The grayscale gradient up to hazel

— Ну, и когда ты покажешь нам свою принцессу? — Если не отстанешь — в следующей жизни, Забини! — Фу, как грубо, мистер Малфой, — делано строго возмутился тот, — где Ваши манеры? Видел бы Вас отец…. — Ой, заткнись. Ты, между прочим, и сам не колешься, кто тебя угомонил, — прищурился Малфой, — а ты ведь раньше ни одной юбки не пропускал. — Кто бы говорил. — фыркнул Блейз, — а если серьёзно, Драко? — Пока не время. Потом. — Это я слышу уже которую неделю. Это что, принцесса-лягушка? — Забини, что ты несёшь? Какая к чёрту лягушка? — Магловская сказка. Принц поцеловал лягушку, и она снова вернулась в человеческое тело. — Да что ты вообще привязался к этим принцессам? Заклинило тебя что ли…. — Ну, ты же у нас Слизеринский принц — особа коронованная, — съязвил Блейз, — вряд ли ты бы выбрал себе в пару какую-нибудь крестьянку. — Мерлин, Забини, где ты этого набрался? Я начинаю думать, что это ты захороводил крестьянку — тьфу ты, заразился твоими бреднями — маглорождённую то есть. — Кто знает, кто знает… — загадочно улыбнулся тот. Забини всегда был крайне любопытен, что, впрочем, не было удивительным, учитывая его итальянские корни. Его друг уже не первый месяц встречался с какой-то девушкой, но отказывался называть её имя. Конечно, он и сам не афишировал свои отношения. Но у него всё началось буквально пару недель назад, и он считал вполне нормальным переживать всё сначала исключительно наедине с собой. Драко же третий месяц водил его за нос. Он хотел, чтобы друг сам ему признался и познакомил их, но, видимо, придётся брать всё в свои руки. Начать Блейз решил со своих догадок. Самой абсурдной было предположение о нетрадиционной ориентации Малфоя, но её он отмёл как самую идиотскую и неправдоподобную. Драко, конечно, всегда был неравнодушен к тому же Поттеру, но в целом никогда не проявлял особого внимания к мужскому полу. Уж он-то, как друг, точно мог сказать, что тот увлекался всё-таки девушками. Вторая идея заключалась в том, что девушка была маглорождённой, и эта версия казалась Забини наиболее вероятной. Учитывая отношение Малфоя к таким волшебникам в прошлом, было бы, пожалуй, не слишком странно, если бы он не захотел свои отношения выносить на публику. Наслушаться ехидных комментариев и недоверчивых шепотков он всегда успеет. Но кто же дама сердца его сероглазого друга?

***

Проследить за Драко вечером особого труда не составило. Тот, видимо, настолько погрузился в мысли и предвкушение встречи, что совершенно не обращал внимания на окружающую действительность. И Забини это было только на руку. Коридор, поворот, ещё коридор, а потом ещё, лестница, несколько поворотов, парочка коридоров. Кажется, они на месте. Оглядевшись, Блейз не мог сообразить, где они находятся. Он повертел головой, но, услышав приближающиеся шаги, юркнул в ближайшую нишу. Обзор был, правда, так себе, но лучше, чем быть застуканным на месте преступления. Послышался звук долгого поцелуя. Забини поморщился. — Надеюсь, они тут трахаться не соберутся посреди коридора, — пробормотал он себе под нос, но тут же замолчал, испугавшись, что его шёпот услышат. Между тем, парочка решила поговорить. — Я соскучился, — голос друга был непривычно мягким, но не обольстительным, каким Блейз привык его слышать при общении с девушками, а будто бы нежным. Даже в голове подобные слова и имя Малфоя казались каким-то невероятным сочетанием. — Я тоже, — девушка явно улыбнулась, — хотя прошло вообще-то всего полдня. — Всего? Издеваешься? — усмехнулся Малфой, делая вид, что крайне возмущён. — Ой, простите, что посмела усомниться в Ваших чувствах, — захихикала девушка, и Забини мог поклясться, что голос ему знаком. — Вот так-то, — и зря Блейз надеялся, что Драко назовёт девушку по имени. Они словно специально избегали обращений, — а посему, я жду поцелуя в качестве извинений! — Всенепременно, — снова засмеялась его спутница и поцеловала Малфоя. — Ну, тут ты не отвертишься, — проговорил Драко и притянул девушку поближе. Следующие минут двадцать Забини проклинал себя за идею пошпионить за другом. Ниша оказалась узкой и неудобной, но пошевелиться он не рисковал. Любое движение могло спровоцировать шорох и выдать его. Что будет, если Малфой застукает его тут, он старался не представлять. Имя девушки он, конечно, узнает, но стоит ли это испорченных отношений с лучшим другом? А что они будут испорчены, Блейз не сомневался. Драко терпеть не мог, когда лезли ему в душу и не уважали его личное пространство. Бесился, когда кто-то пытался его контролировать или выражал недоверие. А уж об наглом вторжении в его жизнь, тем более личную, и говорить было нечего. Малфой понял бы интерес и порыв друга, зная его характер, но дружба дала бы знатную трещину, а этого Забини точно не мог позволить. Что бы ни говорили про слизеринцев, он ценил дружбу в целом и конкретно дружбу с Малфоем и совсем не хотел её терять. Он уже успел пожалеть, что вообще поддался своему неуёмному любопытству. Встряхнув головой, Блейз ощутил, что что-то изменилось. Тишина словно давила на него. Он прислушался. Лёгкий звенящий звук в ушах сообщил ему, что рядом действительно никого нет, и он даже облегчённо выдохнул. Узнать тайну друга он не смог, но это даже к лучшему. Во всяком случае Забини с уверенностью мог сказать, что не нарушал границы их дружбы. И это заставило его широко улыбнуться.

***

— Слушай, Драко, может, ты хотя бы приоткроешь завесу? — Ты о чём? — Девушка. Я, конечно, всё понимаю, но скоро скончаюсь от любопытства, — простонал Блейз. — Любопытство сгубило кошку, — фыркнул друг в ответ, — что, Забини, совсем плохо без новых сплетен? — Почему сразу сплетен, о чём это Вы, милорд? — Ты можешь хоть иногда не придуриваться и разговаривать нормально? — Поморщился Малфой, — а то я ощущаю себя, как на идиотских приёмах своего отца в поместье. — Кто бы говорил, — пробормотал себе под нос тот, вспоминая разговор друга с девушкой в том коридоре. — Что? — Говорю, что понимаю. Просто само вырывается, — обезоруживающе улыбнулся Блейз, — кстати, а откуда ты взял то выражение? — Какое? — Про кошку. Никогда не слышал его от тебя и не думал, что ты вообще его можешь знать, как и любое другое магловское, — подозрительно уставился он на Драко. — Читаю много, Забини, — закатил тот глаза, — знаешь, есть такие прямоугольные штуки с листами — их обычно больше двухсот или трёхсот — и твёрдой обложкой с названием. Их ещё книгами называют, может, слышал? — А ещё даже видел, прикинь, — с сарказмом ответил Блейз, — не смешно, Малфой. Я вообще-то серьёзно. Откуда в Хогвартсе магловские книги? — Ты уверен, что не стукнулся нигде головой? Или ты из-за своей красотки так резко потупел? Летом ещё купил в магазине. Больше тебе скажу — я их с собой привёз. — С каких это пор ты увлёкся магловской литературой? Ты никогда не говорил про это, откуда я мог знать? — С тех пор, как закончилась война под предводительством безносого придурка и у меня появилась возможность иметь свой выбор и свои взгляды. Достаточно аргументировано? — Вполне, — тихо проговорил Забини и замолчал.

***

Он знал, что война сильно ударила по его другу. Ещё на шестом курсе он видел, как тот мучается из-за метки и задания. Они не особо обсуждали это, но Блейз знал, что от перехода на другую сторону его останавливает только Нарцисса. Свою мать Драко боготворил, хоть и никогда этого не говорил и не показывал, и страшно боялся, что с ней что-нибудь случится. Люциус же потерял для него свой авторитет ещё курсе на четвёртом, когда Лорд вернулся, заставив гордого Малфоя-старшего пресмыкаться. Сам Забини, не афишируя, перешёл на сторону Ордена после гибели Дамблдора. Но требовать того же от друга он не мог, поэтому ему оставалось только поддерживать его, особенно после собраний. Для всех со стороны они просто общались, в том время как для обоих это было куда более крепкой дружбой, чем казалось другим. А ещё это было негласным сотрудничеством, о котором потом Блейз не побоялся рассказать на суде. Драко всегда рассказывал, что узнавал от родителей или на собраниях об облавах, операциях или каких-то других важных моментах, а Забини передавал это матери, которая связывалась с Орденом. С одной стороны, это было опасно, а с другой — никто точно не мог предположить, что чистокровный слизеринец Блейз Забини окажется членом Ордена Феникса. И его показания тогда спасли Драко, которого посчитали двойным агентом, от Азкабана. Визенгамот признал его невиновным, тем более что непростительные он использовать так и не смог, зато принёс множество полезных сведений. Нарциссе тогда помог Поттер, а вот Люциусу пришлось посидеть пару месяцев а тюрьме, а после суда получить ограничения на передвижения и использование магии. И вот ещё тогда, на седьмом курсе, когда их дружба была не такой открытой, но уже более близкой и крепкой, чем раньше, Драко признавался ему, что на самом деле не ненавидит маглорождённых. Что он уже давно перерос эти предрассудки и стереотипы, навешанные ему отцом. И именно поэтому Забини подозревал, кого мог полюбить его друг, причём возможно ещё во время войны.

***

Приближался Рождественский бал, и Драко нервничал. Не из-за пары, как можно было подумать. Она у него была уже несколько месяцев и без этого дурацкого бала. Просто они наконец-то решили объявить о своих отношениях и прийти туда вместе. Его девушка переживала гораздо меньше и успокаивала его, хотя Малфой в лучших традициях самого себя упорно отрицал факт волнения. Но оно было. Даже несмотря на то, что её друзья уже знали и успели свыкнуться с этим. Сначала, правда, отнеслись настороженно — как-никак слизеринец и бывший Пожиратель Смерти — но девушка быстро напомнила им о словах Забини на суде. Да и его поведение наверное сыграло свою роль. Его подколки больше не были злыми, а сам он не пытался делать вид, что все вокруг и подошвы его ботинок не стоят. А ещё — как Драко шепнул между делом Поттер — внешне заметно изменилось его отношение к ней — и тут этот герой как-то неоднозначно хмыкнул. Сам Малфой догадывался, что, как бы он ни отпирался, со стороны он выглядит влюблённым идиотом. Впрочем, сейчас он уже не видел в этом ничего ужасного. Своим друзьям он ничего не говорил и не собирался это делать до бала. Его, конечно, пытались переубедить, что своим упрямством он мог соперничать разве что с баранами. Именно так ему заявила девушка в сердцах при очередном разговоре. Хотя сама, между прочим, недалеко ушла, как успел пошутить он сам перед тем, как поцеловать этот взрывающийся тайфун. На самом деле Драко и так был уверен, что Блейз всё поймёт. Тот не раз ему намекал на это, и к тому же, как подозревал Малфой, сам встречался с маглорождённой. Во всяком случае он был точно уверен, что избранница его темнокожего друга не слизеринка и не из высших слоёв аристократии. И, надо сказать, Драко прекрасно мог его теперь понять. Его девушка была умной, темпераментной и красивой, хотя когда-то он так не считал. И что ему однозначно нравилось — с ней он мог быть собой, срывая эти холодные маски, без намёка на эмоции и любые положительные чувства, которыми не брезговал на первых курсах школы. А вот реакцию Панси он предугадать не мог. Хоть она уже не кидалась на маглорождённых с известными всем ругательствами, не цедила сквозь зубы при разговорах с ними и не смотрела на всех свысока, всё же она оставалась аристократкой до мозга костей. Он надеялся лишь, что её признание всех волшебников равными не было показушным, а дружба, странно тёплая для них обоих, окажется важнее старых предрассудков и конфликтов.

***

Подготовка к балу шла полным ходом, и Большой зал уже выглядел необыкновенно праздничным. Драко вряд ли признался бы в этом когда-то вслух, разве что близким друзьям, как любил Рождество. Он с детства помнил, как Нарцисса лёгкими движениями палочки украшала Малфой-мэнор, заставляла заполняться стопки приглашений на традиционный вечер и самолично упаковывала подарки. Сколько бы Люциус ни фыркал, она всегда делала это вручную, без магии. Наверное мало кто мог бы в это поверить, но чистокровной леди из рода Блэк безумно нравилось возиться с шуршащей бумагой, обычной бечёвкой и цветными коробками. Подарки для Драко Нарцисса всегда оставляла под маленькой ёлочкой у него в комнате, и он с утра тут же переворачивался в кровати и буквально падал на пол перед деревцем. Слава богу, Люциус никогда не видел, что он так делает. Иначе бы пришлось слушать многочасовую лекцию о недостойном поведении для представителя семьи Малфой. Мать же только смеялась, радуясь, что её сын несмотря ни на что остаётся обычным подростком. Насколько это было возможным. Даже в жуткие времена, когда в поместье жил змеелицый урод, Нарцисса умудрилась приготовить для него презент и оставить его по их личной традиции под елкой в его комнате. Сказать, что он любил свою мать, — не сказать ничего. С матерью у Драко были особые отношения, которые они тщательно скрывали от Люциуса. Он бы не позволил этого, если бы знал. Его отец всегда был против любых проявлений эмоций, поэтому лишь наедине с Нарциссой он чувствовал себя собой, как и со своей девушкой. И он невероятно ценил это. Он слишком устал от масок за годы войны, и сейчас так хотелось побыть простым человеком, имеющим выбор и право на чувства. До этого года только его матери позволялось видеть его слабости, обнимать его и мягко целовать в лоб. Драко безумно любил вечера, которые они проводили в его комнате втайне от отца. Они часами разговаривали, пили чай. Он мог лежать у неё на коленях и наслаждаться тем, как она перебирает пряди его волос, не боясь, что будет назван «маменькиным сынком», «слюнтяем» и «позором рода». Теперь такой же уровень доверия был у его девушки, с которой он собирался появиться на балу и произвести фурор.

***

— Ты готова? — Всё, что смог сказать, когда увидел её в изумительном платье его любимого изумрудного цвета, которое спускалось до самого пола и облегало её соблазнительную фигуру настолько, чтобы это не считалось пошлостью. — Наверное, — она заметно нервничала, но старалась этого не показывать, — ты так спокоен. — Потому что уверен, что всё будет хорошо. — Ты же сам говорил, что твои друзья узнают только сейчас. Не боишься их реакции? — Блейз и так догадывается. Причём, думаю, сам встречается с маглорождённой. А Панси, надеюсь, достаточно любит и ценит меня, чтобы принять мой выбор. — Самоуверенности тебе не занимать, — улыбнулась девушка, вкладывая свою ладошку в его руку, — пойдём? — Ты точно готова? — Драко, я так никогда не буду готова. Лучше уж пойти, чем стоять тут полчаса и трепать себе нервы. — Моя храбрая гриффиндорка, — хмыкнул он, коротко целуя её и ведя к главному коридору, ведущему в Большой зал, — не думай о том, что нас все увидят. Просто сконцентрируйся на своих друзьях. — Легко тебе говорить. — Серьёзно? Твои хотя бы знают и поддерживают, а мои — ни сном, ни духом. — А я говорила тебе раскрыться, — пожала плечами она, — ты сам отказался, до сих пор не пойму почему. За этим разговором они дошли до дверей в Большой зал, где никто не толпился. Похоже, основная масса народу уже находилась там, отчего даже у Драко немного похолодело внутри. Тем не менее, он не собирался показывать свои страхи девушке, которая и так находилась на грани обморока. — Всё будет хорошо, родная, — прошептал он ей на ухо, одной рукой начиная открывать дверь в зал, а другой придерживая её за талию, — ты мне веришь? — Верю, — в последний момент он взял её руки в свои, поражаясь про себя какие они ледяные, — пойдём, а то я умру от перенапряжения. Тем более что мы уже почти зашли. Когда пара появилась в дверях, казалось, что музыка перестала играть, а остальные — разговаривать. Тишина давила на уши, но Драко невозмутимо вёл свою даму к её друзьям, зная, что с ними ей будет спокойнее. — Вы дали жару, конечно, — добродушно воскликнул Поттер, пожимая ему руку, — вы бы ещё под конец заявились. — Ну извини, Гарри, что я нервничала и не могла успокоиться, — тут же вспыхнула Гермиона — а это, несомненно была она, — хотя я до сих пор чувствую себя так, словно прямо сейчас грохнусь в обморок. — Не здесь, милая. Не стоит добавлять такого удовольствия школьным сплетницам, — усмехнулся Малфой. — Думаю, что одна из них меня всё равно сегодня достанет. К сожалению, с ней я живу в одной спальне. — Не ночуй там, — предложил тот. — И где же мне ночевать? У тебя, может? — Я не против, — с ухмылкой ответил Драко, — переезжай. — Ага, я уже вижу выражения лиц твоих сокурсников и МакГонагалл, — хмыкнула Гермиона, — они определённо будут в экстазе. — Кстати, о моих сокурсниках. Надо бы подойти к Блейзу с Панси, — вспомнил Драко и замер, глядя на неё. — Иди, чего ты на меня-то смотришь? — Вообще-то я хотел пойти с тобой. Тем более что народ уже не так пялится. — И правда, — кивнула молчавшая, как ни странно, до того Джинни, наблюдавшая за ними, — только не забудьте про нас совсем, а то за своей милой беседой вы совершенно никого вокруг не замечаете. А я бы хотела со своей подругой хоть немного времени провести. — Обязательно, Джин. Действительно, пока они обменивались привычными колкостями, многие успели отвлечься от их яркой пары и вернуться к своим разговорам. Оглянувшись, Драко двинулся к своим друзьям, подталкивая смущённую донельзя Гермиону. — Я же обещал, что всё будет хорошо, так что успокойся. — Я стараюсь, но если даже ты не уверен в реакции своей подруги, то почему я должна сохранять полное спокойствие? — Потому что мы оба не сомневаемся в своём выборе? И вообще, если даже вспыльчивый категоричный Уизли не возмущается, чего беспокоиться о Панс? Подойдя к стоящей в стороне паре слизеринцев, оба застыли, не зная с чего начать диалог. — Недурно выглядишь, Грейнджер, — первой прервала неловкое молчание Панси, смерив Гермиону оценивающим взглядом. — Ты тоже очень даже, — справившись с голосом, ответила та. — Похоже, только мы с тобой и будем говорить, — хмыкнула её собеседница. — Вовсе нет, — расслабился наконец Драко, — честно говоря, я боялся твоей реакции. Вы с Гермионой друг друга недолюбливали раньше... — О, это было в прошлом. Если ты не знал, она даже помогала мне несколько раз с трансфигурацией. — Почему ты мне не говорила? — Повернулся к своей девушке он, — ты же знала, что я переживаю. — Ну, не мне же одной нервничать, — неопределённо повела плечом она, — а так ты точно понимал, что я чувствую. — Кажется, Драко плохо на тебя влияет, — засмеялась Панси, глядя на ошеломлённое лицо друга. — Прости, — дотронулась до его руки Гермиона, — если честно, я как-то просто не вспомнила об этом. — Твоя предыдущая версия мне больше нравилась, Грейнджер. — А мне нет, — фыркнул Драко, — к тому же я думал, что ты можешь обидеться, что я ничего вам не рассказал, в то время как Гермиона сделала это. — Кстати, а почему ты беспокоился именно из-за меня? А Блейз? — А он, по-моему, уже и так давно догадался, да? — Спросил Малфой, ловя внимательный взгляд Забини. — Это было несложно, — усмехнулся тот, — вы же постоянно переглядывались. Не знаю, как другие не заметили. — Мне вот интересно, а почему ты не пришёл на бал со своей дамой? — Я пришёл, просто сейчас она ушла к своим друзьям, — сообщил Блейз, махнув рукой в ту сторону, откуда до этого Драко с Гермионой пришли, — просто кто-то в это время был занят одной симпатичной гриффиндоркой и ничего не замечал. Малфой обернулся и увидел, что рядом с Поттером и обоими Уизли стоит Полоумная Лавгуд. — Лавгуд, серьёзно? — Грейнджер, серьёзно? Только не говори, что в тебе всё ещё живы прежние предрассудки. — Нет, конечно. Просто не ожидал, что это будет она. — Она чудесная, несмотря на все свои странности. — Верю, — Драко нашёл глазами Гермиону, которая успела отойти к друзьям, и улыбнулся своим мыслям. Он действительно верил. Когда объявили танцы, он тут же пересёк зал и обхватил локоть Гермионы до того, как какой-то наглый гриффиндорец успел пригласить её. — Кажется, кому-то стоит уяснить, что к моей девушке приближаться не стоит, — усмехнулся он, выводя Гермиону на танцпол. — И как ты собираешься это сделать, — вздёрнув бровь, с сарказмом спросила она. — Очень просто, — притягивая девушку поближе к себе, он наклонился и запечатлел на её губах собственнический поцелуй. Сквозь него он расслышал улюлюканье каких-то студентов, чьи-то дружные аплодисменты и даже свист, в котором с удивлением узнал Поттера. К ним присоединились голоса профессоров, тон которых не предвещал ничего хорошего. Но ему было настолько параллельно, пока его обнимала эта тоненькая девушка с пышными кудрявыми волосами, янтарными глазами и истинно гриффиндорскими качествами. Может, именно последние их спасут от гнева директора?