Тот самый день

Ни один день в году его не раздражал так, как этот. День влюбленных, чтоб его! Только в этот день он блокировал свой аккаунт во всех соцсетях, вырубал телефон, чтоб не доставали с глупостями в виде валентинок и пошлых шуток. Все его знакомые и большинство родственников, которых он выдрессировал, поздравляли Вальку строго пятнадцатого февраля. За исключением упрямой родительницы. Его давно мучили подозрения, что мамуля каким-то образом схимичила, судя по времени Валькиного рождения, указанному на бирке — 23 ч. 50 мин. 14.02.1998 г., уговорив врачей записать новорожденного четырнадцатым числом, чтоб была законная причина назвать долгожданного сына непонятно с чего полюбившимся именем Валентин. И записали родившегося в день любви пацана Шмелевым, но пробыл он им недолго, всего неделю, превратившись в Валентина Еленина при выдаче свидетельства о рождении. Вот была жесть! Промучился он с папанькиной фамилией до 14 лет. Был и Валькой, и Ленкой, и Лелькой, и Лялькой из-за девчачьей внешности, да ещё с кудрями до плеч, правда, темными. Дома его звали ласково и нежно — Валюшей, а бабуля, когда он приезжал в гости, просто и незамысловато — Валиком. Дед на нее вечно ругался, чтоб не уродовала ребенку имя, и называл внука по-взрослому Валентином, даже маленького. Получив первый паспорт и взяв наконец мамину фамилию, Валька почувствовал себя человеком. То, что Еленин стал Шмелевым, в классе быстро привыкли и даже новую кликуху придумали — Шмель. Все лучше, чем Ленка. В армии, куда Валька угодил сразу после школы, он на год стал Валом, тем более у него должность была соответствующая — механик танка, а вернувшись домой, вдруг понял, что примирился со своим именем, и при получении нового паспорта оставил его прежним, хотя одно время мечтал стать Валерой. В общем, именно сегодня он притащился на первую пару впритык, чтоб не слушать дурацкие поздравления, но не тут-то было. Никогда не опаздывающий препод в кои-то веки припоздал, и Вальку обступили с визгами и писками радостные девчата, поздравляя и нагло пытаясь поцеловать в губы. Типа что такого, раз в году можно себе позволить. Так что он не успевал уворачиваться. — Вы чё, с ума все посходили?! Своих мужиков мало? Вон их сколько сидит, целуй не хочу! — попытался призвать девчонок к порядку Валентин. — Им тоже достанется, не волнуйся! — засмеялись в ответ. — Во вторую очередь. Сначала тебя, потому что это твой праздник! Валька закатил глаза. — Терпи, Шмель! — крикнул кто-то. — Ща они тебя всего обли… чмокнут и отстанут! И будет щастье! За один день соберёшь, что за год недодали. Чё толкаетесь, и сказать ничё нельзя? Давай к нам, ну их, мы те место заняли, а то они ещё полные карманы валентинок-хренинок напихают. Вальку спас подозрительно запыхавшийся препод с ярким отпечатком губ на щеке и переключивший все внимание на себя. Девы заойкали и вручили преподу ватный диск, смоченный тоником, приняв участие в ответственном процессе оттирания помады. Валька, воспользовавшись суетой, сбежал и с облегчением плюхнулся к друзьям на последний ряд почти под потолком аудитории. Перед ним, прикрывшись рюкзаками, поставили пять банок сидра разных марок. Молча и многозначительно ухмыляясь, мол, они все помнят. — Достал уже этот ежегодный дурдом. Меня-то хоть не сильно помадой изгваздали? Специально сегодня черное надел. — Есть маленько. Ща ототрем. Тин-тин, тоник есть? Не жмоться, в твоём мешке чего только нет! — обратился Валькин сосед к сидящей ниже на два ряда одногруппнице. — Помоги товарищу по несчастью. Тин-тин, по паспорту тоже Валентина, со смешком кинула флакончик с наказом вернуть и отвернулась, принимая поздравления от подружек и в телефоне. Дальше день пошел по накатанной. Как ни берегся Валька, его всего обслюнявили, парни гоготали, обнимая его и преувеличенно целомудренно целуя в щеку. Из универа Валька вышел весь в помаде, даже, кажется, ею пропах. И тут возле крыльца узрел ухмыляющегося Юрца с чем-то странным в руках. Всё-таки припёрся, не утерпел. — Биня, наконец-то! Сколько можно?! Вот это да-а-а! Смотрю, день удался. Это надо запечатлеть! — заржал друг сердечный и достал смарт, неуклюже зажав ногами здоровый пакет. — Да-да, я помню, ни слова о любви! Вот, держи и не жалуйся! Он вручил Вальке ярко-красную верёвку, велел крепче держать, чтоб потом было не обидно, и от души потряс пакет, извлекая его содержимое. Валька расхохотался, узрев голубой шарик в форме сердечка с надписью «С днюхой!», написанной ядовито-фиолетовым фломастером. Где только нашел такой цвет? Они обнялись и попрыгали, кривляясь. Юрец без стеснения обхватил его за шею и поцеловал взасос, вызвав одобрительное улюлюканье и гогот наблюдающих за ними студентов. — Харэ, подурковали и хватит. Давай пошустрее копытами шевелить, а то наши тебя заждались, сказали, скоро умрут от голода. Мы там такого прикольного шмелька заказали, стопроцентно понравится! — сказал, покачав бедрами, Юрец и дёрнул своего Биню за руку. Они шли, смеясь и подкалывая друг друга. Ведь сегодня единственный день в году, когда можно запросто идти под ручку и ни на кого не обращать внимания. Да здравствует святой Валентайн!