Ты веришь, что змеи могут летать?

      «Я сегодня точно опоздаю,» — подумал Миста, поднявшись по лестнице и смотря вслед уходящему автобусу. Он тяжело вздохнул и поплелся к остановке. Следующий автобус должен был прийти только через пол часа, поэтому у него уже не было ни шанса приехать вовремя. «Миссис Мымра опять психовать будет,» — обреченно вздохнул он и написал сообщение: «Я опоздаю».       Ответ пришел почти мгновенно: «Опять? Лол, ты труп :D».       Миста рассмеялся. «Я виню во всем автобус».       «Конечно, автобус. Расскажешь это Мымре».       «Пфф, вот и расскажу». Миста усмехнулся и посмотрел на наручные часы. Было еще предостаточно времени до следующего автобуса, поэтому Миста сел на скамейку и достал книгу. Небольшая, в темно-синей обложке с изображением циферблата, она уже давно болталась в его сумке, но руки никак не доходили почитать. Раз у него наконец-то появилось свободное время, почему бы не заняться этим?       Немногим было до него достаточно дела, чтобы заметить, что на самом деле Миста безумно любил читать. Но никто из его окружения не понимал его. На Мисту еще не повесили клеймо ботана только потому, что был огромный риск уйти со сломанным носом. Поэтому был только один человек, кого Миста действительно считал своим другом. Пусть он и не разделял его увлечения, но относился с пониманием. Таким образом, знакомых у Мисты, может, было и много, но ему совершенно не с кем было поговорить о том, что ему было действительно интересно.       Он так увлекся, что чуть не пропустил автобус. Вовремя спохватившись, он вскочил с места и запрыгнул в салон, едва не оказавшись зажатым дверьми. Заприметив свободное местечко, он плюхнулся, не заботясь ни о чем, кроме увлекательной книги. Очень скоро автобус набился настолько, что сложно стало вздохнуть, и Миста был рад как никогда, что вовремя сел.       Вскоре он заприметил чужой взгляд, смотрящий через плечо. Он посмотрел налево и увидел молодого блондина, заглядывающего в книгу любопытными зелеными глазами. Миста усмехнулся и слегка повернулся, так, чтобы юноше было удобнее читать. Изумрудные глаза испуганно взметнулись вверх, и юноша быстро отвел взгляд, смутившись. Его щеки, пестревшие яркими веснушками, порозовели, и он быстро вскочил и выбежал, как только открылись двери. Миста покачал головой и поднял выпавший из сумки блондина пропуск. Яркие светлые волосы, собранные в косу сзади и вьющиеся тремя завитками на лбу, большие сине-зеленые глаза, обрамленные длинными светлыми ресницами, розовый аккуратный костюм — это определенно был он.        — Джорно Джованна, — прочитал он вслух, — лицей Санназаро.       Миста посмотрел в окно. Автобус уже подъезжал к следующей остановке. Парень задумчиво постучал уголком пластиковой карты по щеке, затем убрал книгу в сумку и достал телефон. «Ты знаешь, где находится лицей Санназаро?» — написал он.       «Мымра говорит, что на улице Джакомо Пуччини,» — пришел ответ спустя пару минут.       «Нифига себе, она что, умная чтоль?»       «Ха-ха, да не, бред».       «Я не приеду,» — написал Миста, сунул телефон в карман и вышел на очередной остановке. Погода стояла хорошая, поэтому Миста закинул сумку на плечо и поплелся обратно. Эту часть города он не знал, но найти нужную улицу не должно было быть слишком сложно, верно?       Еще никогда Миста так не ошибался. Он пробродил несколько часов, пока не наткнулся — совершенно случайно! — на здание лицея. Он глубоко вздохнул и завалился на решетчатый забор. Достал телефон — десяток непрочитанных от неугомонного друга.       «Это еще почему?», «Ты не офигел ли?» и еще несколько подобного рода, но потом в сообщениях стало читаться беспокойство. «Все нормально?», «Эй, если тебе нужна помощь, только скажи», «Бро?»        — Ох, фак, — выругался Миста, набирая так быстро, как только мог: «Все норм, бро».       «Что там с этим лицеем?» — пришел ответ через пару минут.       «Встретил кое-кого оттуда. Он свой пропуск потерял».       «А, ясненько. Я тут пробил эту шарагу. Не лучшее место, мягко говоря».       «По крайней мере это не наш всратый колледж,» — написал Миста и усмехнулся. Он бы все отдал, чтобы учиться даже в самом задрипанном лицее и не слышать постоянных упреков родителей.       «Не знаю. Могло быть и хуже».       Миста пожал плечами. Он завидовал полной свободе друга, на которого отец плевать хотел с высокой колокольни. Не то чтобы его родители как-то сильно его мучили, но не упускали момента попрекнуть сына в той одной ошибке, сломавшей ему всю гребаную жизнь. Да четыре года назад он плевать хотел, кем становиться в будущем! Да и сейчас ему плевать, в общем-то. Но нет. «Позор рода». Какой такой род он опозорил, Миста так до сих пор и не понял.       Из ворот школы начали выходить подростки, и Миста оторвал взгляд от телефона. Он не хотел пропустить того, кого ждал. Хотя пропустить кого-то с такой яркой внешностью было сложно.       Наконец, он увидел его. Блондин вышел рука об руку с розововолосой девушкой, они оба звонко смеялись. Миста шагнул вперед, махнул рукой и громко крикнул, чтобы обратить на себя внимание:        — Эй, Джорно!       Парень повернулся, и в одну секунду на его лице сменились удивление и страх, после чего на нем застыла серьезность. Было видно, что он пытался держать эмоции под контролем, но это у него не очень-то получалось.        — Откуда—       Но не дав наехать на себя, Миста ткнул парню в грудь пропуском.        — Ты потерял.        — О.       Джорно быстро взял пропуск и, узнав его, тут же изменился в лице. Он быстро поклонился.        — Спасибо Вам огромное! Я уже и не ожидал найти его. Значит, я его в автобусе выронил?       На его щеках блестел румянец.        — Все нормально, мне не сложно, — улыбнулся Миста. — Тебя, кажется, заинтересовала книга, которую я читал?        — Книга? — переспросила девушка, с интересом разглядывая как всегда незаурядно одетого Мисту.        — «Life expectancy», — вспомнил Джорно, сложив руки на груди и слегка постучав пальцем по подбородку. — Я давно хотел ее прочитать… — он вновь посмотрел на Мисту и тут же отвел взгляд. — Извините меня, мне не следовало вести себя так неуважительно.        — Я сам давно хотел ее почитать, только-только начал, — пожал плечами Миста. — Если хочешь, можем почитать вместе.        — Я… нет, ну это как-то… — промямлил блондин, совершенно краснея.        — Давай! — подбодрила его подруга. — Мне все равно бежать надо, а ты хоть раз с пользой время проведешь!       С этими словами она легонько поцеловала Джорно в щеку и тут же убежала. Он только растерянно посмотрел ей вслед.        — Ну так что? — спросил Миста нетерпеливо, улыбаясь от уха до уха, так же искренне, как и всегда. Блондин посмотрел на него, задержал взгляд на несколько секунд и кивнул.        — Джорно Джованна, но Вы это и так знаете, — он протянул руку.        — Гвидо Миста, — светясь от счастья, ответил парень, пожимая тонкую руку юноши. — Знаешь парк поблизости?        — Да, есть тут один, — ответил Джорно и пошел вперед. Миста поторопился за ним. Впрочем, ему тут же пришлось замедлиться, потому как его длинные ноги выдавали такую скорость, которая не шла ни в какое сравнение со скоростью блондина. Джорно достал телефон и отправил сообщение: «Я в парке около школы. Могу задержаться. Не кипишуй». Миста скривился. Чтоб он еще перед предками отчитывался за каждый шаг? Нет, увольте, пожалуйста. — Я Вас никогда не видел здесь, — вновь заговорил Джорно.        — А я здесь и не учусь, — пожал плечами Миста. — Я учусь в колледже, в паре кварталов дальше.        — Понятно. И как оно, в колледже?        — А как оно в лицее?       Они оба рассмеялись.        — Скучно в лицее, — ответил блондин, вздыхая. — Много уроков, мало толку.        — Мы, может, учимся поменьше вашего, да и толку еще меньше.        — Это правда, что все «отморозки» идут в колледж?        — Я тому живой пример, — расхохотался Миста.        — Нет, — спокойно возразил ему Джорно, — отморозки книг не читают.       Миста помолчал немного, прежде чем рассказать.        — Я сдавал вступительные в лицей. Не прошел. Не хватило одного балла.        — Они же не сложные, — удивился Джорно.        — Знаю, мне было лень думать, так что я расставил наугад.        — И почти прошел? Ого.       Мисту поразило, насколько безразлично это прозвучало. Юноша, очевидно, заставлял себя говорить, хоть и не хотел этого. Вопрос был только в том, почему..?        — Я хотел идти в колледж, — признался Джорно. — Но отец… — Джорно прикусил губу. — Мне запретили.        — Зачем бы тебе хотеть туда? — удивился Миста. — Колледж — отстойник для тех, кто тупее пробки.        — Говорите прямо как мой брат.        — Твой брат прав.       Миста, наконец, увидел парк, куда они шли.        — А подружка твоя?        — Кто, Триш? — в голосе блондина был слышен смешок. — Мы просто друзья.        — А она об этом знает?        — Вы про поцелуй? Она всегда так делает. Это вроде… благодарности, я думаю.        — Меня бы кто так благодарил… — вздохнул Миста. Глаза Джорно слегка блеснули, но больше никак он не отреагировал.       Они ступили под сень деревьев. Здесь было прохладно и уютно. Миста шлепнулся на траву под деревом, прежде чем осознал, что Джорно в костюме. Но блондин ничуть не смутился и сел рядом. Тогда Миста достал книгу и открыл первую страницу.        — По очереди вслух? — улыбнулся зелеными глазами блондин.        — У-у, как в детстве! Я в деле!       Восхищение блеснуло в глазах Джорно. Он, затем, опустил глаза в книгу и начал читать.        — Часть Первая…       Миста позволил себе отвлечься и хорошенько рассмотреть юношу. Он был довольно высоким, хоть и ниже самого Мисты, хорошо сложен, хоть и выглядел хрупким, и имел четкие черты лица, хотя яркие веснушки, рассыпанные по щекам, убирали с его лица любой намек на возраст. Навскидку Миста сказал бы, что ему лет шестнадцать, если бы не был знаком с Наранчей. Наранча Гирга — его брат по несчастью в мучении в их отстойнике под названием колледж, а также лучший друг по совместительству — имел весьма детскую внешность, куда более детскую, чем Джорно, но был всего на год младше Мисты. Так что сложно было сказать с уверенностью, насколько лет моложе был блондин. Может быть он и вовсе был старше? Кто знает…        — …всегда озадачивало меня, — закончил Джорно и поднял глаза на Мисту. — Ваша очередь.        — Окей, — кивнул тот, пытаясь быстро найти нужную строчку. Найдя ее, он прокашлялся и начал читать. — Моя жена…       Миста помнил, как читал эти строчки утром на остановке. Теперь он смотрел на них совсем иначе, зная, что будет дальше. Картины, что рисовало воображение, изменялись и дополнялись новыми деталями. Он увлекся, да так сильно, что когда Джорно тронул его за локоть, он прочитал уже с десяток страниц.        — Вы так увлеченно читаете, — улыбнулся он. — Это не притворство. Вы действительно любите читать.        — Конечно, — удивился Миста. — Зачем бы еще я тебя тащил сюда?        — Зачем? — удивился Джорно в ответ. Уверенность пропала из его взгляда. — Чтобы… затащить меня в постель?       Мисту передернуло. Это действительно выглядело так?!        — Нет, нет, НЕТ! Боже, да я никогда..! Из- Извини, я совершенно не хотел, чтобы ты такое подумал! Мне и в голову не пришло…       Блондин смотрел на него своими проникновенными глазами. Миста чувствовал, что его просматривают насквозь. Что Джорно видит все потаенные уголки его души, но ему не было страшно. От взгляда изумрудных глаз было тепло.        — Сколько тебе лет? — тихо спросил Миста.        — Пятнадцать, — спокойно ответил Джорно.        — Пятнадцать?! — воскликнул Миста. — Почему ты пошел со мной, если думал обо мне такое?!        — Хм, почему? — задумался Джорно, отведя, наконец, взгляд. — Потому что увидел в Ваших глазах то, чего не было в других, я думаю? Честность. Доброта. Искренность.        — И ты просто так доверился мне?        — Нет, конечно. Я должен был убедиться. И я убедился.       Джорно достал телефон и отправил еще одно сообщение тому же адресату: «Ложная тревога. Я в порядке. Буду домой к ужину».        — Продолжим читать? — улыбнулся он. — Где мы остановились? Ах, вот. Когда отголоски грозы…       «То, чего не было в других». Эта фраза зацепила Мисту. Были другие. Другие, кто пытался воспользоваться беззащитным юношей. Безумно красивым, стоило отметить, но все еще хрупким и невинным. Пятнадцать. Ему было всего пятнадцать, и он так спокойно об этом говорил. «Мажоры» — так звали в их кругах студентов лицеев и университетов. Но… Через какой ад уже успел пройти за свою короткую жизнь этот юноша?        — Мне нравится язык этого автора, — заметил Джорно. — Текст читается легко и приятно.        — Согласен, — кивнул Миста. — Подменить тебя?        — Нет-нет, я продолжу.       И он продолжил читать. Его голос был мягким и приятным, слова лились плавной песней, время текло незаметно. Джорно увлекся не меньше Мисты, и осознал это только когда солнце стало садиться, озарив страницы золотом.        — Ох, уже вечереет… — он поднялся.        — Тебя проводить? — подскочил следом за ним Миста.        — Нет-нет, я в порядке. Спасибо за компанию…        — Увидимся завтра?        — Что? — удивленно моргнул блондин.        — Мы только начали читать. Давай. Я буду ждать тебя завтра на этом же месте. Приходи.       И Миста лучезарно улыбнулся. Джорно развернулся и зашагал прочь, но Миста все же заметил яркий румянец на щеках блондина, вспыхнувший сразу же, как он отвернулся.

~*~

      Миста не бросал слов на ветер. На следующий день он вернулся в парк и сел под дерево с книгой, хоть и был готов никогда больше не увидеть блондина. Но тот пришел. У него был усталый вид, но он продолжил читать с таким же выражением и увлеченностью. Они стали сменяться чаще. Стали обсуждать интересные моменты, делиться мыслями по той или иной теме, спорить. Миста не мог быть счастливее: это было именно то, чего ему не хватало. Собеседник, разделявший его увлечение. С кем можно было поговорить о чем-то чуть более серьезном, чем количество ворон напротив окна. Кто-то, кто был бы чуть большим, чем просто другом… Но не сильно большим.       Они встретились в парке и на следующий день. И через день. И после выходных тоже. И потом. Пока не дочитали книгу. На следующий после этого день они все равно встретились, обсуждая эту книгу, другие прочитанные, гуляя по парку. Спустя еще несколько дней они вышли за пределы парка, купили по мороженому и гуляли по городу. Время шло, дружба укрепилась. Они часто гуляли, зависали в книжном, ели вместе, и болтали, болтали, болтали. Сначала о книгах, потом о взаимодействии и взаимоотношении книг и реальности, а потом и вовсе на темы, книг никак не касающиеся.       Так было и в тот день. Они шли по городу, болтали ни о чем, когда взгляд Джорно что-то привлекло, из-за чего его лицо перекосило, а потом оно приняло весьма скептическое выражение.        — Ну здрасте, приехали… — пробормотал он.       Миста вопросительно посмотрел на Джорно и попытался проследить за его взглядом. Но не успел он понять, что происходит, как его плеча коснулась рука. Он обернулся. Сзади к ним подошел высокий мужчина в полицейской форме с длинными пепельными волосами и… весьма необычными глазами, грубо говоря. Он внимательно осмотрел Мисту и резко спросил:        — Ну что, сударь, нарушаем-с?        — Что? — оторопел Миста.        — Отвали, — так же резко, как и полицейский, ответил Джорно. — Или теперь уже и гулять по городу нелегально?        — Ты вообще сама нелегальность, так что варежку захлопни, козявка, — оскалился полицейский.       Миста был в шоке от происходившего, мягко говоря.        — Тебе надо — ты и захлопывай, дедуля, — огрызнулся Джорно, уходя вперед и утягивая за собой ошалевшего Мисту. Полицейский увязался за ними.        — Так ты познакомишь меня со своим другом?        — Нет. Отвали.        — Неуважение к стражу правопорядка, молодой человек, — ехидно заметил полицейский.        — Ой, боюсь, — скорчил испуганную мордашку Джорно. — Что ты сделаешь? Посадишь меня под домашний арест?        — Заставлю мыть посуду.        — Что?! — возмутился блондин. — Я ее вчера мыл!        — Ничего, не растают твои нежные ручки, — ухмыльнулся мужчина.        — Я Бруно расскажу, что ты мною пользуешься, — надул губы Джорно.        — Боюсь-боюсь, — полицейский потрепал юношу по голове. Затем он обогнул их с другой стороны, приблизился к Мисте и сказал так тихо, чтобы его услышал только он. — Тронешь его хоть пальцем — я этот палец оторву вместе с рукой и засуну тебе в жопу. Надеюсь, я выразился достаточно ясно.       «Яснее некуда,» — подумал Миста, невольно прячась за Джорно. Полицейский же пошел вперед, продолжая обзывать блондина и получая оскорбления в спину в ответ. Когда он исчез из виду, Джорно залился смехом.        — Это что?! — Миста был в полном шоке.        — Прости, пожалуйста, тебе не стоило становиться свидетелем этого, — он снова рассмеялся. — Это Леоне, мой придурок-брат.       Оу. Это объясняло… ну, абсолютно все.        — Он всегда такой, — продолжал Джорно. — Он обычно не патрулирует эту часть города. Видимо, видел нас вместе и решил докопаться до тебя. Ну, удиви меня, он угрожал тебе?        — Немножко? — неуверенно пробормотал Миста.        — Ну конечно. Забей, он безобидный на самом деле. Только ведет себя, как говнюк. Ну, знаешь, братские штучки.        — Братские штучки… — повторил Миста.        — Серьезно, не беспокойся о нем. Он просто защищает меня. До тех пор, пока ты не собираешься причинять мне боль, он тебя не тронет. А я уже решил, что доверяю тебе в этом.       Он лучезарно улыбался. Кто бы вообще смел причинять боль этому созданию?       Ответ напрашивался сам собой. Кто-то уже пытался. Возможно, успешно. Миста не хотел думать об этом.

~*~

      Прошло несколько дней с их последней встречи. Новая неделя свалилась на Мисту всем своим весом. Каждый день преподносил новый сюрприз, один хуже другого. Под конец, Мымра решила окончательно его добить и дала внеочередную контрольную. Миста посмотрел в листок. Все слова были, казалось, знакомыми, но все вместе не имело никакого смысла. Мерзкая бабень ходила между рядами и внимательно следила за каждым движением Мисты, что делало списывание почти невозможным. Она, похоже, действительно ненавидела его. Впрочем, чувства были вполне взаимны.       Миста посмотрел на Наранчу. Парень усиленно что-то выписывал, что удивило Мисту, но ровно до тех пор, пока он не заметил, что Наранча старательно вырисовывал самолет во весь листок. Миста усмехнулся.        — Что смешного, Миста? — взвизгнула женщина, чье имя давно было позабыто, если и было известно вообще. — Расскажи нам, давай вместе посмеемся!       Звучало как вызов. И вместо того, чтобы заткнуться и молчать в тряпочку, что было бы лучшим выбором в данной ситуации, Миста поднялся, вышел к доске и громко изрек:        — Знаете почему самолеты падают? Просто визг Мымры сбивает им радары!       По классу разнесся громкий хохот, сопроводившийся визгом учителя:        — Миста, ВОН!!!       Под гулкий хохот одногруппников Миста выскользнул из аудитории, кинув на прощание:        — Ариведерчи, детки!       Дверь за ним захлопнулась, и скоро смех стих. Миста оперся о стену и достал телефон. Было одно непрочитанное сообщение. От Джорно.       «Если хочешь, можем сегодня пойти ко мне домой. Я приглашаю».       Миста подумал и написал ответ: «А меня твой брат не съест?»       Ответ пришел быстро: «Зависит от того, как вести себя будешь. Я его покормлю заранее, хорошо».       Миста рассмеялся и написал: «Буду ждать тебя возле школы» и еще одно, но уже Наранче: «Я свалил, цепани мою сумку». После этого он развернулся и вальяжной походкой пошел прочь.       Путь до лицея, где учился Джорно, еще никогда не был так долог. У него не было ни проездного, ни денег — все осталось в сумке — поэтому он пошел пешком. Но он все равно пришел слишком рано. Он достал телефон.       «Мымра рвет и мечет».       «Сочувствую,» — ответил Миста.       «Я выудил твое шмотье».       «Супер. Можешь притащить его кое-куда?»       «Давай адрес».       Миста написал название остановки и оглянулся. Первые ученики начали выходить из-за ворот лицея. Надо было утащить Джорно погулять, пока Наранча доедет.       Наконец, и Джорно вышел, как обычно в сопровождении Триш, и тут же оказался перед Мистой.        — Йо, — приветствовал тот.        — Привет, — улыбнулся блондин.        — Как насчет прогуляться? Я жду кое-кого.        — Хорошо. Триш?        — Конечно, — ответила девушка, — я никуда не тороплюсь.       Они сделали небольшой крюк по району, болтал, в основном, — как обычно, когда они были втроем, — Миста. Они пришли на остановку как раз вовремя. Подошел автобус, в котором Миста сразу же заприметил темную лохматую голову с ярко-рыжей повязкой.        — О, наш автобус, пойдем, — усмехнулся Миста.       Наранча удивленно присвистнул, увидев спутников Мисты. Затем он швырнул в Мисту его сумкой.        — Надеюсь, ты готов к тому, что Мымра тебя четвертует, когда увидит снова.        — Мне это не грозит, если мистер защитник Джорно сегодня сожрет меня на ужин, — рассмеялся он, падая на сиденья.        — Мымра? — спросил Джорно, садясь рядом.        — Наша математичка, — пояснил Миста. — Ах, верно! Это Наранча, мой одногруппник.        — Йо, — махнул тот рукой.        — Это — Джорно и Триш.        — Книжный друг? — переспросил Наранча.        — Книжный друг, — с гордостью подтвердил Миста, закинув руку за спину Джорно, но не касаясь его.        — О Леоне не беспокойся, — сказал блондин. — Он будет только вечером, так что у нас будет много времени, чтобы подготовиться.       Легкая улыбка коснулась уголков глаз блондина.        — У-у, — протянул Наранча. — Презики не забудь.       Огонь в глазах Джорно моментально погас. Он опустил голову и сжал полы пиджака своими тонкими пальцами так сильно, как мог. Миста медленно повернул голову и посмотрел на друга, неодобрительно прищурив глаза.        — Однажды я тебя убью, и в суде меня оправдают, — прошипел он.        — Да ладно тебе, я же пошутил.        — Ему пятнадцать, придурок.        — Погоди, что? Он чо, младше меня? — удивился Наранча.        — Извинись, — оскалился Миста.        — Ладно, ладно, извини! — отшатнулся парень. — Не имел в виду ничего такого!        — Все нормально, — неловко улыбнулся Джорно, подняв голову. В его сине-зеленых глазах поселился холод. — Я привык.        — То, что ты привык, ни на каплю не делает это нормальным, — буркнул Миста.        — Ты говоришь прямо как Леоне.        — Повторюсь: он прав.       Повисла тишина. Миста отвернулся и пялился в окно, злой на друга. Джорно уткнулся в телефон. Вскоре Миста заметил, что Триш исчезла: как обычно тихо вышла на своей остановке. Они подъезжали к остановке Наранчи. Он поднялся.        — Извини, Джорно. Я не хотел. Я не имел это в виду. Знаешь, Миста — он не такой…        — Знаю, — ответил Джорно. — Все правда хорошо.       Он не выглядел так, словно все было хорошо. Наранча кивнул и молча вышел.        — Не злись на него, — обратился Джорно к Мисте. — Он не виноват, что я выгляжу старше своего возраста.        — Я не на него злюсь, — буркнул Миста.        — Ты злишься на меня?       Миста поджал губы и отвернулся.        — Я привык. Знаешь, я ведь был на обеих сторонах двух крайностей. Первая — стремный пацан, закрытый в себе ботаник без друзей, легкая мишень для издевательств. Вторая — красивый подросток, слишком… эм, сексуальный для своего возраста. В любой из этих крайностей — издевательства, просто разного рода. Чтобы выжить, я научился читать людей. По поведению, по движениям, по глазам. Я могу точно сказать что на уме у человека. Так, в нашу первую встречу я был уверен, что ты — добрый и честный человек. И я могу сказать, что Наранча совершенно такой же. Поэтому ты дружишь именно с ним. Вы похожи. У вас могут быть разные увлечения и пристрастия, даже моральные принципы, пожалуй. Но я могу с уверенностью сказать, что Наранча — тот человек, к которому можно прийти в любое время, и он поможет.        — Да, — усмехнулся Миста, — он именно такой.        — Поэтому я не злюсь. Он не имел в виду ничего плохого. В конце концов, даже если бы до этого дошло, ты - тот человек, с кем—        — Если ты закончишь это предложение, я тебя ударю, — тихо прошипел Миста, не отрываясь от окна.        — Ты слишком хорош для этого мира, Миста. Я давно знаю, что реальность жестока. И рассматривал и такую вероятность тоже.        — Я бью больно, знаешь ли.       Джорно усмехнулся и откинулся на спинку сиденья. Миста достал телефон. Наранча рассыпался извинениями. «Ладно, забей. Он не злится. Я тоже на тебя не злюсь».       «Я злюсь только на себя,» — мысленно добавил Миста.       Он посмотрел на Джорно. Тот уже тоже с кем-то переписывался. Ему удалось выловить только последнюю фразу собеседника, прежде чем блондин выключил телефон. «Напиши мне, как будет свободная минутка, хорошо?»        — Наша остановка, — сказал Джорно, убирая телефон в карман. Миста кивнул и поднялся.       Он, на самом деле, жил не так далеко отсюда, хотя Джорно почему-то считал иначе. Впрочем, Миста вообще был чрезмерно выносливым и мог проходить огромные расстояния без проблем.       Как оказалось, Джорно жил не так далеко от остановки. Его дом был небольшим, но достаточно аккуратным. Стены, окрашенные в мягкий пурпурный, были оплетены плющом, а на окнах с резными рамами висели горшки с цветами. Джорно достал ключи и хотел было открыть дверь, но увидел, что она уже открыта.        — Разве ты не говорил, что твой брат будет дома только вечером?        — Да, он должен быть на работе… — протянул Джорно задумчиво, открывая дверь и заходя внутрь. Миста зашел за ним. В доме было жарко и пахло чем-то очень вкусным. Почувствовав запах, Джорно тут же оживился. — Ах, это Бруно!       Он быстро сбросил ботинки, крича «Бру-уно! Я до-ома!», и побежал в сторону кухни, откуда вышел мужчина с короткими иссиня-черными волосами, собранными сзади в маленький хвостик. На нем был фартук, запачканный мукой и жирными пятнами.        — С возвра—       Голос мужчины оборвался, когда Джорно внезапно запрыгнул на него, обхватив талию ногами, и крепко обнял.        — ДжоДжо! Я же весь в рыбе и муке! — он улыбнулся в ответ на звонкий смех юноши. Мужчина обратил внимание на Мисту, слегка удивился, но улыбка не исчезла с его лица. — У нас гости?        — А, да! — ответил Джорно, соскальзывая на пол. — Это Миста, я рассказывал тебе о нем.        — Ах, верно, помню, — он подошел к Мисте и протянул руку. — Бруно Буччеллати. Ох! Прошу прощения, — рассмеялся он, отдергивая покрытую мукой руку.        — Гвидо Миста, — слегка поклонился Миста.        — Проходите, — улыбнулся Бруно. — Еда почти готова, а вы, готов поспорить, безумно голодны.        — Я готов слона съесть! — рассмеялся Джорно, убегая в ванную. Бруно ушел на кухню.       Миста разулся, кинул сумку в угол и проскользнул на кухню. Бруно стоял у плиты спиной ко входу, но все равно как-то заметил Мисту и махнул рукой в сторону ванной:        — Руки.       Миста смутился и покорно отправился за Джорно. Стоило ему открыть дверь, как ему в лицо полетели брызги. Затем Джорно проскользнул под его рукой и убежал, хитро хихикая. Миста рассмеялся и помыл руки. Дома Джорно вел себя куда более вольно и расслабленно, чем обычно. Было необычно видеть его таким, но это было очень мило. Он куда больше был похож на подростка, когда избавлялся от своей маски серьезности.       Когда Миста вернулся на кухню, Джорно вертелся вокруг Бруно, пытаясь утащить хотя бы кусочек, что ему все никак не удавалось. Миста подхватил его на руки, оттаскивая от несчастного мужчины и усаживая за стол. Джорно брыкался, и они вместе смеялись.        — Итак? — спросил Миста, когда они оба немного успокоились.        — Ты про Бруно? — переспросил блондин. — Он встречается с Леоне.        — О, а я тебе говорил, что Лео сделал мне предложение? — с радостью в голосе спросил Бруно.        — Правда? — оживился Джорно. — Давно пора! Когда свадьба?        — Мы еще не думали об этом. Нам нужно сперва денег немного накопить.        — Сколько? Я могу разбить копилку!       Бруно рассмеялся.        — Боюсь, этого не хватит, золотце. Копи лучше на свою свадьбу.        — Она еще не скоро! — надул губы Джорно.        — Ну, глядишь накопишь к тому времени.       Бруно вновь рассмеялся и выключил плиту. Он разложил еду по тарелкам и поставил на стол.        — Приятного аппетита, — улыбнулся он.        — Ты не будешь есть? — спросил Джорно, придвигая к себе тарелку.        — Я дождусь Лео.       Миста посмотрел на еду. Пахло божественно. Он не был фанатом рыбы, но жаренные кусочки с пастой заставляли его истекать слюной одним своим видом. Он откусил кусочек. Это было просто божественно.        — Вкусно? — спросил Бруно, наблюдая за Мистой с радостью во взгляде.        — Очень, — кивнул Миста.        — Я сам ловлю рыбу. Этим занимался всю жизнь и мой отец, а мне просто ничего больше не оставалось, кроме как пойти по его стопам. Большую часть я продаю, остальное скармливаю голодным и нуждающимся.        — Это я! — воскликнул Джорно с набитым ртом. Бруно потрепал его по голове.        — Я иногда беру ДжоДжо с собой рыбачить. Он обожает это дело.       Блондин усиленно закивал.        — Тише, не подавись, — улыбнулся Бруно и продолжил. — Леоне не любит море.        — У него морская болезнь, — сказал Джорно отодвигая опустевшую тарелку и проглатывая еду, которой он нетерпеливо набил свой рот.        — Да, к сожалению. Вкусно?        — Да, как всегда божественно, — Джорно подошел, поцеловал Бруно в щеку, утащил пустую тарелку Мисты и отправился к раковине. Помыв посуду, он вернулся к столу.        — А ты чем занимаешься, Миста?        — Колледж, — пожал тот плечами.        — Ах, чудесно! — воскликнул Бруно с восхищением в голосе, что серьезно обескуражило Мисту: еще никто так не радовался этому факту. Поняв удивление парня, Бруно пояснил. — Мне пришлось бросить школу, когда отец заболел. Я бы многое отдал, чтобы моя молодость прошла так, как у обычных детей.        — Тоже мне старпер, — съязвил Джорно.        — Ты не знаешь своего счастья, малыш, — грустно улыбнулся Бруно и потрепал мальчика по голове. В его глазах загорелся огонь счастья. — Боже, как же я люблю тебя!       Джорно довольно мурлыкнул в ответ. Внезапно раздался стук входной двери.        — Хмм, — раздался глубокий голос из прихожей, — Бруно дома~        — У-га-да~ал~       Бруно поднялся и вышел в прихожую.        — Конечно угадал, — ответил Леоне, — не в жизни бы стряпня мелкого гремлина ни пахла так вкусно.        — Пардон, — крикнул Джорно, — я все слышу!        — Хорошо, — крикнул Леоне в ответ, — значит еще не пора ко врачу!        — Никакого уважения в этом доме! — наигранно страдальческим голосом ответил Джорно, заваливаясь на спинку стула. Миста едва держался, чтобы не расхохотаться, что не ушло от внимания Джорно. — И так каждый день! Невыносимо.        — Ну так свалил бы уже давно, — сказал Леоне, заходя на кухню в сопровождении воодушевленного Бруно. — Так. Это еще что?       На нем уже не было формы. Белая рубашка, заправленная в темно-синие брюки, была распахнута на груди. Мятые пепельные волосы были схвачены в небрежный высокий хвост. Так он куда больше был похож на занудного старшего брата, чем на полицейского.        — Драсте, — Миста поднял руку в приветствии.        — Это Миста, — с улыбкой ответил Джорно. — Я пригласил его в гости.        — Славно. А моего мнения спрашивать уже не модно? — сказал Леоне резко, но без злости в голосе.        — Да ладно тебе, — сказал Бруно, возвращаясь к плите. — Нечасто к Джорно друзья приходят. Побудь гостеприимным хоть разок.        — Да просто у него кроме воображаемых и друзей-то нет.       Конец фразы Леоне был оборван грохотом упавшего стула. Все присутствующие обратили свое внимание на Джорно. Он резко схватил вилку и вонзил ее в столешницу с такой силой, что она застряла в ней. Его движения быль четкими и быстрыми, а глаза не горели яростью, но было видно: последние слова брата его задели.        — Возьми свои слова назад, — тихо и четко сказал он, смотря ледяным взглядом.       Леоне осекся. Вся его ехидность и уверенность мгновенно испарились. Он поднял глаза на Бруно, но в глазах того был лишь немой укор. Мужчина, с лица которого не сходила улыбка ни на секунду прежде, теперь смотрел холодным взглядом, пробирающим насквозь.        — Ой, да ладно тебе, я же пошутил, — усмехнулся Леоне, но было видно, что чувствует он себя неловко. И это все усугубило, потому что Джорно медленно протянул руку и потянул за вилку, без труда погнув металл.        — Возьми. Свои. Слова. Назад.       Вилка со скрежетом сдвинулась, оставив за собой четыре длинных следа. Еще одним резким движением Джорно вырвал ее из столешницы, поднес на один уровень с глазами, и разжал руку. Столовый прибор со звоном ударился о кафель. Не сводя серьезных глаз с брата, он обошел стол, схватил Мисту за руку и ушел из кухни твердым шагом.       Лишь когда дверь комнаты захлопнулась за ним, он отпустил Мисту. Затем он забрался на кровать с ногами и уткнулся лицом в колени. Миста подошел и сел рядом, положив руку на плечо юноши. Он не дрожал, его глаза были ясны, словно он совсем не испытывал эмоций.        — Знаешь какие слова бьют больнее всего? — тихо сказал он, смотря прямо перед собой. — Те, которые попадают прямо в цель.        — Брось, у тебя есть друзья, — участливо улыбнулся Миста. — Как минимум, я. Плюс Триш. Да и еще наверняка много кто.        — Нет. Ты и Триш — все, что у меня есть здесь. А до нее у меня и вовсе друзей никогда не было.        — И как давно вы дружите?        — Почти с тех самых пор, как встретились в лицее. До этого я жил вообще не здесь. Даже не в Италии.        — Ого. А где?       Джорно посмотрел в окно. Поразмыслив с минуту, он все же заговорил.        — Я говорил тебе фамилию Леоне? — поинтересовался он.        — Нет. Разве она не такая же, как у тебя?        — Нет, — усмехнулся Джорно. — Его полное имя — Леоне Аббаккио. Фамилия матери. Она — итальянка. А, — Джорно запнулся, с трудом выдавливая из себя это слово, — отец… Он из Японии. Там мы и жили до этого.       Миста подавил в себе восхищение и желание узнать больше о стране, где никогда не был — очевидно, Джорно не нравилось об этом говорить.        — Почему уехали? — «И где ваши родители,» — хотел было добавить Миста, но решил промолчать. Впрочем Джорно сам дал ответ.        — Не знаю. И что с нашими родителями — тоже. Леоне сделал что-то. Сказал, что я их больше не увижу. И сказал, что я могу сменить имя на какое захочу. Так я и стал Джорно. И—       Он мгновенно смолк, когда раздался стук в дверь. Повисла тишина.        — Брось, Хару. Я извиниться пришел.       Голос Леоне звучал неожиданно мягко и спокойно.        — Тебя Бруно послал, — ответил Джорно холодно.        — Да будет тебе. Ты знаешь, что я люблю тебя, и Бруно здесь ни при чем. Давай, впусти меня, и мы поговорим.       Джорно молчал. Он смотрел на дверь, слегка наклонив голову, и словно ждал чего-то.        — Ну прости меня, малыш. Я не хотел тебя обидеть. Я на самом деле рад, что после всего, через что ты прошел, у тебя наконец-то начали появляться друзья. Правда.       Джорно по-прежнему молчал. За дверью раздался тяжелый вздох.        — И Панна твой — не воображаемый. Прости.        — Можешь зайти, — Джорно выпрямился.       Дверь открылась, и на пороге появился Леоне. В руках он держал блюдце с кусочком бисквитного торта с клубничкой сверху.        — Смени гнев на милость, я принес твой любимый клубничный тортик.       Глаза Джорно тут же загорелись. Он соскочил с кровати, забрал тарелку из рук брата и поставил на стол. Затем он вернулся и обнял Леоне. Тот обнял его в ответ и погладил по голове.        — Перегнул палку. Прости. Больше не буду. Я не со зла, ты же знаешь.        — Знаю, — кивнул Джорно, — поэтому не злюсь.        — Если хочешь, твой друг может остаться на ночь. Я не против.        — Правда? — Джорно поднял на брата горящие глаза. Леоне аккуратно коснулся веснушчатой щеки юноши.        — Конечно, Хару. Если это сделает тебя счастливее.       Джорно отстранился, улыбаясь, и вернулся на кровать уже с тортом в руках.        — Ах, да! — вспомнил он, скармливая клубнику Мисте. — Можешь сказать Бруно, что я разрешаю тебе поужинать.        — Вы бесконечно благородны, Ваша Светлость, — Леоне отвесил низкий поклон и вышел. Джорно и Миста хором рассмеялись.       Доев кусочек торта, принесенный Леоне, мальчики решили, что им мало, и стащили из холодильника остатки торта. Измазавшись в креме, сытые и довольные, они сели играть в приставку. За этим занятием их и застал через пару часов Бруно и отправил отмываться. Когда они с этим закончили, Джорно решил заняться поливкой цветов. Выяснилось, что в доме и его окрестностях очень много растений. Джорно рассказывал, что сам за ними ухаживает и насколько ему это нравится. У каждого растения было свое имя, он мог рассказать все о каждом подвиде, и как по-разному нужно за каждым ухаживать. Миста слушал его, затаив дыхание. Джорно едва не светился от счастья, рассказывая о том, что его по-настоящему увлекало.       Закончив с цветами, они вернулись в комнату. Слово за слово, и они уже сидели читали очередную книгу. Джорно уже не стеснялся и гораздо охотнее придвигался к Мисте, больше думая о содержании книги, чем о прикосновениях.       Время неумолимо неслось вперед, но ни Джорно, ни Миста не замечали этого, будучи увлеченными своей страстью. Бруно несколько раз бесшумно заглядывал, каждый раз расплываясь в улыбке при виде друзей. Леоне тоже несколько раз заглядывал, и молча уходил.       Начало темнеть, но Бруно заблаговременно включил свет, и мальчики продолжали читать, пока Джорно не начал зевать. К этому времени за окном было уже темно.        — Ладно, хватит на сегодня, — сказал Миста, забирая книгу у Джорно.        — Нет, я в порядке, — ответил блондин, но снова зевнул и сдался. — Ладно, спать — так спать.       Джорно хотел было предложить Мисте свою кровать, но тот наотрез отказался, поэтому пришлось ему постелить на полу. Пижама Джорно была ему мала, поэтому Бруно одолжил ему свою. Миста отметил то, что Бруно держал здесь запасную одежду, но, подумав, решил, что это логично, если они с Леоне собираются пожениться. Пожелав Бруно и Леоне спокойной ночи, они отправились по койкам.       Оказавшись в тишине, Миста задумался. Джорно был красивым юношей, но, похоже, в его прошлом крылось много боли. Если верить его словам, то раньше он был самым настоящим «гадким утенком». Миста и сам видел таких, над кем издевались в детстве, а вырастали они в наикрасивейших людей. Но, пусть Джорно и стал прекрасным лебедем, лучше ему от этого не стало. Похоже, постоянные приставания и даже, наверное, самый настоящий харассмент были нормальным делом для него. Миста не мог поверить, что такое могло происходить где-то так недалеко от него. Но, подумав, он понял, что на самом деле был свидетелем подобного. Но он никогда не был целью подобных издевательств, по понятным причинам, и не беспокоился о других достаточно, чтобы обращать внимание. В смысле, они не беспокоились о нем, так какое ему вообще должно быть дело?       Но с появлением Джорно все изменилось. Будь это кто-то другой, он бы даже посмеялся вместе с Наранчей над его шуткой. Но, когда дело касалось Джорно, Миста просто выходил из себя. Одна мысль о том, что кто-то мог прикоснуться к нему, вызывала в груди Мисты нечеловеческую ярость. Хуже всего было то, что в определенный момент ему и самому приходила такая мысль в голову, за что он себя прямо-таки ненавидел. Нет, конечно, Джорно был безумно красивым, что есть, того не отнять. Но…        — Миста, ты спишь? — внезапно спросил Джорно.        — Не, — ответил он, пялясь в потолок.        — Спи тогда.       Молчание длилось около минуты, прежде чем голос блондина раздался снова.        — Харуно Шиобана, — сказал он. — Мое настоящее имя. Мои волосы всегда были черными. Почти как у Бруно. Только не такие красивые. И глаза были не такие яркие. Друзей у меня никогда не было. Надо мной издевались, подшучивали и били. Отец бесился и тоже меня бил. Я говорил матери, но она никогда ничего не делала. Я думал, что Леоне тоже не будет до меня дела. Но он так разозлился, когда узнал. После этого все изменилось. Меня больше никто не трогал. Но я видел, с какой ненавистью они на меня смотрели. А отец… Он попал в больницу. Не знаю почему, я его с тех пор не видел. Но догадываюсь. Потом Леоне куда-то пропал, а когда вернулся, сказал собирать вещи. И мы уехали сюда. Тогда-то мои волосы и изменились. Стресс? Наверное. Адаптироваться было сложно. Другой климат, другой часовой пояс. Я поступил в лицей. С трудом. Из-за болезни. Было сложно. Я всегда был сам по себе, и друзей у меня снова не появилось. А потом я встретил Триш. Ну как «встретил». Мы одногруппники. Просто я узнал, что ее задирают, и… Впервые, я заступился за нее. Так у меня появился первый друг. Меня пытались подкалывать, но ровно один день. В этот раз я сразу рассказал Леоне, и больше меня никто не трогал. Ну, по крайней мере, в этом смысле. Ты был третьим, кто со мной заговорил…       Он замолчал. Миста ничего не ответил. А что тут скажешь?       Лицо Джорно озарил свет экрана телефона. Миста думал. Свет потух. Миста все думал, смотря, как тени ползут по потолку. Наконец, он понял, что не заснет, и поднялся. Джорно спал. Миста положил руку на золотистую макушку, подержал несколько секунд и вышел.       Дверь на улицу была открыта. Прильнув плечом к косяку, стоял Леоне и курил. Миста подошел к нему. Мужчина достал пачку сигарет и протянул одну. Миста покачал головой. Леоне убрал сигареты, затянулся и выпустил облако едкого дыма.        — И как много он тебе рассказал? — спокойно, даже немного меланхолично спросил он, смотря куда-то вдаль.        — Практически все о том, что было раньше, — пожал плечами Миста и оперся спиной о стену дома.        — Хм, — Леоне сбросил пепел в урну. — Он доверяет тебе.        — Да, вроде того.       Небо было ясным, на нем отчетливо были видны мерцающие звезды. Теплый ветер мягко обдувал лицо и разносил по округе сладкий запах цветов Джорно. Эта ночь была прекрасна.        — Ты знаешь, — продолжил Леоне, после того, как выдохнул очередное облако дыма, — есть у него одна особенность: он обожает читать людей.        — Ага, — кивнул Миста, отмахивая рукой противный дым.        — Я ее ненавидел раньше. Бесил он меня этим. Особенно когда ребенком был. Вечно уставится и будто ищет что-то. Я его просто терпеть не мог. — Леоне тяжело вздохнул и опустил взгляд. — Не понимал я, придурок, что это его единственная защита. Теперь же… После всего, что произошло, я учусь доверять этой особенности.        — Значит ли это, что я вне зоны риска?       Леоне посмотрел на него оценивающе, со скептицизмом во взгляде.        — Не пойми меня неправильно, я все еще пущу тебе пулю в лоб, если задумаешь что не то.        — Но..?       Мужчина снова тяжело вздохнул и уставился себя под ноги. «Как же меня заебало все это дерьмо,» — читалось в его взгляде и движениях. Но сказал он не это.        — Видишь ли, я не всегда могу быть рядом с ним. Далеко не всегда. Да он бы и не дал мне. Ты… — он снова бросил на Мисту взгляд «и откуда ты вообще вылез такой хороший?» — Не обижайся, но выглядишь ты как придурок. Но по крайней мере как придурок, на которого можно положиться.       Теплый ночной ветер потрепал длинные волосы мужчины.        — Наша мать… — очередное облако дыма взметнулось в ночной воздух. — Хару так и не смог ее простить. Он еще совсем ребенок. С характером, хоть и старается этого не показывать. Может быть однажды он поймет. А может она и не заслужила его прощения? Кто знает. Не мне судить. — Леоне снова затянулся, сильнее чем до этого. — Мама любила. Любила так, как и врагу не пожелаешь. Закрывала глаза на его недостатки. На то, как он себя вел. Прощала раз за разом, снова и снова. Отец пытался и на меня пасть разевать, но я ему не дал. Хару же… мягкий. Как пластелин. Всегда молча наблюдал и подстраивался. С каждым вел себя по-разному, каждому старался угодить. Меня это так бесило, я действительно его ненавидел. Вечно подлижется, а чуть что — замолкает и исчезает в никуда. Никогда мне не отвечал. Никогда никому не отвечал. Меня так всегда раздражала его мягкотелость. Я совсем другой, и я не понимал этого. Я считал, что мужчина должен уметь постоять за себя и, если придется, идти до конца за свои убеждения. А Хару… совершенно другой. И я его не понимал. И бесился. Много кричал на него. Боже, что за идиот… — Леоне потер переносицу дрожащей рукой. — В то время я жил отдельно. У меня была академия, я с головой в учебе был, мне ни до чего было. Домой не на каждые выходные приезжал. А когда я приезжал, они вечно улыбались так приторно-сладко, аж бесило. А ведь мог бы понять. Мог бы пресечь это раньше… — он тяжело вздохнул и затянулся вновь. — В один из таких дней он и пришел ко мне. Маленький такой, со своими противными слишком аккуратными черными волосами, в своей ужасной детской пижаме, трепетно прижимая к груди своего отвратительного плюшевого медведя, грязного, с отвалившимся глазом. «Можно я посплю с тобой?» Так твердо еще сказал, уверенный, что я ему не скажу нет. Я рявкнул на него, а он так сжался, словно ожидал, что я его ударю… И понял я, что нет и не было у него никогда никакой уверенности. В него вбили эту уверенность. И то, не уверенность, а лишь маску. А на деле он — сжавшийся ребенок, боящийся лишний шаг сделать, постоянно ждущий удара. — Леоне скрипнул зубами. В его бронзовых глазах горела ярость. — Он заснул сразу же. А я заметил у него синяк на шее. Я же и понятия не имел, что отец с ним делал. Что с ним происходило вне дома. И я… просто вышел из себя. Почему он позволял этому недомерку так с собой обращаться? Почему мама ничего не сделала? Почему он ничего не сказал мне?        — Он думал, что тебе тоже будет все равно.        — Поэтому это было бесполезно, — кивнул Леоне. — Он всегда говорит, что ненавидит все бесполезное. Поэтому и не делает ничего, что считает бесполезным.       Леоне выкинул окурок и закурил новую сигарету.        — Я нашел каждого малолетнего ублюдка, кто его обижал, и поставил на учет. Как их родители за мной бегали! Как им всем влетело! Легально, конечно, я им ничего сделать не мог. А вот пообещать самое настоящее уголовное дело против родителей — запросто. Что же до отца… Я сломал ему обе руки и отправил в госпиталь с кучей переломов, синяков и ссадин. Нет, мне не стыдно. Бить беззащитного ребенка по пьяни — он заслуживает куда худшего.       Леоне затянулся и выдохнул облако дыма. Он проследил за ним глазами и покосился на подоконник.        — Потом я поговорил с мамой… Она продолжала его защищать. Даже после всего этого, она не отступилась от него. Тогда я поставил ей ультиматум: либо разводится с этим ублюдком и забывает о его существовании, либо отказывается от Харуно.        — В смысле…        — Да, — он посмотрел на сигарету в руках, а потом на урну. — Я долго носился с бумажками по судам. Мне стоило многого не вплести в это самого Хару. В итоге обоих лишили родительских прав по собственному желанию, а я оформил над ним опекунство. И утащил на другой конец мира, подальше от всего этого дерьма. Он заслуживает лучшего, понимаешь?       Леоне вновь покосился на сигарету и со вздохом «Бруно меня убьет» потушил ее.        — Нет, ничего не стало лучше магическим образом. Старое дерьмо сменилось на новое. Но он постепенно научился улыбаться. Во многом благодаря Бруно. Он по-прежнему никогда не плачет. Но он начал разговаривать со мной. Я всегда его слушаю. Знаю, со стороны может показаться, что я над ним издеваюсь… Сегодня я явно перегнул палку. Но…       Он выбросил сигарету в урну и посмотрел на небо.        — Может, я и ужасный брат. Но я правда хочу, чтобы он был счастлив.       Повисла тишина. Миста посмотрел на Леоне, а тот посмотрел на него в ответ. Никто ничего не сказал, но оба друг друга поняли.        — Доброй ночи, Аббаккио, — сказал Миста, возвращаясь в дом.        — Угу.

~*~

      Может быть Джорно забыл, а может подумал, что ему просто приснился их разговор; так или иначе, тема его прошлого больше не поднималась. Но Миста решил взять на себя роль его храброго телохранителя. До тех пор, пока он таковым себя не позиционировал, Джорно, похоже, был совсем не против. Миста по-прежнему встречал его каждый день после школы, они гуляли, читали, помимо библиотек и книжных ходили еще теперь и в оранжереи, а Джорно все больше и больше открывался, все охотнее улыбался, все меньше боялся прикосновений. Он все еще больше слушал, чем говорил, но Мисту в любом случае было не заткнуть. Они часто гуляли втроем с Триш, а иногда к ним присоединялся Наранча. Первое время он немного осторожничал в присутствии Джорно, но очень скоро забыл об этом и начал вести себя как обычно. Они так и не сблизились слишком сильно, но Джорно явно не была неприятна его компания.       Время от времени Миста замечал, как Джорно с кем-то переписывается, но не мог уловить ничего существенного, а от прямого ответа Джорно всегда уклонялся.       Но ничто не длится вечно.       В тот день они вновь сидели в парке, на скамье, и читали. Была очередь Джорно. Но прямо посреди самого интересного его телефон завибрировал в кармане. Он прервался, достал телефон и побледнел так, словно ему пришло сообщение из рода «семь дней».        — Извини, мне нужно позвонить, — бросил он дрожащим голосом, откинул книгу и вскочил, по дороге набирая дрожащими пальцами номер.       Джорно не ушел слишком далеко, но достаточно, чтобы его слова было не разобрать. Он ходил по дорожке туда-сюда, что-то говоря, с тенью беспокойства на лице. Иногда на его губах появлялась улыбка, но ненадолго. Час, другой… Но вот разговор подошел к концу, и блондин опустил телефон и посмотрел в сторону Мисты. В его глазах читалась неуверенность и даже, пожалуй, страх.        — Извини, что так вышло, Миста, — тихо сказал он, приблизившись, — но мне надо идти.        — Да все в порядке, — с некоторым беспокойством ответил парень. — Тебя проводить?        — Нет, спасибо, — бросил Джорно, хватая сумку и почти бегом исчезая за деревьями.       Миста еще некоторое время посидел, а потом поплелся домой на своих двоих. Они ездили на одном автобусе, а Джорно, очевидно, хотел побыть один, поэтому Миста решил оставить его в покое, лишь написав ему сообщение: «Все хорошо?»       Когда Миста вернулся домой, ответа на его вопрос не появилось. Вечером Джорно тоже ничего не написал. И даже утром, когда Миста собирался на учебу, ответа не было.       День прошел отвратительно. Все раздражало. Миста даже один раз рявкнул на Наранчу ни за что, на что тот серьезно обиделся (впрочем, очень быстро об этом забыл). Тогда Миста написал Джорно снова: «Пойдем сегодня гулять?»       Ответ пришел, но он явно не обрадовал Мисту. «Извини, не сегодня».       «Чувак, я могу чем-то помочь?»       «Нет, Миста, и, прошу, давай больше не поднимать эту тему».       Следующие несколько дней были как в тумане. Джорно не отвечал на сообщения, а когда отвечал, то это были короткие фразы вроде «я не в настроении» или «мне просто нужно побыть одному» или даже «ты все равно не поймешь».       Миста был совершенно потерян. Он не понимал, что происходит, что он сделал не так, и что ему делать. Ему удалось увидеть Джорно лишь раз, возвращаясь домой. Блондин был совершенно подавлен, как бы Триш ни пыталась его утешить. А заметив Мисту, он и вовсе притворился, что не знает его.       Это было последней каплей. Миста решил действовать, хочет Джорно того или нет.        — Офицер Аббаккио! — напрыгнул он из ниоткуда на ничего не подозревавшего полицейского. Леоне слегка вздрогнул, но потом расслабился, увидев улыбающуюся рожу Мисты. Это явно было хорошим знаком: скорее всего, дело было не в нем. Либо Леоне тоже не знает, что происходит с его братом. Но, как оказалось, он знал.        — Послушай, — ответил он на вопрос о Джорно, — мой тебе совет: оставь его в покое. Ты тут ни при чем, если это то, что тебя волнует. Но не в моих полномочиях рассказывать тебе, в чем дело. Если Хару решил молчать — это его выбор. Дай ему время. Ему сейчас тяжело.       И хоть Миста и кивнул с пониманием, ответ полицейского не устроил его. Оставался еще один человек, с кем Джорно мог говорить на тему того, о чем мог не желать говорить с Мистой. Нет, конечно, с Триш он вряд ли стал говорить, а если бы и стал, Мисте она ничего не расскажет. А вот Бруно…       Найти его было не так просто, как Аббаккио, но, потеребив Наранчу, это сделать все же удалось. Он нашелся в доках, только вернувшись с моря с уловом.        — Ах, Миста! — он явно был рад видеть парня. — Какими судьбами?        — Нужно поговорить.        — Конечно, о чем?        — О Джорно.       Бруно запнулся и погрустнел. Он сел на борт лодки и уставился на воду, бившуюся о причал.        — Ах, ДжоДжо… Он так волнуется о Панне. Закрылся в себе. Ничего не ест. Почти не говорит. Если бы я мог ему помочь…       Миста вопросительно посмотрел на него и сел рядом.        — Он ничего тебе не рассказал, да? Я знаю, он боится. Думает, что ты не поймешь. Но… может быть, будет лучше, если ты узнаешь.

~*~

      Это случилось около года назад. Джорно, будучи лучшим на своем потоке, был отправлен на олимпиаду по математике. Пройдя несколько этапов, он попал на этап, где собрались лучшие студенты всей Италии.       Ожидая времени в холле, он сидел, отписываясь брату, что доехал без проблем. «Давай, не завали все нахрен, как последний неудачник,» — получил он ответ.       Слева от него раздался смешок. Он повернулся и увидел юношу, примерно его возраста. У него были мягкие светлые волосы, в отличие от Джорно, хотя он полагал, что его волосы скоро станут такими же, если продолжат в том же духе. А еще у него были такие глаза… Это были вторые такие глаза, которые Джорно видел в своей жизни. Но даже золотистые глаза Леоне, переходящие в темно-фиолетовый у верхнего века, не могли сравниться с глубокими фиолетовыми глазами, отдающими кроваво-алым у края. Джорно был так разочарован, когда спустя секунду эти глаза были закрыты веком и перестали на него смотреть, когда их обладатель смущенно отвернулся.        — Прошу прощения, — сказал юноша, опустив голову так, что его лицо закрыли волосы, и прикрыв рот кулаком. Его тон был уважительным, не смотря на то, что они были сверстниками. Его одежда была дорогой и ухоженной, он явно был из богатой семьи и хорошо воспитан. Но в этот один раз Джорно решил изменить своим принципам, и, хоть таким как он, не пристало даже близко подходить к таким, как этот блондин, он ответил ему:        — Это мой брат.       Блондин оживился и вновь посмотрел на Джорно.        — У тебя есть брат?        — Да, Леоне, — Джорно убрал телефон. — Он классный.        — Я вижу, — усмехнулся юноша.        — Нет, правда! — рассмеялся Джорно. — Это просто… Ну, знаешь, братское.        — Братское, — кивнул блондин.        — Джорно Джованна, — протянул руку Джорно. Блондин с улыбкой пожал ее.        — Паннакотта Фуго.       Их прервали объявлением аудитории, куда они должны были проследовать. Джорно поднялся, но Фуго схватил его за рукав.        — Подожди, дай телефон на секунду.       Джорно сомневался секунду, а потом все же протянул телефон. Фуго быстро что-то сделал и вернул телефон Джорно. Затем он поспешно отправился в аудиторию. Джорно пошел за ним, смотря на новый контакт в своем телефоне, под именем Паннакотта.       Они не увиделись после олимпиады, их сразу же увезли, каждого в свой город, но Джорно написал ему сразу же, как смог. «Все сделал?»       «Конечно,» — был ответ. — «Достаточно просто было, да?» У Джорно дернулся глаз. Он, конечно, справился почти со всем, но было точно не легко. Узнав об этом, Фуго предложил объяснить Джорно то, что он не понял. «Это правда не сложно, если понимать алгоритм решения».       Так они и начали свою переписку. Очень быстро они ушли от математики к более насущным проблемам. Оказалось, что Фуго живет в Риме, у него богатые родители, но в его жизни нет ничего хорошего. На него постоянно давят, ожидают от него идеальных оценок, идеального поведения.        — Я просто хочу быть таким, как другие. Гулять после уроков, веселиться, смеяться. Есть мороженое. Играть в компьютер. А должен сутками сидеть за книгами…       И Джорно взял на себя ответственность стать тем, кто раскрасит жизнь Фуго. Они постоянно переписывались, созванивались, болтали ни о чем. Джорно рассказал ему как его волосы внезапно поменяли цвет. Фуго ему не поверил, пока Джорно не прислал ему фотографию со своей новой прической. О Триш он тоже рассказал. О том, как они познакомились, и чем занимались. Рассказал о Леоне и Бруно, какой Леоне придурок, а Бруно — замечательный. Они болтали и смеялись. И так бы и продолжалось, если бы об этом не узнали родители Фуго.       Он пропал на несколько дней. Джорно немного волновался, но списал это на то, что Фуго, должно быть, был занят. Но когда Паннакотта позвонил вновь, стало ясно, что дело было не в этом.        — Они забрали у меня телефон, — дрожащим от слез голосом сказал он. — Удалили твой номер. Я, конечно, записал его отдельно, но мы больше не сможем общаться, как раньше. Они забирают у меня все. Ты — все, что у меня есть, Джорно, понимаешь? Я не могу потерять тебя…       Джорно совершенно не знал, как утешать людей. Он сам никогда не плакал, давно для себя определив, что это бесполезно. Но Фуго был на телефоне, рыдал в его ухо, и Джорно должен был что-то сделать.        — Панна, тише, Панна, послушай меня, — он говорил таким твердым голосом, который мог выдать только он в подобной ситуации. — Я здесь, хорошо? Прямо сейчас я с тобой, все хорошо. Говори со мной, Панна. Я выслушаю все. Выговорись, хорошо?       И, глотая слезы, Фуго говорил. Как ему все надоело, какое давление на него как со стороны родителей, так и со стороны преподавателей, как он боится не оправдать ожидания, и как он не хочет этого всего. Когда он замолчал, Джорно понял, что ему нужно перевести разговор в другое русло, и сказал первое, что пришло в голову.        — Ты обедал сегодня?       Фуго немного помолчал, озадаченный внезапным вопросом.        — Нет.        — Плохо. Тебе нужно поесть.        — Но…        — Нет. Никакого но. Иди и поешь. Потом позвони мне снова.       Когда Фуго позвонил вновь, он был куда спокойнее. Он больше не плакал, но был зол. Впрочем, поговорив с Джорно еще немного, он успокоился. Они договорились только переписываться, а звонить будет только Фуго, когда будет уверен, что его не услышат.       Так они и продолжали общаться. Джорно рассказывал ему обо всем, что происходило за день. Рассказал он и про Мисту. Про то, как они читают, как гуляют. И уверял, что однажды будет так же гулять с ним.       А потом случился тот проклятый день. Джорно получил сообщение: «Позвони мне. СРОЧНО». Что-то произошло. Джорно знал. И он тут же позвонил.        — Панна, что случилось?       Голос Фуго был спокоен, но что-то в нем было, что очень не понравилось Джорно. И он очень быстро понял почему.        — Джорно. Джорно. Ты позвонил. Тебе не все равно. Джорно. Джорно…       К концу фразы голос Фуго повысился и извернулся, что заставило мурашки побежать по спине.        — Панна…        — Слушай. Ты пытался когда-нибудь тыкать себя ножом?        — Что? Нет, что ты…        — Думаешь это так больно, как об этом пишут в книжках?       Джорно внезапно осознал, что происходит.        — Паннакотта, — сказал он строго. — Положи нож.        — Нет, слушай…        — Нет. Я не буду тебя слушать пока ты не положишь нож.       Послышался звон от удара металла об пол.        — Хорошо. Успокойся и объясни мне, что случилось.        — Все хорошо, — его голос звучал бы даже жизнерадостно, если бы не так безумно. — Я просто больше не хочу. Меня так все достало, Джорно. Я всегда делаю все, что они хотят. И ради чего? Ради чего? Чтобы втоптать меня в грязь. Я устал. Я просто разорву этот порочный круг.        — Нет, нет, Панна, ты не можешь.        — Но ведь это так просто. Им все равно. Никто даже не будет жалеть о моем уходе…        — Я буду.       Голос Фуго резко смолк.        — Помнишь, Панна? Ты обещал, что мы погуляем вместе. Мороженое. Пицца. Если тебя не станет, мы не сможем даже увидеться еще раз. Не сможем держаться за руки. Ничего.        — У тебя есть Миста, — после недолгой паузы неуверенно сказал Фуго.        — Но Миста не Панна.       Было тихо. А потом Фуго всхлипнул.        — Я хочу, — дрожащим голосом сказал он, — увидеть тебя. Хочу держать тебя за руку. Гулять с тобой. Я хочу попробовать пиццу. Хочу нюхать цветы. Но я не могу больше. Не могу. Если я останусь… — голос юноши сорвался. — Он сделает это снова! Им все равно! Им плевать, пока их репутация чиста! Им плевать на меня! Они скорее поверят жирному лживому ублюдку, чем родному сыну!       Фуго разрыдался.        — Расскажи мне, Панна. Тебе станет легче.        — Не станет. Мне больно, Джорно. Мне больно, а они говорят, что я лгу. Я никогда не лгу, но для них просто не выгодно, чтобы мои слова были правдой!       Фуго замолчал. Он тихо всхлипывал около минуты и все же рассказал.        — Мой преподаватель по математике… «Профессор и уважаемый человек», — с издевкой передразнил он слова родителей. — Я ведь и правда считал его великим человеком. Равнялся на него. Приходил за советом.       Джорно боялся услышать то, о чем думал. Его руки дрожали, едва удерживая телефон у уха.        — Сегодня он подошел ко мне и попросил остаться после уроков, чтобы, якобы, объяснить мне некоторые моменты последней лекции. У меня действительно оставалось несколько вопросов, я доверял ему, я пришел сам, на своих двоих…        — Панна, прошу, скажи мне, что я не прав, скажи мне, что это не то, о чем я думаю…        — Если ты думаешь, что он изнасиловал меня, то ты прав.       Повисла тишина. Джорно был в ужасе.        — Боже, Панна, мне так жаль. Это так ужасно, я…        — Мне было так больно! Я пытался вырваться, умолял его прекратить! Джорно…       Фуго опять замолчал, захлебываясь очередной волной рыданий. Успокоившись, он продолжил:        — Я рассказал матери и отцу. Отец сказал… что если я продолжу так бессовестно лгать, то меня накажут, и чтобы я перестал тратить его время впустую. И я—       Фуго внезапно захлопнул рот, даже шлепок рукой по коже было слышно. Воцарилась тишина.        — Ты не можешь там оставаться, — сказал Джорно.        — Не могу. И в лицей я не вернусь. Поэтому…       Вновь послышался тихий звон металла.        — Панна, положи нож! — яростно сказал Джорно, и тут же смягчил дрожащий голос, — пожалуйста. Есть другой выход. Мы что-нибудь придумаем. Леоне! Я уверен, он что-нибудь придумает. Он полицейский, помнишь? Просто потерпи немного, хорошо? Ради меня. Пожалуйста?       Послышался звон металла, и воцарилась тишина.        — Джорно? Расскажи что-нибудь.       Джорно задумался на секунду, скользя по мыслям, наводнявшим его разум, в поисках чего-то хорошего, что могло бы отвлечь Фуго.        — Я рассказывал про последнюю рыбалку? Позавчера?        — Нет.       Сделав глубокий вдох и успокоив голос, Джорно попытался изобразить неподдельную радость, что испытал в тот день.        — Бруно опять взял меня в море. Мы заплыли куда дальше, чем обычно. Я поймал самую настоящую акулу, представляешь? Ну или она меня поймала, — он рассмеялся. — Я чуть в воду не свалился! Пришлось отдать ей сеть. Она, судя по всему, ей пришлась по вкусу! Ой, это напомнило мне! У нас рядом с лицеем открылась новая кондитерская! Мы с Мистой вчера ходили туда. Там…       Джорно никогда в жизни столько не болтал. Но он просто не мог позволить себе замолчать теперь. Он говорил, и говорил, и говорил, и говорил, пока Фуго не прервал его тихим «Джорно».        — Спасибо.        — Пообещай мне, что не сделаешь ничего с собой, — уже спокойным голосом сказал Джорно.        — Я не могу ничего обещать. Но я постараюсь.       И Фуго положил трубку. Джорно посмотрел на Мисту — о, как он хотел рассказать ему! Но что может Миста? Он такой же студент, как и они. Нет, единственный, кто мог помочь, был Леоне.       Но, похоже, Джорно слишком сильно верил во всемогущество брата. Где Леоне и где Рим? Да и что он может сделать, если речь идет об одних из влиятельнейших людей во всей Италии?       Джорно был сломлен. Он не знал, что делать. Он почти круглыми сутками сидел с Фуго на телефоне, а когда не мог — писал, лишь бы знать, что тот не наложил на себя руки. Но это был тупик. До восемнадцати Панны было еще два года, а до тех пор никуда деться он не мог. Он отказывался выходить из комнаты, но долго это продолжаться не будет.       И вот, когда Джорно почти спустился в глубины отчаяния, он получил очередное сообщение от Мисты. Тяжело вздохнув, он посмотрел в телефон. И сердце ушло в пятки.       «Не волнуйся, Джорно. Мы его спасем».

~*~

      Когда Миста положил трубку, ему пришло сообщение о дюжине пропущенных от Джорно. Парень рассмеялся. Теперь-то он был в настроении!       Миста написал ему сообщение: «Операция 'Спасение Клубнички' начата. Ожидайте дальнейших указаний».       «Кто тебе рассказал?»       «Это важно?»       «Я хочу его пнуть».       «Не пинай Бруно, он хороший».       «Ладно, Бруно пинать не буду. Только немножко покусаю». Миста усмехнулся.       «У тебя хороший брат. Он тебя защищал».       «Лучше бы помог Панне».       «Не вини его. Он был бы рад. Но его руки связаны, и именно потому что он полицейский. Не бойся. У меня есть план».       «Что ты-то можешь сделать?»       «Я — ничего. Но я знаю одного парня. Нара зовут. Он знает одного парня, который знает другого парня, чей брат знает одного чувака, и так далее до того, кто может кое-что сделать».       «Например?»       «Например, следователь из Рима, который может посадить одного мудака-педофила, как минимум».       «Если это сработает, я тебя поцелую».       «Лучше поцелуешь своего Паннакотту, когда он к тебе приедет».       «Я беру назад все слова, что я тебе когда-либо говорил. Придурок».       Миста рассмеялся. Неужто ему удалось смутить самого Джорно Джованну? Вот это — достижение.       Оставалось только ждать. Джорно теперь с большей охотой встречался с Мистой, но все равно почти все время говорил с Фуго. Однако, похоже, присутствие Мисты придавало ему уверенности. Фуго по-прежнему отказывался выходить из комнаты, и родители начали ему угрожать. Но к решительным мерам они перейти не успели: отец сорвался по какой-то важной работе, махнув рукой на сына. Матери же не было совершенно никакого дела до него.       Все изменилось в один день. Телефон Джорно зазвонил среди ночи. Юноша ответил, не вполне осознавая происходящее спросонья.        — Ммда..?        — Здравствуй, Джорно.       По ту сторону слышался мерный шум дождя, что Джорно понял далеко не сразу.        — Панна, что такое? Ты знаешь который час?        — Да, да, извини, что разбудил. Это важно. Скажи, чисто гипотетически, если я внезапно появлюсь у тебя на пороге, ты не прогонишь меня?        — Что? Глупости, Панна, я… Подожди, ты не—       Джорно услышал сигнал нового сообщения. Он быстро открыл сообщение и увидел фотографию. На ней был билет на поезд из Рима в Неаполь.        — Меня выгнали из дома.       Джорно моментально проснулся и вскочил.        — Что случилось?        — Мой отец — адвокат. Его нанял мой… бывший преподаватель математики. Не знаю что там да как, но, похоже, у него дома нашлась целая коллекция детской порнографии.        — Скажи мне, что твой отец проиграл дело.        — Мой отец проиграл дело. Похоже, в этот раз он не смог подкупить судью, но… Когда он изучал найденные материалы, там… На одной из записей был я.        — Нет, — застонал Джорно. — Ты не говорил, что он еще и снимал тебя!        — Не знаю, — голос Фуго звучал совершенно безэмоционально. — Мне было как-то не до этого.        — Извини, продолжай, пожалуйста.        — Ну, если коротко, то отец сказал, что я «позор рода» и могу катиться на все четыре стороны. И что если я покажусь на пороге его дома еще раз… Ну, думаю, ты уловил суть.        — Когда поезд приезжает в Неаполь?        — Завтра с утра.        — Я буду тебя ждать.       Фуго всхлипнул.        — Спасибо, Джо, спасибо тебе за все. Если бы не ты…        — Я не оставлю тебя, Панна.        — Спасибо. Ты — все, что у меня есть.        — Мы скоро увидимся.        — Да, увидимся. Я… Я люблю тебя, Джорно.       Джорно замолк на секунду, прежде чем ответить.        — Я тоже тебя люблю.        — Правда?        — Приезжай скорее. И тогда все наконец-то будет хорошо.

~*~

      На станции собралась целая толпа. Леоне не отходил от брата ни на шаг. Бруно тоже пришел поддержать. Здесь же были Триш, Миста, и даже Наранча. Джорно заметно нервничал, но никто не обращал на это его внимание. Леоне лишь положил руку на плечо брата, надеясь, что это придаст Джорно уверенности.       Поезд пришел по расписанию. Из вагонов начали выходить люди. Никто, кроме Джорно, не знал, кого ждать, поэтому они лишь следили за его реакцией. Изумрудные глаза бегали по толпе в поисках знакомых очертаний. И вот они, наконец, сфокусировались. Джорно сделал небольшой шаг вперед, моргнул неуверенно, но, получив толчок в спину от Леоне, сорвался с места и исчез в толпе. Все рассмеялись.       Прошло достаточно много времени, пока толпа рассосалась, но они увидели Джорно, наконец. Юноша вертелся на месте, как юла, кружа в руках светловолосого паренька. Его темно-зеленый костюм был помят и грязен, а на лице застыли соленые подтеки, но он смеялся, от всего сердца, возможно, впервые в жизни.       Закончив вертеться и расцеловывать мокрые щеки Фуго, Джорно повернулся, все еще не отпуская юношу.        — Леоне! — крикнул он. — Он мне нравится! Можно мы заберем его домой?       Показательно закатив глаза, решив подыграть Джорно, брат ответил:        — Это третий за неделю! Хватит тащить в дом всякую гадость!        — Брось, Лео, — подключился Бруно, практически повиснув на руке Леоне, — он милый! Давай оставим его!       Джорно кивнул и крепко поцеловал Фуго в щеку. Тот снова рассмеялся, слегка краснея. Закатив глаза и разворачиваясь, чтобы уходить, Леоне бросил:        — Ой, да делайте, что хотите.       Победоносно захихикав, Джорно опустил Фуго на землю, схватил за руку и потащил за собой. Блондин закрыл глаза на секунду и побежал за Джорно с улыбкой на лице. Вперед. Домой.

~*~

      Никто не знал, что Наранча такое, и откуда у него такие связи, но так или иначе ему как-то удалось выудить документы Фуго из его лицея и перевести в лицей Джорно, и уже через неделю они вместе ехали на учебу. Родители о нем не вспоминали, и он был только рад.       Фуго отчетливо помнил, какими были волосы Джорно, когда они познакомились. И хотя короткие светлые с вкраплением черного волосы очень ему нравились, он отмечал, что теперь волосы Джорно шли ему куда больше. А еще он обожал милое веснушчатое лицо блондина и постоянно тискал его за мягкие щеки. Не похоже было, что Джорно был против. Но исключительно, когда это был Панна. Мисту он чуть не испепелил взглядом еще до того, как тот успел подумать дотронуться до него.       Джорно с радостью предоставил Фуго место в своей комнате. Они спали вместе, ели вместе, учились вместе и гуляли вместе. Единственное время, когда Фуго оставлял Джорно — во время часов чтения с Мистой. Это было что-то особенное между ними. В такие моменты его утаскивал Наранча.       С Наранчей они удивительно сильно сблизились. Он был из тех, с кем можно было болтать ни о чем часами и все равно не надоест. Но первые же проблемы начались, когда ему взбрело в голову помочь Гирге с учебой.       Джорно нашел его в своей комнате, когда вернулся домой после прогулки с Мистой. Заметив Джорно, Фуго подпрыгнул, словно ошпаренный, и забился в угол, закрыв лицо руками.        — Панна? — Джорно осторожно подошел. — Что случилось?        — Я не хочу, чтобы ты ненавидел меня, Джорно, — тихо ответил Фуго.        — Глупости, почему бы мне тебя ненавидеть?       Джорно забрался на кровать и приобнял юношу за плечи.        — Потому что я врал тебе. Ты возненавидишь меня, я знаю. Ты не захочешь, чтобы я был рядом.       Он замолчал.        — Говори со мной, Панна, — сказал Джорно.       Фуго тяжело вздохнул, и по его телу пробежала дрожь.        — Когда я рассказал отцу, что профессор… Когда он не поверил мне… Я не сказал тебе, я боялся, что ты перестанешь со мной разговаривать, я так не хотел этого… Я такой эгоист, да? Я так хотел удержать тебя, что… Я… Иногда у меня бывают… Вспышки гнева… Я не помню, что я делаю, только вижу результат своих действий. Тогда я очнулся в своей комнате. Там все было в хаосе. Я сломал все, что попалось мне под руку, разорвал все, что рвалось, а что не рвалось и не ломалось, я избивал до крови на кулаках. Только тогда я позвонил тебе. Так же было и тогда, когда отец меня выгнал. Я не знаю, что я сделал, но я помню, как сидел перед ним, а в следующую секунду я был на улице, под дождем, в руках сумка с моими вещами, а костяшки пальцев в крови. Конечно, отец не хочет сына-психопата. Никто не хочет получить внезапный удар вилкой в щеку. Что я сегодня и сделал с Наранчей…       Джорно молчал, но с места не сдвинулся. Фуго боялся поднять глаза.        — Ты не хочешь кого-то вроде меня рядом с собой. Твой брат не захочет, чтобы я был так близко к тебе. Мне… нельзя здесь быть—        — Панна, — тихо, но твердо прервал его Джорно. — Посмотри на меня.       Фуго мотнул головой.        — Панна, посмотри на меня.       Нехотя, Фуго поднял глаза. Изумрудные глаза Джорно не сияли яростью, не блестели ненавистью, напротив, они мягко мерцали нежностью.        — Я люблю тебя, Панна.       По щекам Фуго потекли слезы. Джорно прижал его к себе.        — Неужели ты и правда думал, что я брошу тебя из-за такой ерунды?        — Я причиню тебе боль.        — Ты хочешь причинить мне боль?        — Нет, Боже, никогда!        — Тогда все будет хорошо.       Рука Джорно аккуратно легла на затылок Фуго. Он гладил его по голове, пока дрожь в теле не стихла.        — Что Наранча сделал такого, что разозлило тебя?        — Он… — в голосе Фуго заклокотала ярость. — Я ему все объяснил трижды! И он все равно—       Фуго заткнул себя, уткнувшись лицом в шею Джорно. Его снова трясло. Джорно продолжил гладить его по голове.        — Завтра извинишься и объяснишь, почему так сделал. Наранча поймет, я уверен.       Фуго кивнул, зарываясь лицом в мягкие волосы Джорно.        — А сейчас мы пойдем ужинать. Бруно и Леоне на кухне. И мы расскажем им.       Фуго захныкал.        — Панна, обещаю, все будет хорошо. Ты же доверяешь мне?       Блондин кивнул.        — Хорошо. Успокаивайся. Мы не пойдем, пока ты не скажешь мне, что готов.       Они просидели так еще час, прежде чем выйти на кухню. Услышав о проблеме Фуго, Бруно изменился в лице, а потом подошел и обнял мальчика. Панна обнял его в ответ. Впервые ему не только поверили, но и не оттолкнули, а даже приняли. Бруно оказался именно таким замечательным, каким его описывал Джорно. Но даже если он и принял его, вряд ли существует что-то, что убедит Леоне в том, что его стоит терпеть здесь. Но, вопреки ожиданиям, он не только не разозлился, а сам подошел и обнял Паннакотту.        — Мы не оставим тебя, малыш. Ты не сделал ничего плохого.       И Фуго опять плакал, но уже от счастья. А Джорно сидел рядом и вытирал его слезы, и целовал его милое личико, и гладил по голове. И Фуго впервые чувствовал себя дома, в кругу семьи.       И ничто не могло сделать его счастливее.