Два принца

      Эрика понятия не имеет, как так вышло.       Как и многие девочки, она с детства мечтала, что однажды в ее жизни появится принц — можно даже без белого коня, но обязательно красивый, добрый, ласковый. И любить ее принц будет безумно, и подарки дарить, и на свидания водить, и все-все, что только могла вообразить себе маленькая девочка, начитавшаяся сказок. Когда Эри подросла, ее приоритеты, конечно, немного дополнились: помимо красивого, доброго, ласкового, она хотела бы к тому же верного, умного и сдержанного, чтобы руки раньше времени не распускал. Эрика все представляла, каким он будет, примерялась к разным образам, крутилась перед зеркалом и воображала рядом своего принца. Повыше, пониже, брюнет, блондин, бледный, загорелый… И в конце каждой такой фантазии Эрика разгоняла прочь ненастоящую картинку, улыбалась себе и повторяла:       — В реальности будет еще лучше!       Ну, не прогадала, на самом-то деле. Больше — лучше, а два — лучше, чем один.       Первым Эри встретила Оливера. Столкнулись в коридоре. Перед глазами все промелькнуло за секунду: черные, стянутые в хвост, волосы; белая, как у вампира, кожа; желто-зеленые, почти кошачьи глаза. А дальше — точь-в-точь, как Эрика воображала. Сердце стучит, кровь к щекам, язык заплетается, а на лице такая глупая улыбка, что любой другой парень испугался бы и убежал, сверкая пятками. Но Оливер не испугался. Даже наоборот — улыбнулся в ответ, правда, не глупо, а безумно обворожительно.       — Увидимся после уроков, Эрика, — сказал он тогда напоследок, загадочно подмигнув, и щеки Эри вспыхнули огнем.       А после уроков вспыхнули и губы, накрытые неожиданным, но желанным поцелуем…       Ила Эрика встретила вторым. Она бы описала их знакомство как «дружбу с первого взгляда». Этот беззаботный паренек со светлыми вечно растрепанными волосами, веснушками на загорелых щеках и заразительной улыбкой сразу запал в сердце. Не прошло и пяти минут, как они под надзором Лильки (которая их и свела, иначе не скажешь) назвали друг другу свои имена, а их отношения уже достигли стадии «Я за тебя в огонь, воду и темные переулки в три часа ночи». Говорят, первое впечатление самое верное. И Эрика полностью согласна. Чем больше времени они с Илом проводили вместе, тем больше общих тем находили, тем чаще сходились во мнении и тем сильнее тосковали, когда наступала пора расходиться.       Собственно, из-за этой тоски Эри и предложила однажды Илу остаться на ночь. А дальше… Как сказала бы девушка легкого поведения в плохом фильме, «ну, оно как-то само». На самом деле, ничего страшного не произошло. Один поцелуй — это ведь не смертельно! И Эрика сразу же напомнила, что занята. А Ил сразу же извинился и отправился спать на матрас. Прожили — и забыли.       Не забыли.       После того случая все стало совсем сложно. Эри не могла нормально общаться ни с Илом, ни с Оливером, с которым они только-только начали встречаться. Эрика, не желая врать любимому человеку (одному из них), призналась Оли о произошедшем через пару дней. Оливер отреагировал… странно. Он просто посмеялся и сказал, что, раз он теперь об этом знает, то это не измена. Очень странное заявление. Впрочем, Эрике тогда было не до странностей, у нее своих была куча.       Целый месяц она бегала от обоих. Стоило ей один раз встретиться с Илом (и опять задержаться взглядом на его губах, таких мягких, как она помнила, с привкусом трав), так после этого Эри не могла смотреть Оливеру в глаза как минимум три дня. И наоборот, после встречи с парнем, на приглашения Ила сходить куда-нибудь Эрика упорно отвечала отказом половину недели. И бегала она, видимо, не слишком умело, потому что мальчишки догадались слишком быстро, подождали ее в одном месте — там и поймали.       А потом был очень странный разговор. А после него еще более странное соглашение. Эрика до сих пор не понимает, как так получилось, что из них троих она сомневалась дольше всего. Ладно Оливер — он любил рисковать и вообще об оковах не знал. Но от Ила, консервативного и правильного, Эри ожидала возмущений и обвинений. Однако нет, он воспринял предложение совершенно спокойно, даже пошутил, что «лучше с Оливером, чем с кем-то другим; он хотя бы симпатичный». Некоторое время спустя Эрика узнала, что у них с Оли был короткий роман пару лет назад, но им, по словам самих парней, всегда чего-то кого-то не хватало — этот факт, на самом деле, разъяснил многое. Но тогда Эри этого не знала. Поэтому стояла в абсолютном шоке. Упиралась, не верила — но, в конце концов, согласилась.       И ни разу не пожалела.       К своему стыду Эрика иногда даже радовалась, что тетя не дожила до этого момента. Потому что объяснения в духе: «Это мой парень. И это мой парень тоже. И они парни друг друга», — она бы не вынесла. Что тетя, что сама Эри. А бабушка, к счастью, в личную жизнь внучки не лезла абсолютно, предпочитая сидеть в своей комнате и напрочь игнорировать любое количество гостей в доме.       Поначалу было неловко. Очень. Ил и Оливер не настаивали на том, чтобы везде появляться втроем, а если и появляться — то не обязательно обозначать свои отношения. Так что со стороны их чаще всего воспринимали как троицу друзей. Эри и сама так воспринимала их союз. До тех пор, пока они не приходили домой.       Первое время это выглядело просто игрой. Любой мог поцеловать другого на глазах третьего — и никто не злился и не ревновал. Эрика очень скоро обнаружила, что не чувствует ни капли стеснения, когда Оливер ласково обнимает ее за плечи, а Ил в это время целует ее в уголок губ. Как и не ощущает ничего противоестественного, когда парни обменивались быстрыми поцелуями, пока она отходила на кухню за перекусом к очередному фильму.       Во вкусах касательно кино все трое, кстати, редко сходились, поэтому каждые вечерние посиделки превращались в настоящие дебаты, где каждый отстаивал свое мнение. Порой шутливые споры продолжались даже дольше, чем сам просмотр фильма. Поэтому их вечерние свидания не раз заканчивались далеко за полночь. Эрика чаще всего засыпала раньше финальных титров в объятьях сразу двух парней — а просыпалась уже у себя, заботливо укрытая одеялом, с плюшевым зайчонком возле подушки и налетом грусти, что время с любимыми людьми так быстро закончилось.       Но в один из таких вечеров, Эрика не могла даже помыслить о сне. Они — все втроем — обсудили этот вечер заранее, подошли со всей серьезностью, с какой только могут подойти их сверстники к этому вопросу, по десять раз переспросили друг друга. Чаще всего спрашивали Эрику. Эри и сама себя спрашивала — чем ближе подходил назначенный день, тем чаще. Хотела ли она этого? Да, и глупо это отрицать. Боялась? Еще бы. Но ровно до тех пор, пока сильные руки Ила не потянули ее к себе, сковывая и окрыляя одновременно, а горячие губы Оливера не скользнули по шее вниз, оставляя за собой жгучие следы…       Тот вечер закончился быстро — или же Эрике просто так показалось, как всегда бывало в обществе ее возлюбленных. Но за ним были другие, плавно перетекающие в ночи, такие же томительно долгие и ненасытно короткие. Многие бы сказали, что подобное неправильно, и Эрика бы только загадочно улыбнулась. Эти многие не знают, что когда Эри оставляет вдвое больше поцелуев и тает от прикосновений четырех рук — это самая правильная вещь на свете.       И когда она смотрит в зеркало, а рядом стоят ее два принца — она не может представить картины лучше.