я люблю тебя, до самой луны и обратно

доёна снова мучает бессонница. уже который раз за последний месяц он не может нормально уснуть, а если и получается, то парень вскакивает посреди ночи и сидит так до самого утра. раньше — несколько месяцев назад — ему было гораздо проще, потому что рядом был джонни, но в тот период старший взял дополнительные смены в кофейне и баре, где теперь вынужден работать с двух часов дня до двенадцати следующего. практически сутки на ногах, и спит со только пару часов. доёну всё чаще кажется, что он в один день увидит труп своего парня, а не его самого. джон назвал это «временными трудностями», потому что сейчас, именно сейчас, когда он чуть ли не на грани смерти — по крайней мере, по мнению доёна — он почти накопил нужную сумму на открытие собственной кофейни, о чём он столько времени мечтал. киму ужасно больно смотреть на страдания старшего; он постоянно порывался помочь ему, но джон пресекал все его действия на корню, говоря, что образование важнее и с работой он справится без донёна. для со было важно, чтобы его любимый мужчина спокойно закончил последний год учёбы и потом без проблем мог ему помогать, потому что учиться на врача отнимает много сил и времени. доён искренне не понимал, зачем ёнхо так поступает, изводит себя и оставляет кима на произвол судьбы, пока сам чуть ли не хоронит себя на двух работах. брюнет с трудом верит в то, что он выдержит, что сможет поддерживать джонни ещё несколько месяцев; ведь у него самого началась практика, которая вытягивает последние моральные и физические силы, и ему бы просто обнять ёнхо, укутав обоих в плед, при этом смотря какое-нибудь кино на нетфликсе, а не это всё. слёзы непроизвольно капают из глаз маленьким дождём, а плечи дрожат, словно листья на ветру. в эту минуту он выглядит как никогда сломленным и крошечным, даже сам себе доён кажется маленьким ребёнком, у которого забрали любимую игрушку — большого плюшевого медведя. успокоившись и утерев редкие слезинки, младший идёт в ванну, чтобы умыться, а затем на кухню, чтобы выпить стакан воды. поставив посудину на место, он замирает напротив закрытого окна. раньше оно почти всегда было открыто чуть ли не настежь в любое время года, ведь джонни много курил, засиживаясь вечерами на кухне. единственным, что осталось напоминанием о тех временах, была зелёная стеклянная пепельница, с которой уже с трудом можно было отмыть налипший пепел. в ней сиротливо лежало два бычка и небольшая горстка сгоревшего табака; со всё ещё успевает покурить дома перед тем, как замертво упасть в пустую кровать и провалиться в царство морфея, пока донён пропадает в больнице на другом конце города, проходя практику. спустя пару минут, ким снова возвращается в реальность из мира воспоминаний, и решает попробовать уснуть, надеясь, что в этот раз будет легче. неожиданно по телу пробегает холодок, заставляя парня поёжиться и плотнее укутаться в толстовку, нагло взятую с полки старшего; он скучает, а чужие вещи хотя бы частично помогают ему справиться с эмоциями. в конце концов, он решает, что уже пора бы ложиться спать, потому что, не смотря на то, что завтра у него выходной, режим сбивать совсем не хочется; однако, на циферблате уже третий час ночи. в течение минуты парень перемещается обратно в спальню, в этот раз плотнее кутаясь в остывшее одеяло. — спокойной смены, джонни, — в пустоту говорит младший хриплым голосом. через пару минут ким и правда засыпает, но всё ещё беспокойно. зато в этот раз он больше не просыпается до самого утра. его будит непривычный аромат свежесваренного кофе и, кажется… блинчиков? в последний раз таким промышлял только один человек, который обычно в десять утра дорабатывает последние часы в уже закрытом баре. доён ворочается, ещё больше лохматит свои волосы, потягивается и только потом вылезает из согретой им же постели. поставив ноги на мягкий ковёр, он глазами начинает искать свои любимые голубые тапки с зайцами, которые они с ёнхо купили вместе на четырнадцатое февраля пару лет назад. на удивление, своих он не находит, и видит мерзкие следы от мокрых огромных кроссовок, которые могут принадлежать только одному человеку, а затем взглядом натыкается на такие же, только розовые, тапочки виновника этого хаоса, и оставленные на каком-то не особо нужном пакете насквозь мокрые кроссовки. ким не знает, радоваться ему или плакать, потому что он уверен, что когда увидит «автора» данной «картины», то либо убьёт его за грязь, либо за то, что устроил ему такой сюрприз. в итоге он надевает чужих зайцев, ненамного больше его собственных, и, шаркая по полу, движется на кухню, всё ещё сонный и взлохмаченный. «плюшевый», как сказал бы его парень. на кухне первым бросается в глаза высокий и большой силуэт ёнхо, с опущенными плечами, в потрёпанных джинсах и немного грязной синей толстовке — кажется, он извозил её где-то на работе, скорее всего, во время очередной поставки. сам он просто стоял, опираясь о стол и смотрел на две дымящихся чашки, думая о чём-то. ким, честно сказать, своим глазам не верит, и первым делом двигается к мужчине; прижимается щекой между лопаток, чувствуя слабый запах алкоголя, кофе и пыли с табаком, а ещё любимого парфюма ёнхо, который они вместе выбирали. — доён-и, я грязный, потный и… — ему не дают договорить, потому что нагло разворачивают и чмокают в губы, слегка привставая на носочки. — мне так наплевать, веришь? я ужасно соскучился и серьезно забыл, как выглядит мой парень, — всё это он выпалил, смотря прямо в чужие глаза, а затем окинул внимательным взглядом уставшее лицо и лохматую голову. — кстати, малыш, у меня хорошие новости, — он, наконец, обнял младшего в ответ, а затем прижался лбом к чужому, — сегодня мне выдали обе зарплаты и… у меня, наконец, есть нужная сумма и даже чуть больше на исполнение глупой мечты. у доёна сердце словно замирает. он радуется и злится одновременно, но в итоге решает дать ёнхо щелбан. — слышишь, ты, мистер я-всё-могу, это не глупая мечта! она прекрасная и важная, поэтому, малыш, если я ещё раз услышу от тебя что-то такое, то можешь считать, что мы расстались, — ким обнимает джона за шею и не может перестать вдыхать чужой запах, — когда же ты собирался сказать мне о том, что увольняешься и теперь я буду видеть тебя гораздо чаще, чем раз в столетие? — именно сегодня, когда разбудил бы тебя поцелуем и убрался бы в комнате… — кстати, об этом! если я ещё раз увижу, что ты в уличной обуви зашёл в нашу спальню, то откушу тебе голову, клянусь, — он негромко смеётся, но только потому, что еле сдерживает слёзы. не смотря на то, что вот он, его любимый, стоит перед ним, а под руками чувствуется теплота чужого тела, всё равно не покидает ощущение, что всё это ложь, что вот-вот прозвенит будильник. — зай… я знаю, что сейчас ты хочешь расплакаться, поэтому, пожалуйста, если хочешь, то сделай это. я так ненавижу себя за то, что оставил тебя одного и что позволил нашим отношениям стать такими… холодными? словно я променял тебя на работу. я ужасен… — ёнхо прижимается к своему доёну сильнее; он с невероятным отчаянием обнимает кима, словно это их последний раз вместе. — джонни… не вини себя в том, что ты хотел исполнить свою мечту. ты заслужил того, чтобы сделать её реальностью, я должен был тебя поддержать, а не прессовать ещё больше словами о том, что мне тяжело без тебя. мы оба виноваты, но в каких отношениях не бывает трудностей? просто… в следующий раз принимай мою помощь, хорошо? я не могу смотреть на то, как ты мучаешься. я люблю тебя. — и я тебя люблю, мой хороший, а сейчас давай, наконец, позавтракаем вместе? я так скучал по этому. — конечно, давай, — и чмокает старшего в нос, заставляя того в очередной раз улыбнуться. завтрак проходит в почти что полном молчании, а длится пару часов как минимум. большую часть времени оба мужчины просто любовались друг другом, заглядывая в самую душу через глаза., а затем ёнхо собирает всю посуду и складывает её в раковину, чтобы позже помыть. — доён-а, я в душ, ладно? — он поворачивается к младшему, опираясь бёдрами о столешницу. — и даже не позовёшь меня с собой? совсем совесть потерял, ну я не могу с тебя, — плечи подрагивают от смеха, а сам он, изнутри, полыхает от сказанного. становится стыдно, но потом он вспоминает, что нормального секса у них обоих не было как раз почти полгода, ровно столько, сколько его парень и вкалывает, как проклятый. — знаешь, а я не против, — он подходит ближе, и доён снова смотрит в чужие глаза снизу вверх, — только вот… развлекался ли мой прекрасный мальчик, пока я пропадал на работе? или он вёл себя хорошо? не думал о подобных вещах без моего разрешения? — он наклоняется к покрасневшему лицу, а затем впивается в мягкие губы агрессивным поцелуем, словно нуждался в этом, как в воздухе. впрочем, не так уж это и далеко от правды. младший тут же обвивает чужую шею длинными руками, ладонями зарываясь в грязную, лохматую голову, и так же агрессивно целует в ответ. они оба изголодались друг по другу. — пойдём в душ, доён-а, я не могу позволить себе в таком ужасном состоянии разложить тебя прямо на кухне. и не забудь потереть мне спинку, — старший чмокает брюнета, а затем снимает с себя грязную толстовку и движется в сторону ванной. доён, конечно же, идёт за ним. пару минут ким просто смотрит на то, как его парень раздевается. он и вправду забыл о том, как выглядит тело джонни, но сейчас, именно в этот момент, он будто бы впервые изучает каждую деталь с нескрываемым интересном. оказывается, со очень сильно похудел. мышцы стали выглядеть более сухими на теле, рёбра просвечивались под тонкой кожей сильнее, да и сам он стал казаться чуть меньше и в целом выглядел более… болезненно. именно это слово у доёна на уме, и ему становится так больно в районе сердца, что он непроизвольно кладёт туда ладонь, сразу же сжимая ткань. это не остаётся без внимания со стороны шатена, стоящего сейчас в одних боксёрах перед ним, доёном, всё ещё облачённым в худи, шорты и высокие смешные клетчатые носки. ёнхо целует его в щёку, а руками залезает под толстовку, оглаживая родное тело. ким тоже заметно исхудал, и логично, что сам бы этого не заметил. затем поцелуями джон спускается по линии челюсти на шею, а потом на ключицы. большие ладони всё ещё трепетно мнут тощие бока и красивую тонкую мужскую талию. младший не выдерживает и громко выпускает воздух из лёгких, когда чужие зубы смыкаются на ключицах и явно намереваются оставить там не один след. затем доён мягко толкает старшего прямо в душевую кабину, а сам за рекордное время раздевается до конца, и ждёт, пока со избавится от последнего элемента одежды. тот понимает его без слов, а через секунду к куче на полу прибавляются серо-зелёные боксёры. доён заходит в кабинку, прикрывает за собой дверцу и включает тёплую воду, сразу же утягивая ёнхо в мокрый во всех смыслах поцелуй. тонкие руки снова обвиваются вокруг сильной шеи, а чужие ладони снова сжимают рёбра, бока, после перемещаются на мягкие ягодицы. у обоих уже стоит и оба чувствуют это, потому что невероятно тесно прижаты друг другу, словно желая слиться в одно целое, не оставить между собой никаких просветов. они так изголодались, так соскучились, что ни у кого из двоих нет сил и желания описывать это словами. именно сейчас, с помощью отчаянных поцелуев, крепких объятий и наполненных любовью жестов, они показывают свои истинные эмоции., а в следующую секунду ладонь старшего ложится прямо на чужой вставший член, надавливая на головку большим пальцем, а губами впивается в любимые, кусая их чуть ли не до крови. тогда же из уст младшего вырывается не то всхлип, не то стон, потому что, господи! он так скучал, так мечтал снова ощутить эти ладони на своём теле, ощутить чужие мышцы под своими тонкими сильными пальцами. донён буквально плавится под большим джонни, чувствуя себя крошечным подростком рядом с ним, не смотря на не особо большую разницу в росте и размере одежды. доён всё ещё тощий, и рост у него на целых восемь сантиметров ниже, а ёнхо раньше по три раза в неделю пропадал в спортивном зале, и доёна таскал на руках чуть ли не ежедневно. впрочем, сейчас он тоже подхватывает младшего под бёдра и упирает в стенку, прижимаясь ещё теснее — хотя, казалось бы, куда уже — и собственным членом скользит между ягодиц. — ты не готов, как я понимаю, да? — джон загнанно дышит и сорвано шепчет эти слова в красное ухо. — я… чёрт, да, потому что… потому что я не мог предугадать этого, — ким готов расплакаться, но его успокаивают одним мягким поцелуем в край губ. — малыш, всё в порядке, ничего страшного в этом нет. я сделаю тебе приятно иначе, — и снова целует, мягко, настойчиво и глубоко. из губ снова вырывается стон, прямо в чужие, когда его яички старший несильно сжимает. у доёна перед глазами пелена, и его мозг, откровенно говоря, не успевает обработать тот момент, когда ёнхо перед ним опускается на колени, кладя ноги себе на плечи и лицом буквально утыкаясь в кимовский член., а затем он берёт в рот головку, вынуждая брюнета чуть ли не взвизгнуть. он уже успел забыть о том, как это, оказывается, приятно. затем его член заглатывают на половину, а спина младшего выгибается почти что до хруста. руки он прячет в чужих мокрых волосах, уже не пытаясь сдерживать стонов, которые с каждой секундой готовы вырываться всё чаще. буквально через несколько минут активной работы головой, джон чувствует у себя в глотке и на языке вкус доёновской спермы. «надо будет сделать ему замечание на счёт питания и начать кормить его полезной едой», — проносится в голове у ёнхо, а затем со медленно опускает младшего прямо перед собой, усаживая на собственные ноги. оказавшись лицом к лицу со своим парнем, доён снова не выдерживает: впивается в такие красивые губы с самым что ни на есть кошачьим изгибом. ему плевать на горький привкус его же спермы, на то, что ноги затекли, на то, что сам он чувствует себя выжатым лимоном. сейчас он хочет поцеловать своего мужчину и помочь ему избавиться от «проблемы» в виде стоящего члена. в следующую секунду тонкая ладонь начинает ласкать старшего спереди. он достаточно медленно, но при этом с силой двигает рукой, а затем опускает к члену и вторую руку, желая создать ощущение большей тесноты. ёнхо мелко дрожит, а лбом упирается в костлявое плечо, оставляя очередной укус и прижимая своего малыша к себе невероятно близко, мешая тому доставлять старшему удовольствие. впрочем, он уже на грани, и доводит его тихий доёновский стон. он надрывно шепчет его имя, когда со вновь вгрызается в длинную шею, а затем пачкает ладони и живот младшего. тёплая вода быстро смывает с них все следы того, что только что тут происходило, но им всё равно. они оба сейчас чувствуют себя так, будто они в другой вселенной, созданной для них двоих. оба парня одновременно двигаются в сторону друг друга, чтобы поцеловаться. они наслаждаются поцелуем сполна, снова разделяя все эмоции на двоих, смывая все переживания в канализацию. первым в себя приходит, как и всегда, старший. он выключает воду, медленно встаёт, а после помогает подняться и брюнету. открыв дверцу кабинки, со хватает огромное нежно-салатовое полотенце, тут же кутая своего парня в него. сняв с рядом висящего крючка такое же, только поменьше, он принимается вытирать голову младшего, нежно и осторожно, словно делая ему массаж. если бы доён был котом, то, они оба уверены, что сейчас бы он начал мурлыкать., но он лишь прикрывает глаза и позволяет бойфренду сделать все за него. через пару секунд на ёнхо уже новые, чистые боксёры — в этот раз его любимые, тёмно-синие, от хилфигера — и ступни спрятаны в зайцах, уже розовых. он лишь протягивает к киму руки, намекая, что донесёт его до спальни, а тот не против совсем. оказавшись в чужих руках, он ластится, как самый настоящий котёнок, и вытаскивает руки, желая обнять со за шею, снова. уже в спальне шатен кладёт его на кровать, а позже двигается в сторону шкафа, желая достать свой клетчатый пижамный комплект. рубашку сразу кидает доёну, а сам влезает в штаны и завязывает на кривой бантик. когда он поворачивается обратно к своему парню, то видит, что тот уже в боксёрах, носках и почти полностью застегнул его рубашку. кроме последних двух пуговиц, как «крутой парень». оба полотенца сложены на тумбе, и их бы отнести в ванну и повесить, чтобы высохли, но ни у кого нет сил. такой плюшевый, слегка помятый и с влажными волосами доён вызывает у старшего приступ нежнейшей любви, и его хочется только обнимать, целовать и не отпускать. впрочем, именно этим он планирует заняться в ближайшие пару часов. — доён-а, знаешь… когда я открою кофейню, наверное, ближе к началу весны, я буду пропадать там постоянно. если ты хочешь, мы могли бы пропадать там вместе, я бы научил тебя делать самый вкусный кофе, а ещё, знаешь, перед началом каждой смены я бы… целовал тебя на удачу, чтобы каждый день проходил отлично. и чтобы от тебя пахло кофе, чизкейками и разной сладкой выпечкой… — ёнхо, ну что за вопросы? конечно, я хочу. хочу помогать тебе, быть рядом с тобой и поддерживать тебя. ты у меня такой замечательный, но порой такой дурак. — я люблю тебя. больше всего на свете люблю. до самой луны и обратно. — и я тебя, джонни. до луны и обратно.