лучшего друга, сродни лекарству. — Ладно, хватит, иначе я разревусь прямо здесь. — Запомни: ты самый лучший среди этих идиотов, которые только и умеют, что поддерживать сплетни и верить им. С людьми могут произойти ужасные вещи, но обвинять просто так — это отвратительно. Поэтому пойми, что мы с тобой гораздо умнее всех их вместе взятых. Хорошо? Я хочу, чтобы ты это понимал, Чим. — Я понимаю. Но понимать и верить — разные вещи. Ещё немного, и Чимин сам будет считать себя шлюхой. Он настолько близок к этой грани, где он ненавидит себя, а не других, что страшно. Чимин здесь жертва? А не он ли согласился на это проклятое видео, разве не ему понравились тогда все эти грязные словечки от Минхо? Неужели это не делает его тем, кем все называют? После звонка Чимин заходит в аудиторию и занимает место рядом с Чонгуком — они вместе уже третий год учатся на танцевальном. Гук стал ему хорошим другом и каким-то образом начал встречаться с Тэхёном на втором курсе. Они вместе уже год, и Чимин очень за них счастлив. — Я не смотрел то видео, если тебе интересно. Чонгук далёк от активной части студентов, но если уже до него дошёл этот грязный видеоролик, можно считать, что его видели практически все. Получили доступ точно. — Это хорошо, наверное. Спасибо, — неловко отвечает Чимин, пока преподавателя всё ещё нет. — И друзей своих попросил не смотреть. Не знаю, многие ли меня послушали, но- — Чонгук, спасибо, правда, — резко обрывает Чимин, хмурясь. — Я ценю твой поступок, но мы можем не говорить об этом всём? — Хорошо. Просто знай, что я всегда тебя поддержу, ладно? — Да.

***

Понятно, что на танцевальном направлении бо́льшая часть часов отдана именно танцам. Физические нагрузки под разными названиями у группы Чимина буквально каждый день. Но это не так уж и плохо. Поначалу все уставали, как собаки, но потом привыкли. Теперь у Чимина занятия танцами вызывают только приятную усталость и лёгкость во всём теле. Он обожает танцы. Для него они — единственная отдушина. Но, кажется, теперь всё будет иначе. Как только начинается время растяжки, преподаватель негромко включает музыку и уходит, давая двадцать-тридцать минут на полную глубокую разминку. Чонгук в другом конце зала со своими друзьями о чём-то разговаривает, не забывая тянуться, а Чимин молча наблюдает за ним, жалея, что так грубо оттолкнул его поддержку на первой паре. Это не было целенаправленно, просто Чимину правда тяжело говорить о случившемся. Однако присутствие Гука рядом сейчас было бы лучшим лекарством на свете. (11.40) from: PJ; to: KT «Тэ, пожалуйста, скажи, что Гу не злится на меня из-за того, что я сказал ему на первой паре. Ты ведь уже в курсе» Интересная черта отношений Гука и Тэхёна — они делятся друг с другом любой важной и неважной информацией. Ничего не скрывая друг от друга, они могут болтать обо всём и всегда, обсуждая между собой свои и чужие секреты. Они очень близки в этом плане, во всех, чего уж скрывать. (11.43) from: KT; to: PJ «Вовсе нет! Глупыш, он просто не знает, как подступиться к тебе :( Он очень волнуется за тебя, поэтому боится сказать что-то не то. Поговори с ним, пожалуйста, иначе он будет молчать где-то в стороне и переживать всё в себе» Уже неплохо. Чимин только хочет переместиться ближе к Гуку, как со спины его бьют словами: — Классная задница. Бьюсь об заклад, она легко примет в себя мой член. Это не было сказано громко, но достаточно для того, чтобы услышал Чимин и ещё трое человек вокруг него. — Вообще без проблем, — вторит другой голос. — Видел, как он скакал на члене Минхо? А у того размерчик хорош. Чимин ненавидит себя за свою сентиментальность, но тугой комок слёз уже стоит где-то в горле. Он понимает, что обсуждение идёт как раз для того, чтобы Чимин слышал. И с последним совершенно нет никаких проблем. — Заткнитесь уже! Вставьте друг другу, раз так трахаться хочется, — внезапно заступается за Чимина одногруппница и дарит ему лёгкую улыбку. Она не осуждает. От этого становится чуточку легче. Всё-таки есть люди, которые понимают, что с Чимином просто поступили несправедливо и до отвращения жестоко? Своими словами Джису привлекала к себе внимание и, конечно же, вся группа поняла, о чём идёт речь. Главная тема дня. Через минуту на свободное место возле Чимина забавно шлёпается Чонгук, привлекая вниманиe друга. Он играет своими мышцами, которые более чем видны в майке-безрукавке. Парни сзади мгновенно затыкаются, потому что несмотря на милое кроличье личико, Чонгук может как следует врезать, унизить физически и иногда морально. — Как обстановочка? — Напряжённо. Поможешь с растяжкой? — Конечно. Чонгук начинает давить другу на спину, вынуждая того наклоняться ниже и ниже над полом. — Гук? Извини за сегодня, — начинает негромко Чимин. — Я не хотел так... отшивать тебя? Я видел, что ты очень расстроился. Мне просто неприятна эта тема. Но приятно, что ты переживаешь за меня. Я ценю это. Но... если я захочу поговорить, мы это сделаем, ладно? — Ладно, — с заметным облегчением отвечает Чонгук. — Но если что, ты зови и пиши. Я с каждым поговорю. Чимин впервые за последние часы улыбается. По крайней мере, у него есть настоящие друзья, которые готовы оказать поддержку. Но жизнь иногда становится редкостной сукой.

***

Это происходит через неделю после того, как видео с Чимином стало вирусным среди студентов университета. А главный герой искренне надеется, что оно не переступило порог какого-то другого заведения и не дошло до глаз преподавателей. Обычный день после четвёртой пары. Понедельник. Студенты уже вусмерть убитые и всё ещё сонные, но это не мешает им продолжать обсуждать «вон ту шлюху, что так отменно сосала парню на курс старше». Чимин уже привык. Правда только после пар срывается дома, надеясь, что задохнётся в собственных слезах, потому что для его ранимой души нагрузка слишком велика, чтобы справляться с ней так легко, как это могли бы сделать Гук или Тэ. Они, кстати, ничего об этом не знают. Чимин спокойно может переписываться с ними во время своих приступов, друзья даже не подозревают, что что-то не так. А ещё Чимину приходят сообщения со скрытых номеров, где в ярких красках прописаны оскорбления, угрозы или желания, как и в каких позах он должен быть выебан. Слово «шлюха» стало его вторым именем. Так вот, вернёмся в это утро на восьмой день после печально известного воскресенья. Чимин стоит возле зеркала в уборной, обновляя слой консилера под глазами. Из-за продолжительных истерик синяки стали заметны ещё больше. Уборная на переменах превращается в проходной двор. Десятки студентов ходят туда-сюда мимо Чимина, каждый не ленится и бросает взгляд на известного с недавних пор ещё больше парня. Мало кто смотрит с жалостью или поддержкой, ребята по-прежнему презирают его, шутят про шлюху или «растраханную дырку». Правда, никогда ещё не доходило до рукоприкладства. Пока. Чимин понимает, что атмосфера изменилась, когда сзади него встают три парня, о которых он наслышан более чем. Они — друзья Минхо. Придурки ещё те, Чимину никогда не нравились. — Вы что-то хотели? — спокойно спрашивает он, надеясь, что всё закончится словесным «высером» в его сторону. — Да. Минхо сказал, что для нас обслуживание бесплатно, — говорит один из парней, усмехаясь. Чимин отказывается верить в то, что может произойти дальше. — Ты такой сладкий. И губы вон какие огромные. Мы хотим получить удовольствие от тебя, малыш. Минхо тебя отлично разрекламировал. Один из них, по имени Хёнвон, давит со всей силы на плечи Чимина, заставляя его упасть на колени. Все трое выше и сильнее него. Чимину не очень повезло с его ста семьюдесятью тремя сантиметрами роста. Ширинка Хёнвона расстёгивается прямо перед глазами Чимина, которые уже мутно видят из-за пелены слёз. —Хёнвон-ши, пожалуйста... Не надо, — убито шепчет Чимин, пытаясь руками оттолкнуть его назад. — А ты упрямая сучка. Чанбин, держи его руки. Второй парень садится на колени позади Чимина и грубо хватает его руки, сжимает их за спиной и принимается вылизывать вспотевшую от страха шею. Член Хёнвона буквально выпрыгивает из белья, возбуждённый и готовый к тому, чтобы вскоре кончить. Чимин не выдерживает, слёзы струятся по его щекам, он упрямо качает головой, не собираясь этого делать. Тогда рука старшего грубо хватает его за челюсть. — Открой ротик, будь послушным мальчиком. Тогда тебе не будет больно. — Я не... буду сосать тебе, — с трудом в таком положении выговаривает Чимин, но это было его ошибкой, так как в открытый рот тут же с удовольствием толкается Хёнвон. — Вот так, детка. А теперь соси. Противишься? Маленькая сучка. Тебя нужно наказать. На лицо Чимина прилетает две пощёчины, по одной на обе щёки. — Хочешь ещё? Нет? Тогда соси. Так, чтобы мне понравилось. И не только мне. У Чимина не остаётся выбора. Он закрывает глаза и делает то, что от него требуют. Время теряет свою значимость, когда его рот просто начинают трахать. Видимо, так проще или Чимин сосёт не так, как говорил Минхо. Ему кончают в рот, даже не дают сплюнуть, потому что в рот снова толкаются. И это не Хёнвон. Чимин в ужасе распахивает глаза и понимает, что не может дышать. Сперма неприятно режет горло, но он не может её сглотнуть. Просто не может. Его тошнит, слёзы не прекращают стекать по красным щекам. Это ад. Самый настоящий. И он не заканчивается. — Чего ты, блядь, замер? Соси, иначе выебем тебя насухую. Втроём. А Чимина уже просто трясёт со страха и отвращения. Он не может сейчас ничего. — Эй, какого хера здесь происходит? Отошли, блять, от него, нахуй. Или я каждому член откручу, немедленно, блять. Как только рот Чимина освобождается, он начинает хрипеть и захлёбываться спермой, что всё ещё плещется где-то в глотке. Он не может дышать. Его поднимают на ноги и куда-то ведут. Перед глазами появляется ободок унитаза, и Чимина прорывает. Его тошнит минут десять, он по-прежнему чувствует слёзы на щеках и не может нормально дышать из-за забитого носа. — Чимин? Посмотри на меня, — Пак слышит знакомый голос и оборачивается, пытаясь сфокусировать взгляд на говорящем. — Хён? Что ты здесь делаешь? — хрипло спрашивает Чимин, узнавая в лице напротив своего друга. — Долгая история. Расскажу, когда ты придёшь в себя. Пойдём, я отвезу тебя домой. Ты же закончил на сегодня? Или мне написать Тэхёну? — Нет! Не надо! Я не хочу, чтобы он узнал, пожалуйста. Не говори никому, Намджун. — Хорошо, хорошо. Только успокаивайся. Пойдём умоем тебя. Вскоре они выходят из туалета, и Чимин в очередной раз замирает, когда видит, кто стоит у стены напротив двери уборной. Чертов Агуст Ди, восходящая звезда рэпа, один из самых популярных айдолов сейчас в Корее. И он смотрит на Чимина, казалось бы, с нейтральным лицом, но в его глазах Пак замечает лёгкую тревогу. — Ты как? Нормально всё? И только сейчас Чимин понимает, что Мин Юнги тоже видел отвратительную сцену изнасилования в туалете. Видимо, в его глазах читается шок и осознание, так как старший подходит к нему и берёт за руки, будто они знакомы уже не один год. — Поверь мне, эти уроды получили от меня по полной программе. Никто больше к тебе не притронется. Они особенно. — С-спасибо, — шокировано отвечает Чимин и ловит на лице вечно мрачного Агуста едва заметную улыбку. — Я отвезу его домой, — говорит Намджун, прерывая их странный контакт взглядов. — Спишемся потом. — Ага. Проследи за ним, Джун. — Обязательно. *** — Я не могу. — Хён, пожалуйста. Я хочу остаться один. — Тебе нельзя оставаться одному. Ты буквально пережил- — Хён! Я не вынесу вот этого твоего выражения лица. Мне нужно побыть одному. Всё нормально, правда. Я не захочу вскрыть себе вены или что-то ещё, ты же меня знаешь. — Чимин, пожалуйста... — Уходи. Я напишу тебе вечером. За старшим хлопает дверь, и Чимин, как пожелал, остаётся один. Он несколько мгновений смотрит куда-то перед собой, а затем его накрывает очередной приступ тошноты. Через минуту он снова крючится над унитазом, сжимаясь в отвратительных спазмах. Его тело трясётся, снова, как уже несколько дней подряд, только теперь Чимин пытается извергнуть из себя нечто; то, чего уже давно нет. Но организм человека штука забавная. Мозг посылает сигналы телу, и с этим уже ничего не поделаешь. Чимин всё ещё хочет очиститься от той грязи, что вылилась на (в) него в университетском туалете, поэтому желудок продолжает сокращаться, заставляя рвать Чимина водой, что дал ему Намджун, и желчным соком. На вкус отвратительно, но Чимин ничего не может сделать. Неизвестно, через сколько его отпускает, потому что часов в ванной нет. Чимин прислоняется щекой к холодной плитке на полу и плачет, когда в голове крутится одна мысль: «Меня изнасиловали»