Is a Loser

— Сможешь убить его для меня? Мальчишка самодоволен. Ему почти шестнадцать, пятнадцать и одиннадцать месяцев, но он уже избалован до нельзя. Чересчур уверен в себе и в своих силах. Гутта харкает кровью прямо на дорогой ковёр — ничего, переживёт — и кивает. Убивать — проще простого, тем более, когда знаешь, кого именно. — Конечно, ты же всё можешь. Ты же демон в конце концов. Да ещё и мой личный, — мальчишка указывает на глазную повязку, скврепляющую их договор. — Моя сучка, — заливисто смеётся, откинувшись на своём «троне». — Которая и отсосать мне не прочь. Правда…ммм… Бесси? Или, может, Кани?.. — Не смей, мальчишка, — глаза у Гутты загораются. Бледная кожа начинает полыхать. Демон страшен в гневе своём, но оковы убавляют всю силу его. Сиэль видит это и улыбается. Выпрямляется, спуская длинные ноги. Выжидающе смотрит ждёт, постукивая по подлокотнику пальцами. — На колени. Гутта скрипит зубами, но подчиняется. Сам, Анубис его раздери, виноват. Не усмотрел, не уследил. Подползает ближе, повинуясь жесту. Снимает с графских стоп дорогие сапоги, чёрные, из настоящей кожи. Целует гладкую кожу, пальцами скользит выше, под чёткое руководство сверху. — Аккуратнее, Бесси. Не сомкни зубы. Мальчишка ухмыляться, наблюдая за тем, как гладиатор — самая первая прихоть — неспешно двигается, обхватив его крепкой рукой. Двигается умело, надо сказать, словно не в первый раз. Подобная мысль, имеющая, кстати, все основания — бессмертный демон как-никак — вызывает у молодого графа ревнивый рык. Бесси только и только его сучка. Крупная, с бледной кожей и сияющими голубыми глазами. Которая удивительно хорошо — о, господи боже! — умеет приносить мужчине удовольствие. Когда надо замедлится, где надо проводит кончиком острого языка, приласкает мошонку длинными пальцами. Даже вести почти не надо. Так, в самом конце положить ладонь на светлые волосы, чисто для вида своего превосходства, указав скорость. — Глотай. Мальчишка тяжело, загнано дышит, но всё равно продолжает выказывать свой характер. Взгляд его мутный, сонный, но требовательный, слегка удивлённый, обращен на демона, само воплощение покорности. — Было неплохо, Бесси. Я бы проводил с тобой куда больше времени, но, знаешь, Элизабет не нужен больной жених. Так что извини, красавица. Мальчишка гладит личного демона по лицу, бородка приятно щекочет кожу, а после требует отнести его в покои, дабы там он мог спокойно отдохнуть. Гутта вновь харкает на ковёр, садится у стены и преданно ждёт приказов, большим количеством которых мальчишка не удосужился его снабдить. Мимо то и дело пробегают слуги, половина его боится, вторая тоже, но уже с причиной. Вгонять их в панику одним своим видом весело, но быстро наскучивает. Но кому выбирать, демону, которого провел мальчишка, вынужденному вследствие или унижаться или скучать, как в нынешние минуты? Он взывает к Анубису, к матери, но ответа не получает. Сидит в позе лотоса, закрыв глаза. Ждёт. Благо ждать недолго — четыре часа и три минуты — и мальчишка вновь зовет его, помочь. Ведь он обязан это делать ближайшее тысячелетие.