Wow he's hot

      Вечером четырнадцатого февраля Чонин был готов уже радугой блевать, если честно. Работа администратора кафетерия не прельщала и в обычные дни, что уж говорить о празднике «любви и счастья», или что там эти ебанутые празднуют ещё в этот день. С самого утра начался завал с «а вот шариками столик украсите? А вазочку под цветочки можно?» заканчивая «а колечко в бокальчик с шампанским не кинете?». — Нет, не кину, — с серьёзной миной отвечал Чонин. — У нас кофейня, а не ресторан пять звёзд, молодой человек. Но если хотите, могу в американо кинуть. Цвет у камушка потом красивый будет. Прямо как ваши отношения.       Возможно, если бы хозяин слышал, как Ян разговаривает с посетителями, то он разговаривал бы точно так же, но уже на помойке. Однако, даже там было бы приятнее находиться, чем в этот день тут: контингент разнообразный и люди интереснее. Особо дотошные хотят и жалобы написать, но идут в дальнее плавание с лёгкой руки Чонина, потому что он может себе это позволить. А ещё ему искренне жаль официантов, которым приходится работать со всеми этими парочками лично. — Ох, быстрее бы домой, — щебечет радостный Феликс. — И что там у тебя? Собака ждёт? — хмыкает Чонин, что-то проверяя в кипере. — Чанбин не собака! — возмущается блондин и обиженно глядит на друга. — Он мне сюрприз готовит. — Если он весь день тебе не пишет, это ещё не значит, что сюрприз хороший. — На что это ты намекаешь? — вопросительно изогнув бровь, Феликс слегка бьет Чонина по плечу. — Да ни на что, но если он вдруг там трахает кого-то, пока ты тут горбатишься за копейки, не плачь потом, солнышко. — Ну и злой же ты, Йени, — Феликс дуется и подхватывает поднос, изо всех сил стараясь не треснуть своего друга им до сотрясения мозга, если он там конечно ещё в кисель не превратился. — Ну, уж какой есть. — А знаешь что? — Ликс останавливается буквально перед выходом в зал. — Это все потому, что тебя никто не ебет.       Чонин буквально воздухом давится от такого заявления. Ступор охватывает его всего на пару секунд и он хотел уже сказать пару ласковых своему другу сердечному, но и их достаточно, чтобы Феликс скрылся в зале, приветливо улыбаясь новым посетителям. Сам Ян остаётся в полном бешенстве, но слова Ликса переосмысливает и понимает, что доля правды в них точно есть.       «И что же? Это я такой злой, потому что у меня давно ебыря не было?»       А ведь и вправду, давно не было. По подсчётам Чонина, времени ни на что кроме работы у него не было примерно с начала декабря. Грустно и не вкусно. Отчёты за отработанный год заебали его сильнее, чем сотка самых горячих мужчин на свете. Короче не было ни сил, ни желания, ни времени.       Уже во время закрытия, когда Чонин шпынял и без того уставших официантов и помогал с уборкой, его взгляд цепляется за стопку флаеров на одном из столиков. Он не без любопытства берет один листочек и внимательно вчитывается. Информация гласит, что в день всех, прости Господи, влюблённых, в одном из не самых плохих клубов Сеула, проходит вечеринка для «одиноких сердец». С такой формулировкой хочется вырвать себе глаза, но идея развеяться уже не кажется такой херовой.       В час икс Чонин стоит при полном параде у зеркала в своей однушке, которую он снимает на честно заработанные, которых еле хватает на жизнь, поэтому вывод на вечер один: подцепить хахаля не то чтобы побогаче, но способного обеспечить хотя бы пару-тройку коктейлей. Окинув свое отражение в зеркале оценивающим взглядом, Чонин решает, что выглядит, конечно, на все пять — звёзд в коньяке, естественно. Но вот подводки, по его мнению, маловато. Подкрасив глаза, парень ещё пару раз крутится вокруг зеркала и направляется в клуб.       Атмосфера в нем, мягко говоря, сладкая. Откровенно — приторная. По-честному — пидорская. Самое то, что нужно.       У бара Чонин решает немного подзадержаться, осушая пару бокалов с чем-то сладким за пару минут, после чего направляется на танцпол. Потереться жопой о незнакомых чужих мужиков — дело святое. Чонин как раз примечает одного ничо такого блондинчика, явно хорошо сложенного, широкоплечего и в безрукавке. Трицепсы хорошие, бицепсы — придуши меня и не останавливайся. Судя по движениям точно гей. Нос только большой, но хороший контуринг это скрывает. Жаль профиль скрыть не может. Ну ничо, бывало и хуже, а этот прям ну симпатичный. Во вкусе, так сказать.       Чонин плавненько преодолевает пьяно-дрыгающиеся тела, целенаправленно останавливается недалеко от объекта желания и двигается так, словно все стриптизеры этого мира разом потеряли работу. Парень замечает его. Хотя такое сложно не заметить. Подходит ближе, руки на талию опускает. — Скучаешь? — томно спрашивает он. Чонин в ответ слегка кивает. — Потанцуешь со мной? — Я с незнакомцами не танцую, — Чонин кокетливо улыбается, но к парню приближается охотно и смотрит через плечо. — А для меня потанцуешь? — Могу только на тебе, — пошло облизнувшись, так, чтобы парень точно заметил, Чонин прижимается спиной к чужой груди, ягодицами проходясь по паху. — Я хотел, конечно, подкатить романтичнее — праздник, как никак, но если тебя устраивает и обычный расклад, то я не против, — блондин прижимает к себе Чонина и тянет его в сторону выхода.       Чонину бы следовало расстроиться, ведь он пришёл совсем недавно и даже запланированных коктейлей не получил, но его активно тянут в сторону парковки, а это означает, что либо сексу быть, либо его увезут куда-нибудь в лес и никогда не найдут. Тут даже не ясно, какая перспектива нравилась ему больше, но факт оставался фактом — Чонин согласен на все. — Эй, как тебя зовут? — спрашивает Чонин, в перерывах между поцелуями на заднем сидении машины своего партнёра на ночь. — Чан, но для тебя я буду кем угодно.       От слащавости фразы зубы сводит, но Чонин забивает на это, просто довольствуясь тёплыми губами на своей шее и руками на бёдрах. Чан сжимает их с силой, лапает где только может очень нетерпеливо, после поцелуев покусывает чувствительное ухо.       Чонин буквально дрожит в чужих руках, перемещается на колени Чана, нетерпеливо стягивает с него куртку, а следом футболку. Тело парня даже в очень тусклом свете фонарей на парковке, что еле проникают через тонированные окна авто, казалось очень даже вау. Чонин проводит руками по широким плечам, спускается по бицепсам, что ему приглянулись, и постепенно доходит до ладоней, поднося одну из них к своему лицу, втягивает указательный палец Чана себе в рот, обводя языком и начинает посасывать.       Чан пошло вздыхает, проникает свободной ладонью под пояс чужих брюк, сжимая ягодицу, что отлично помещается в его ладони, и он не может этого не оценить. Чонин нетерпеливо ерзает, расстегивает свои штаны, не выпуская палец старшего изо рта, и Чану это явно нравится. Он покрывает шею младшего поцелуями, покусывает ключицы и стягивает с него штаны, из-за чего руку ему все же возвращают.       Чонин, оказываясь с голой жопой, благодарит весь мир за то, что у Чана в тачке кондер отличный и сидения с подогревом, возможно стоило бы ему за это отсосать, но просто потрахаться кажется сейчас важнее, чем спасение Уссурийских тигров (а тигров Чонин очень любил). Он устраивается удобнее на сидении, принимая коленно-локтевую позу, потому что сиденье хоть и достаточно широкое, но сильно не разгуляешься и ждёт того самого, заветного момента, которого так давно не было в его жизни. Чан не церемонится и откуда-то с переднего сидения достаёт смазку с презервативами, которые сразу же идут в ход. По салону распространяется синтетический запах какого-то банана, что кажется не очень приятным, а ведь Чонин бананы очень любил, но не на столько, чтобы пропахнуть ими насквозь, однако он благополучно забивает на это и ждёт.       В Чонина проникают сразу два пальца, растягивая податливые стенки и Чан ехидно улыбается, понимая, что парня даже растягивать не нужно — он уже готов. Чонин ерзает нетерпеливо, губу закусывает и на пальцы насаживается, что кажутся сейчас такими желанными.       Соблазнительный Чонин кажется Чану кем-то особенным, словно своим человеком, хоть и знакомы они от силы полчаса — не больше. Он вытаскивает из Яна пальцы, подставляя головку члена к колечку мышц, плавно проникая сразу же до основания. Чонин растянут хорошо, настолько, что ощущений дискомфорта ни он ни Чан не чувствуют, поэтому старший сразу-же начинает двигаться. Чонин поскуливает и бёдрами подаётся в такт движениям, сильнее насаживаясь. Чан кладёт руки на ягодицы Яна и разводит их в стороны. Он выходит из Чонина почти до конца и сразу же вбивается обратно, наблюдая за этим процессом, возбуждаясь ещё больше.       Прогибаясь в спине сильнее, Чонин стонет громко и рукой к своему члену тянется, лаская себя. Чан покрывает взмокшую шею парня поцелуями и двигается резче, чувствуя приближающийся оргазм. Ему хватает ещё пары минут для того, чтобы кончить, Чонин же следует за ним буквально через несколько интенсивных движений рукой.       Оба уставшие и вспотевшие они кое-как усаживаются на сидении и тяжело дышат. Чан лезет с объятиями и Чонин позволяет себя обнимать, откидывая голову назад. — Это было охуенно, — говорит Чан и вытаскивает из кармана джинсов пачку сигарет, закуривая прямо в машине. Чонин морщится от запаха, но просит стрельнуть сигарету, потому что после такого даже некурящий закурит. — Тебе как? Понравилось? — Очень, — Чонин чуть ли дымом не давится, но у него получается сдержаться. — Ты просто Аполлон в постели.       Чан улыбается и Чонин отвечает ему тем же, а сам сидит и думает о том, что не надо вестись на бицепсы и ничо такой типаж мужика. Злость и сучность, судя по всему, Чонина ещё долго не покинет, возможно, он станет ещё противнее. А все почему? Потому что у этого Чана просто микроскопический член, благодаря которому парень лежал и вспоминал самое горячее порно, что он видел за всю свою жизнь, чтобы ну хоть как-то получить удовольствие хотя бы от дрочки, а еще номер бывшего, с которым расстались они, конечно, хуево, но тот хотя бы имел неплохой член, которым мог достойно оттрахать, а не вот это вот все.