С Днём Святого Валентина

      Молодой человек пружинистой походкой вошёл в школу через главный вход, приветствуя небрежно-красивым взмахом руки друга, который, закатив глаза и попрощавшись с приятелями, направился в сторону больших дверей, закрытых сегодня из-за похолодания. Таких холодных дней давненько уже не было, зима в этом году была необычайно тёплой.       — Ты такой… праздничный, — вместо приветствия забасил парень, голос выдавал с потрохами в нём коренного испанца.       — А ты всё такой же грубый, — пожурил Магнус, кутаясь в куртку, пока тело всё ещё била мелкая дрожь из-за холодного ветра на улице. — Это дань моего уважения Дню Святого Валентина и моё оружие. — Молодой человек гордо одёрнул розовую рубашку с цветочным принтом.       На взгляд Рафаэля друг правда отлично вписывался в школьный коридор, пестрящий шариками и бумажными украшениями всех оттенков красного и розового, которые они вчера так долго помогали развешивать. Дёрнул же чёрт Магнуса быть таким добрым и отзывчивым.       — Сегодня я точно сделаю это, — робко добавил Магнус и как-то слишком трепетно вздохнул.       — Сделаешь что? — спросил Рафаэль, отвлечённо открывая коробку конфет, что всё это время держал в руках.       — Не строй из себя идиота, — покачал головой Магнус, воруя конфету вперёд друга. Рафаэль недовольно взглянул на него, но позволил сладостям пропадать в чужом рту. — Я хочу подарить ему валентинку.       — Ого, — Сантьяго удивлённо распахнул глаза, причмокивая, пока рассасывал во рту шоколад. Он спешно пошёл вслед за Магнусом, отправившимся к своему шкафчику. Как обычно в школе было слишком шумно и людно. — А ты подрос. Ещё два года назад ты краснел только при мысли о том, что он нравится тебе, — хохотнул Рафаэль, повернув за угол, чуть не врезавшись в коробку для отправки валентинок. Парень раздражённо закатил глаза, поправив воротник кожанки.       — Тебе не понять всей тонкости этой любви, — деловито заявил Магнус, остановившись у шкафчика.       Рафаэль закатил глаза, оперевшись спиной прямиком о постер, в котором говорилось о том, что бал в честь Дня Святого Валентина переносится со среды на пятницу. И в этот раз всё будет по-другому, ведь теперь они в старшей школе. Больше никаких родителей на их школьных вечеринках, только концерт с песнями сценками и танцами. И много вкусного пунша, в который, может быть, кто-то нечаянно подольёт водку, как это было на Рождество. Девчонки продавали печенье прямиком в коридоре, поэтому пахло в коридоре пряностью и шоколадом. Деньги с акции должны были пойти на ремонт спортивного зала, так что Рафаэль купил пару штук, надеясь после школы заглянуть к абуэле и угостить её.       Сейчас каждый «состоявшийся в старшей школе мужчина», имеющий девушку, превращался в подкаблучника, готового ради ответного подарка, в основном, в виде романтического ужина, буквально на всё.       «Даже самые стойкие пали в этом бою», — с грустью подумал Рафаэль, смотря, как бабник-ловелас Джейс Эрондейл дарит Клэри её портрет и цветы. А он, если говорить на чистоту, рисует просто отвратительно. Однако малышке Фэйрчайлд не мешает это разреветься посреди коридора, вешаясь ему на шею.       — Да уж, — возвращаясь к обсуждению судьбы Магнуса, произносит Рафаэль. — Я никогда не смогу понять, зачем ты два года подряд выкидывал валентинки, разрывая на клочья. Совсем не бережёшь бумагу, а ведь состоишь в экологическом кружке, — за эти слова Рафаэль получил недовольно-раздражённый взгляд. Он вдруг пакостно улыбнулся. — Чувствуешь это?       — Что? — резко спросил Магнус, ударив по железной дверце, которая не хотела поддаваться.       — Запахло тестостероном и потом, — играя бровями, договорил Сантьяго, кивнув головой вглубь коридора.       Сердце Магнуса в груди сделало сальто. Он вцепился взглядом в свой шкафчик, всеми силами пытаясь не поворачивать голову. Если сделает это, проиграет в бою раньше времени. Он был просто ещё не готов. Бейн нащупал рукой портфель. «Так, спокойнее», — подумал он, глубоко вдыхая. Не успел молодой человек сделать выдох, как две руки повернули его голову.       — Ненавижу тебя, — выдохнул Магнус.       — Пусть так, но я твой друг, я должен смотреть, как ты мучаешься, и смеяться над этим, — раздалось за плечом.       — По-моему, ты не совсем хорошо знаешь, что значит слово «дружба».       «Какой же ты красивый!» — пропищал Мини-Магнус в голове, прыгая на кровати под названием «Безответная Любовь», грозясь перевернуть утешительные ведёрки с мороженым. Однако пусть лучше прыгает Мини-Магнус в голове, потому что если перестанет он, то запрыгает Бейн посреди коридора.       — Хей, Алек, Клэр и Саймон поедут сегодня с нами! — прокричал знакомый раздражительный голос на весь коридор, и перед обзором Магнуса мелькнула сначала золотая, затем и огненно-рыжая макушка. Он был одновременно благодарен им и хотел убить. Они помешали любоваться. Однако ещё чуть-чуть и люди могли бы заметить, что он пялится на капитана баскетбольной команды старшей школы Стайвесант.       — Что б ты знал, я не виноват в том, что влюбился в него, — сказал Магнус, нехотя отворачиваясь. Рафаэль выбросил пустую коробку из-под конфет, облизывая пальцы, но кивнул, мол, я слушаю тебя, продолжай. — Он ведь тогда спас меня.       — От кого?       — От мистера Старквезера. Хотя… если бы не тот дурацкий спор с тобой, то ничего бы не было… Тогда старик был правда злой, и, честно сказать, я думал, что он меня выгонит из школы, но Алек сказал, что это он разлил повсюду масло, чтобы все вышли на перемену и попадали. Его ведь тогда так сильно наказали! А он просто на следующий день мне мило улыбнулся, пока в одиночестве отчищал весь школьный двор, — волнительно произнёс Бейн, а Сантьяго закатил глаза.       — Во-первых, твоё влюблённое сердце мешает работе мозга, и ты романтизируешь ситуацию. Тебя ведь реально выгонят за ещё один проступок. Разве мы не поэтому успокоились? Во-вторых, очнись, это было три года назад. Ты понимаешь, что вы выросли и всякое такое? — Рафаэль неопределённо взмахнул рукой, кивая в знак приветствия Катарине из театрального кружка. — Магнус?       — Ну что? — прохныкал Бейн. — Я не могу открыть этот тупой шкафчик, ты говоришь, что у меня нет никаких шансов с тем, кто мне нравится, а ещё, чтоб ты знал, в этих кожаных штанах ужасно неудобно там…       — Магнус, заткнись, он смотрит на тебя! — громким шёпотом заговорил Рафаэль.       — Кто «он»? — недоумевая произнёс парень, повернувшись к другу.       — Лайтвуд твой.       — БожемойгосподиРафаэль! — скороговоркой выдохнул Магнус. — Как я выгляжу?       — Всё так же празднично. Я бы даже сказал розово, — пожал плечами Сантьяго.       Магнус тихонько застонал от отчаяния, думая о том, какой же у него друг идиот. Он взглядом спросил, смотрит ли Алек до сих пор в их сторону, и Рафаэль еле заметно кивнул. Молодой человек поджал губы и повёл тазом. Кто вообще придумал, что эко-кожа удобная для носки? Зачем он поддался этому маркетинговому ходу? Он, в конце концов, не красивый сексуальный айдол, прыгающий по сцене. Магнус как следует замахнулся, ударяя кулаком по шкафчику. В скором времени в студенческий совет прилетит ещё одна жалоба. Ему что, каждый раз руку ломать об это древнее железо? Дверца наконец со скрипом отворилась.       — Чё-ё-ёрт, — удивлённо протянул Бейн, смотря на кучку валентинок, вывалившуюся на пол прямиком ему на ноги. И это была лишь часть! Оставшееся в виде какой-то цветной длинной коробочки, настоящей розы и ещё пары валентинок оставалось внутри шкафчика.       Он, конечно, подозревал, что после активной школьной деятельности и расставания к нему возрастёт интерес. Но не в таких же масштабах!       Магнус всё ещё рассеянно смотрел себе под ноги, поднеся руки к горящим ушам. Такое внимание очень смущало.       — Ого, а чего так много? — присвистнул Рафаэль, наклонившись, чтобы подцепить одну открытку и прочитать послание. — «С Днём Святого Валентина! Твоя Камилла. Приходи ко мне в семь вечера, посмотрим наши любимые фильмы», — он скривил лицо, вытянув руку. Магнус однажды рассказывал, какие они там фильмы смотрят… — Фу, какая гадость, — заключил парень, разжав пальцы. Красное сердечко упало на пол. Не прошло и двадцати секунд, как по нему прошлись, пнув куда-то дальше по коридору.       Магнус присел, небрежно собирая валентинки разного цвета, размера и даже формы в кучу, выпрямляясь и неуклюже запихивая их в шкафчик. Пара листочков упрямо вылетела обратно, и со стоном отчаяния юноша вновь опустился, чуть агрессивнее подбирая всё с пола. Наконец, громко хлопнув дверцей, Магнус выдохнул, откинув пряди чёлки назад.       Рафаэль потешался над ним всем своим видом, ткнув пальцем себе за спину. Магнус устремил туда взгляд и встретился с игривой улыбкой алых губ. Камилла подмигнула ему, послав воздушный поцелуй, и пошла дальше по коридору, притягивая взгляды к своему непозволительно глубокому для школьницы декольте. Однажды он повёлся на это, только вот за красивой упаковкой не было того, что ему было нужно. Лишь холодные руки с длинными ногтями, которые любили царапать спину и клянчить деньги.       — Кошмар, — пробормотал Магнус, думая о том, что сегодня ему придётся обходиться на уроках лишь тем, что он взял в рюкзаке.       — Ты в этом сам виноват. Не нужно было встречаться с ней в том году. Да и зачем, спрашивается, если тебе нравится Лайтвуд?       — Я просто не хотел быть одиноким неудачником, — развёл руки в стороны Магнус, ища понимания. Они не раз говорили об этом, но Рафаэль лишь продолжал осуждающе качать головой, хотя ему больше было всё равно, чем наоборот.       — И Имасу тоже был просто жертва твоей неразделённой любви…       — О, не смей говорить о нём.       — Но разве случаи не похожие? Он хотел забыться, выйдя из отношений, а ты был для него очень даже удобным.       — Рафаэль, — напряжённо процедил Магнус, нахмурившись. — Они мне хотя бы нравились. А он смеялся надо мной, пока я надеялся, что моя симпатия к нему станет чем-то большим.       — Ладно, перегнул, прости, — Рафаэль хлопнул друга по плечу, а потом протянул руку.       — Ты сам-то мечешься меж двух огней, так что молчи, — Бейн схватил его грубую ладонь и силой сжал. Рафаэль, шикнув от боли, еле освободил руку. Упоминание собственных проблем сразу стёрло хорошее настроение Сантьяго. Он в миг свёл брови к переносице, делая тяжёлый задумчивый вздох. — Но, возвращаясь ко мне прекрасному, скажу, что сегодня мне страшно представить на его месте Камиллу. Я решительно настроен подарить Алеку Лайтвуду своё сердце.       — Даже если он его разобьёт? — уточнил Рафаэль.       — Даже если он его разобьет, — кивнул Магнус, смотря, как друг сокрушённо мотает головой.       — Тогда советую тебе поторопиться, потому что мисс-аля-я-совершенство опять прилипла к нему. Даже отсюда я чувствую ненависть Изабель к ней, — лицо Рафаэля перекосилось, а после он выудил из заднего кармана джинсов телефон, начав с кем-то чатиться.       Магнус, не раздумывая ни секунды, повернулся туда, где стояли баскетболисты, быстро обводя каждого взглядом: Джейс, обнимающий Клэри, Радж, Себастьян, Эндрю, ещё парочка малоизвестных ему ребят, Алек… Алек! Сегодня он выглядел просто невероятно. Обычно на нём были вещи спортивного стиля, но сегодня белая футболка, серая джинсовая куртка и чёрные брюки. В красивую головку Магнуса закралось подозрительное предположение о том, что молодой человек нарядился. Его чёрные волосы опять были неряшливо растрёпаны, словно у маленького мальчишки-проказника.       Прекрасная Изабель, являющаяся женственной копией Лайтвуда, раздражённо поджала губы так, как умеет только она, и Магнус попытался определить, что так не понравилось красавице. Долго искать не пришлось, Рафаэль ведь предупредил.       — Какого хрена это блондинистое недоразумение с большими сиськами лезет к нему, уже получив отказ? — себе под нос возмутился Бейн, сложив руки на груди. Его всегда раздражали и пугали настолько настырные люди, как Камилла или Лидия. Рубашка на спине опасно натянулась, так что пришлось принять менее возмущённый вид, безвольно опустив руки вдоль тела.       — Думаю, она проговаривает в голове каждую чёртову минуту, что ориентация не стенка — подвинется, — хмыкнул Рафаэль, издав какой-то странный звук, похожий на бульканье. Если бы Магнус его не знал, подумал бы, что тот рыбка. Однако нет, друг просто пытался сдержать смех, который вызвать у него может далеко не каждый, наверняка причастна к этому была его сестра.       В такие моменты Магнус жалел о том, что не мог просто подойти и собственнически поцеловать Алека. Или хотя бы взять за руку. Нет, на самом деле, его безумия хватит для того, чтобы поступить так… Однако, останавливает его мысль о том, что он может, во-первых, получить по морде, во-вторых, упустить хоть какой-либо шанс с Лайтвудом. Приходится стоять вот так в стороне и испепелять всяких много думающих о себе сучек взглядом, переживая гадкое чувство ревности.       Пока Магнус ненавидел Лидию, которая что-то щебетала Алеку, протягивая валентинку, он заметил, с каким скучающим выражением лица тот её слушает. Он ведь даже не смотрит на неё, бегая взглядом по всему коридору. Стоило Магнусу подумать об этом, как они встретились с Алеком глазами. Орех и шоколад — обычное, но такое вкусное сочетание. От волнения у Магнуса внутренности скрутило. Он почувствовал, как уголок губ дёрнулся в подобие полуулыбки.       Алек пару раз моргнул и, казалось, что собирался отвернуться, но нет. И это даже больше, чем то, о чём мечтал Магнус. Просто смотреть в его красивые глаза, пока по телу ползают мурашки. Почему-то это кажется приятнее любой близости, и было бы ещё лучше, если бы в очи напротив добавить хоть каплю чувств. Потому что как-то колко. Странно. Словно Алек сам боялся, поэтому так осторожно изучал.       После случая со Старквезером они не то чтобы хорошо общались в течение этих трёх лет, лишь пересекались на некоторых уроках и иногда болтали как одноклассники. Так что если бы сказали однажды, что ему так понравится Алек, он бы не поверил, честно. Почему-то Лайтвуда не волновало то, что какое-то время Магнус совершенно вышел из-под контроля и, за незнанием того, куда же сливать огромное количество энергии и не самых приятных из-за проблем дома чувств, делал нехорошие вещи. Он помог ему. Тогда Бейн почувствовал, что является нечто большим, чем просто обиженным ребёнком, что он может делать нечто большее для себя и окружающих.       После долгих раздумий парень понял, что был просто обречён. Чтобы не влюбиться, ему нужно было ходить с закрытыми ушами и глазами, потому что Алек Лайтвуд был очаровательным. Начиная от длинных пушистых ресниц и заканчивая исписанными будничными напоминалками грубоватыми ладонями. С каждым разом глаза Магнуса всё чаще пытались отыскать в толпе чёрную макушку, а на губах расцветала смущённая улыбка, стоило им оказаться ближе чем на метр друг от друга.       Алек что-то ответил девушке, принимая открыточку, ставя Лидию на дальнейший игнор, и, напоследок мазнув взглядом по ногам Бейна, ушёл, а следом и остальные разбрелись в разные стороны, оставляя недовольную блондинку в одиночестве. Магнус был немного счастлив, когда побежал догонять Рафаэля. Сегодня всё точно получится.

***

      Магнус не любил прогуливать и не был лодырем, но физкультуру он терпеть не мог. У этого было несколько причин, одна из которых была Алек Лайтвуд, который прыгал, и бегал, и потел, и сексуально вздыхал, и поднимал край футболки, чтобы вытереть пот с лица так, что сердце Магнуса каждый раз грозилось выпрыгнуть из грудной клетки. Второй причиной была травмированная из-за глупой детской шалости спина. Именно поэтому он сидел сейчас в раздевалке, играясь в телефон. Он только недавно закончил катку в каком-то глупом шутере, в который его затянул Рагнор, но за неимением команды для нового раунда вышел из приложения. Палец сам ткнул на иконку «TikTok», и сладкое чувство предвкушения прокатилось по всему телу.       Увлечённый новыми эдитами и шутками, Магнус не заметил, как оказался не один. Где-то совсем близко от его уха почувствовалось движение воздуха.       — Прогуливаешь?       Бейн вскрикнул, уронив телефон, а сам подорвался со скамейки. Он недовольно обернулся и не смог выдавить хотя бы одно ругательство, что висело на кончике языка. Алек, являющийся нарушителем его прокрастинации и эстетического удовлетворения, миролюбиво поднял руки, принимая непричастный вид.       — Я никогда не хожу, — немного недовольно произнёс Магнус, поднимая телефон.       — И мне всегда была интересна причина.       Сердце ухает в груди Магнуса.       — Ты мог узнать у кого угодно.       — Это не личное? Разве не разумно узнавать о человеке от него самого? — Алек развёл руками и бросил взгляд через плечо.       Они глядят друг на друга так, будто впервые видят, недоверчиво и оценивающе. Магнус соглашается с его словами внутри себя и хмурит брови, буквально чувствуя, что Алек понимает это, самодовольно улыбается и отворачивается.       — Зачем так пугать? — всё же бубнит тихо Бейн, вертя в руках телефон, чтобы проверить на наличие повреждений.       — Я ведь не хотел, — говорит молодой человек, и в его голосе отчётливо слышится сожаление. Он стягивает с себя кофту, бросая взгляд за плечо. — Просто урок уже почти кончился. Всё в порядке?       Бейн истуканом пялится на подтянутую обнажённую спину, прежде чем всё же открывает рот и угукает. Облегчённый вздох срывается с губ Алека, который начинает рыться в шкафчике. Магнус ловит себя и заставляет сосредоточиться в ту самую секунду, когда теряется в собственных мыслях. Там он позволяет себе подойти ближе и уткнуться лбом меж лопаток, руками обвивая туловище и прижимаясь как можно ближе к тёплому телу. Магнус в голове успевает растаять от ласки, с которой Алек проводит по его рукам в ответ, и перестаёт дышать, когда он ещё раз извиняется, берёт его ладони и подносит к своему лицу, чтобы прижаться губами и просто замереть вот так. Магнус приходит в себя, когда по раздевалке проносится глухой звук удара, стоит Алеку нечаянно уронить бутылку с водой.       — Извини, — шепчет Лайтвуд, даже если в этот раз всё в порядке, и поднимает воду. — Теперь мы оба уронили свои вещи, — веселится он. Магнус готов бросить свой телефон на пол и попрыгать на нём, если это гарантирует ему видеть его улыбку снова и снова.       Бейн сделал глубокий вдох, а потом выдох. Открыв сумку, он нашёл внутри небольшую розовую открыточку в виде сердца и вынул её, собираясь с мыслями. Разве это не удачный момент, чтобы отдать ему валентинку? Магнус повернулся в сторону одноклассника, замирая. Внутри от самого низа живота до глотки поднялся ком, спирающий дыхание, потому что даже спина Лайтвуда была великолепна. Господи, ему нужно перестать фантазировать о ней, особенно находясь в одной комнате с её владельцем. И он почти смог, но парень двинулся, поднимая руки, чтобы одеться, и то, как на ней перекатывались мышцы, просто завораживало. Магнус не сдержал громкий вздох, из-за чего Алек удивлённо повернулся, натягивая по пути футболку.       — Ты что-то хотел? — спросил он, закрывая шкафчик.       — Тебя, — выдохнул Магнус, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. На лице сразу появился предательский румянец. Стало немного душно, и это явно не из-за ангельски красивого высокого спортсмена, никак нет. До него дошёл смысл сказанного только тогда, когда Алек скептически изогнул брови. — В смысле, тебе. Чёрт, я хотел подарить тебе вот это, — Магнус сокрушённо покачал головой, вздыхая и протягивая открытку. Пан или пропал, как говорится.       Лайтвуд некоторое время задумчиво смотрел на кусочек бумажки в протянутой слегка подрагивающей руке. Когда он представлял себе этот момент, всё было по-другому. Наконец раздался звонок, за закрытыми дверьми сразу стало шумно, а Алек всё гипнотизировал валентинку.       Одно из желаний, что мгновенно простреливает в немного побаливающей после нагрузок в зале голове, — быстрее забрать признание, которое немало значило для него. Второе — молча уйти. Но ни одно из них, на самом деле, не было верным. Побороть глупую обиду и осуждение было очень нелегко.       Алек всё-таки перевёл взгляд на одноклассника, что взволнованно смотрел на него. Он поднял сумку со скамейки и негромко разрушил напряжённую тишину:       — Не стоит.       Сверху бросил нечитаемый взгляд из-под мокрой от пота чёлки.       — Почему? — тянется к нему Магнус, и его красивое лицо выражает непонимание и боль отказа.       Алек отворачивается и молчит. Потому что у него в голове очень много мыслей таких разных, словно день и ночь, огонь и вода. Он тяжело вздыхает и говорит безэмоционально, серьёзно:       — Не хочу брать валентинку от того, кому на них совершенно плевать.       Магнус смотрит на него в упор, пока бумажное сердце опускается на пол. Собственное в груди с шумом грохочет. Молодой человек сам удивляется, когда импульсивно подаётся вперёд, пальцами впиваясь в чужое предплечье.       — Что?       Когда Лайтвуд оборачивается, на его лице разочарование.       — Вот именно, — тихий вздох, а потом длинные пальцы аккуратно освобождают руку от удивительно крепкой хватки. — Ты даже не понял, что произошло, а ведь в той куче валентинок была моя. Однако, откуда тебе знать?       — Была твоя?.. — недоумённо повторил Магнус, чувствуя себя полным идиотом.       Дверь хлопнула, и парни от испугу вздрогнули. Смеясь и переговариваясь, другие ребята начали вваливаться в раздевалку. Мимо пронёсся Джейс, размахивая майкой, и удивлённо обратился к Алеку, узнавая, почему тот ещё не ушёл к директору. И это сдвинуло парня с места, однако он быстро обернулся, пристально глядя в тёмные глаза Магнуса.       — Просто забудь, что здесь происходило, — потребовал он, а потом покинул комнату, огибая одноклассников.

***

      Стоило только половине дня успешно миновать, небо, плотно затянутое пригнанными ветром облаками, извергло на город всю тяжесть, что отчётливо проглядывалась в каждой плотной тёмно-серой грустной туче. Периодический дождь перешёл в ливень, и мерный стук капель по окнам заполнял почти все мысли.       Алек занимался примерно ничем, как только переступил порог дома. Радость от новости директора насчёт турнира по баскетболу всё равно перекрылась переживаниями. И даже мамин пирог в честь праздничного дня не приносил утешения. Нужен он вообще, этот дурацкий День Святого Валентина? В голове всплывает образ Магнуса после его последних равнодушных слов, и на душе снова становится не по себе. Он не так хотел признаться ему в симпатии, не желал очернить этот момент. Чувство грусти и безнадёжности тут же окутало разум. Алек лёг на спину, опустив отяжелённую голову на лестницу, ведущую прямиком к их с Джейсом и Иззи спальням.       Магнус был неплохим, он знал это! Разве человек, который так много всем помогает в школе, состоит в экологическом кружке и заботится об окружающих может быть другим? Вероятно, кто-нибудь и да, но не Бейн. Алек часто наблюдал за ним, а потому был уверен. И произошедшее сегодня с валентинками, на самом деле, имеет не так уж и много смысла, не тогда, когда пришло полное осознание разговора в раздевалке. Он так зациклился на себе, что обидел Магнуса.       Алек часто отставлял свои чувства, будто они не имели значения. Обещал себе, что сегодня всё изменится, и всё случилось бы, если бы они поговорили. Помимо прочего Эндрю отчитал его на математике, когда Алек всё рассказал ему, пока они переписывали конспект с учебника. И теперь он понимал, что Магнус не знал, что среди остальных была его валентинка… но какое это уже имеет значение?       — Господи, так глупо, — застонал Алек, зажмурившись и сложив руки на лице. — Как и вся моя жизнь, в принципе.       Со второго этажа послышался какой-то грохот и ругань. Джейс и Изабель, видно, опять что-то не поделили, например, ванную. Его брат с Клэри, которая была сейчас у них дома, планировали романтическую прогулку, Изабель уходила в кино с каким-то там старшеклассником, увлекающимся музыкой, а родители уехали на свидание и сказали не ждать их дома. Даже Саймон, которого они подвозили домой, сказал, что у него планы на этот вечер кое с кем, получая дозу одобрения и наставлений от Джейса, и только он — одинокий неудачник — будет сидеть дома, смотря сопливые мелодрамы, потому что, почему бы и нет, правильно? Он и так жалкий.       Сумерки опустились на его душу такой плотной завесой, что каждый выдох, приближающий к знакомому чувству мнимого спокойствия, резал прохладой горло. Краски внутри стремительно сгущались. Алек слишком привык ощущать пустоту, чтобы внезапно поверить в существование другого исхода. Призрачный шлейф надежды, который навешал ему Эндрю, окончательно растворился в тяжёлом вздохе и мелодичном звоне.       Сначала Алек даже не понимает, что этот звук — трель звонка у входной двери, пока на уши не начинает давить им ещё настойчивее, а сверху не разносится громкое:       — Алек, открой!       Брат с сестрой хохочут со своей синхронности, а потом тут же утекают в очередной спор.       Возведя глаза к небу, точнее к потолку, Лайтвуд поднялся и быстро спустился с лестницы, поправляя майку. Щелчок двери, движение рукой, и влажный холодный вечерний февральский воздух проник в дом, под одежду и, кажется, даже в каждую клеточку тела, отдаваясь дрожью и мурашками по незащищённой коже.       Алек ощутил на себе, каково это, когда рот сам безвольно открывается. Он захлопнул его спустя какое-то время, потому что полость рта пересохла от тяжёлого дыхания. Дрожь опять прошлась по телу, и только сейчас Алек понял, что замёрз, хотя, наверное, мокрый Магнус явно больше… Стоп, чего?       — М-магнус? Что ты тут делаешь?       — Извини, знаю, ты, наверное, не хочешь меня видеть, — молодой человек развёл руки в стороны, хлопнув ими по своим бокам, стоя на его крыльце. Несколько капель попали на Алека из-за этого движения. Коврик под Бейном медленно промокал из-за стекающей с кончиков его пальцев и края куртки воды. — Но я просто пришёл извиниться, — неуверенно продолжил Магнус, откидывая рукой мокрые пряди назад.       Они застывают, смотря друг на другу непонимающе и шокировано, будто бы забывая, о чём в последний раз говорили. Алек и правда не помнит, хотя думал об этом последние пару часов.       Это не имело значения.       Магнус стоял на его пороге в розовой промокшей рубашке, прилипающей к плоской груди и впалому животу с едва выраженным прессом, и нервно терзал пальцами края рукавов куртки. Парня немного потряхивало, и каждый его выдох сопровождался облачком пара. Капля за каплей скатывались по кожаным штанам, сидящим очень плотно и низко. И Алек отчего-то вспомнил, как Магнус сегодня нагнулся в коридоре, а у него чуть не случился приступ, потому что он выглядел очень хорошо.       «Чёрт, — подумал Алек, — он ведь о чём-то говорит! Его рот открывается и закрывается! Придурок, мог бы потом на него поглазеть!»       Ему нужно будет купить корвалолу… много… очень много.       — М-м-м, — это всё, на что хватило Алека после того, как он моргнул, найдя в себе силы, чтобы подать признаки присутствия.       — Я… я говорю, что нашёл твою валентинку. Я сразу её узнал, по твоему почерку, кстати, он очень красивый, — начал, видимо, повторять Магнус, опустив голову. Он говорил, чуть запинаясь, выкручивая пальцы, тем самым выдавая своё волнение. Словно на контрольной по химии сидел. — И я хотел объясниться. То, что ты сказал. Дело не в том, что мне плевать на валентинки, на людей… Я просто был зациклен на одной конкретно, той, которую я хотел подарить человеку, который мне нравится. Я хотел подарить её тебе, Алек. Ну, и подарил, точнее попытался, ты ведь не принял её…       — А? — нет, Алек знал, что не обладает сильным ораторским искусством, но чтоб настолько, это было шоком даже для него. Сердце в груди начало биться чаще уже после слов о том, что у него красивый почерк. Он не то чтобы не верил в это, ведь уже понял, что нравится Магнусу, но это совсем другое. Сейчас парень лично признался в симпатии. «Магнус Бейн сказал, что я ему нравлюсь!» — думал Алек, не смея открыть рта. Он боялся того, что может сказать, хотя, было предположение, что сейчас он способен только на писк.       — Т-ты мне нравишься, — повторил Магнус, подняв голову, чтобы посмотреть в глаза напротив. Алек разглядел на его бронзовых щеках румянец, и понял, что в жизни не видел ничего прекраснее.       Лайтвуд какое-то время стоял не шевелясь. Он категорически отказывался понимать, что с ним происходит. Пять минут назад он был готов рыдать под «Сейчас самое время», вдруг уже готов петь, как в диснеевских фильмах-мюзиклах о том, что жизнь прекрасна.       Магнус, очевидно, воспринявший такое продуктивное молчание за отказ, хмыкнул, закусив губу, и предпринял попытку уйти. Тревога в Алеке забила слишком быстро и неожиданно. Молодой человек, думая… очевидно, вообще не думая, подался вперёд, схватив Бейна за мокрую поясницу, и впился в его губы, перед этим нелепо вытянув свои трубочкой. «Детский сад «Дубок» на выезде, честное слово», — пронеслось в голове Алека прежде, чем какие-либо его мысли улетучились.       Даже от этого простого прикосновения внутри всё расцвело и ожило. Это было не то чтобы совсем приятно, ведь Магнус был холодный и мокрый, и теперь Лайтвуд тоже, но очаровательная мягкость губ Бейна компенсировала всё. Алек слышал звуки фейерверка. Понятно, что никто не будет пускать салют, когда два идиота наконец поймут, что должны быть вместе, но подобное чувство эйфории и наслаждения вызывало его у Алека в голове. Всё происходящее казалось таким странным, но было до жути приятным.       Магнус, не ожидавший подобного, замер, выпучив глаза. Мини-Магнус подавился мороженым в голове, вытирая слёзы, решительно срывая с кровати надпись «Безответная Любовь», чтобы заменить её на «Парень Самого Очаровательного Парня На Планете».       Близость обрывается, и Алек вздыхает, приоткрывая глаза. Поцелуй получается трогательно-милым, но очень неловким. Парни усмехаются, всё ещё не отходя ни на шаг. И Магнус успевает рассмотреть все крапинки в ореховых глазах, прежде чем несмело обнимает парня за шею и тянет на себя, не до конца понимая, что они и правда собираются повторить. Он прижимается к сильному телу ближе, мягко положив ладони на гладкие щёки, а через секунду сминает пухлые губы Алека. Их рты сложились в идеальный пазл.       Домашняя майка пропитывается влагой, когда Алек трётся телом о Магнуса, преувеличенно заинтересовавшись его нижней губой и даже слегка прикусив её в порыве нахлынувших новых чувств. До одури приятно. Меж их губ проносится тихий удивлённый вздох наслаждения, и они снова сталкиваются вместе с чмокающим звуком, из-за которого у Алека уши краснеть начинают. Это сухой поцелуй, нежный, но всё только до того момента, пока Магнус не решается запутаться пальцами в чёрных волосах и углубить его. И в этот момент ему очень сладко. Лайтвуд от неожиданности издаёт утробный урчащий звук, который волной прокатывается по их телам. Несмотря на сплетённые языки, они двигаются очень трепетно, словно от спешки или напора всё могло в миг испариться как мираж.       — Школьное печенье? — с придыханием шепчет Магнус, как только они отрываются друг от друга.       В голове звенит в пустоте, даже личное перекати-поле умчалось куда-то в неизвестную даль. Алек, ещё не совсем пришедший в себя, чуть слышно стонет с закрытыми глазами. И он не видит, с каким благоговением глядят на него в ответ.       — Да… — всё же соглашается молодой человек и открывает глаза. Магнус улыбается и, удовлетворённый тем, что смог разгадать вкус их первого поцелуя, облизывает губы. Наблюдавшего за этим Алека прошибает смущением, и он крепко сжимает руки, совсем забывая, что держится за талию одноклассника. — Я поцеловал тебя, — поражённо говорит Алек, не имея сил отвести взгляд от лица Магнуса.        — Ага, и я поцеловал тебя, — восхищённо поддакнул Бейн. Стоя так же близко, он почувствовал, что ему тепло. Пальцы аккуратно скользнули с шеи на грудь, минуя выразительные ключицы. Алек громко сглотнул, и его кадык двинулся вверх-вниз.       — Я бы сказала, ты наконец-то его поцеловал, — раздался насмешливый звонкий женский голос из дома. Парни тут же отпрянули друг от друга, сконфузившись. Алек быстро повернулся туловищем в квартиру, сталкиваясь с двумя поражёнными взглядами и поддерживающими улыбками.       — Да уж, нам пришлось ждать этого всего полтора года. С того самого момента, как вы оба помогали мне с проектом. Алек тем же вечером сказал, что влюбился, — рассмеялся Джейс, игнорируя убийственный взгляд.       — Мы сейчас уйдём, вы можете остаться тут, ты же знаешь, Алек, — проговорила Изабель, печатая что-то в телефоне. Лайтвуд был готов сгореть со стыда. Его семья станет причиной его смерти. — Только сильно не увлекайтесь, — добавила нравоучительным тоном девушка, поправив винного цвета платье на бретельках, поднимаясь наверх.       — Иначе проспите в школу и будет ругаться мама, — притворно-серьёзно добавил Джейс, смотря, как мина на лице брата из режима «тебе-конец» переходит в «ты-точно-будешь-трупом». Эрондейл ретировался прежде, чем Алек успел перейти к следующему уровню своего негодования, граничащего с позорным чувством смущения.       Как бы сильно Алек не хотел, он всё же повернулся. К его огромному удивлению Магнус лишь мило улыбался, неловко обняв себя руками. Это молчание не было неудобным, каждый просто не мог подобрать слов, чтобы закончить со всем этим разбираться.       — Я не могу остаться, — вдруг неожиданно сказал Магнус, и Алек опять почувствовал, как краска приливает к лицу. — Но, может, ты примешь моё приглашение на бал в эту пятницу?       — Я… да, да, с удовольствием, — заторможенно сказал молодой человек, чуть улыбнувшись.       — Здорово, — искренне просиял Бейн. Они постояли на пороге ещё какое-то время, чувствуя невероятную лёгкость и свежесть предстоящих дней. — Ну, тогда до завтра, увидимся в школе.       Алек кивнул, наблюдая за тем, как Магнус разворачивается, начиная спускаться с крыльца. Дождь уже прекратил идти, и тучи наконец покинули небо, уступая пьедестал властвования ночью влюблённых сердец звездам и убывающей луне, блестящей из каждой лужицы и мокрого развода своим призрачным холодным светом. Неожиданно Лайтвуда осенило, было так глупо не предложить ничего ещё с самого начала.       — Магнус, постой! — буквально в несколько шагов Алек сбежал с крыльца и настиг парня на тротуаре. Он чуть поёжился, ведь открытая улица всё же не крыльцо. — Снимай.       — Что?       — Куртку! — тут же пояснил юноша. — Она вся промокла. Я принесу тебе её завтра, а пока, — он протянул свою джинсовку с мехом, — возьми это.       — Если ты настаиваешь, — улыбнулся Магнус, стаскивая с плечей мокрую ткань. А ведь тётя говорила ему взять зонт. Но разве тогда бы он кутался сейчас в тёплый мех, пропахший деревом и ванилью? — Спасибо большое.       — Напиши мне, когда доберёшься до дома, — Алек неловко устроил одну из рук на шее, потерев её ладонью, пока прижимал к себе чужую куртку, — если захочешь, конечно же…       — Захочу, — перебил его Магнус, качая головой. Он смотрел на такого самоуверенного, серьёзного и внимательного в пределах площадки и школы Алека, в очередной раз убеждаясь в глубине его доброго, заботливого и робкого сердца. — Доброй ночи.       После этих слов Бейн махнул ему рукой, разворачиваясь на пятках и побрёл прочь. Алек улыбнулся так широко, словно он последний безумец на планете, и тихонечко запрыгал от счастья, чуть не поскользнувшись и не уехавши в клумбу матери. Он закрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться, и вприпрыжку отправился домой, чувствуя себя очень влюблённым и совсем немножко идиотом.