Ты уволен!

— Ты уволен! Все знали Достоевского, как человека равнодушного даже порой к самым опасным ситуациям, и только его подчинённые знали своего главу в гневе. Нет, это бывало редко. Редко, но страшно. Фёдор почти никогда не срывался на крик, его тон оставался размеренным и спокойным. Но сегодняшний случай в пору заносить в красную книгу. И самое абсурдное то, что до такого состояния главу Крыс Мёртвого Дома довёл его самый преданный подчинённый. Ну как довёл. Гончаров скорее добил и так злого Достоевского. Подлил масла в огонь, как говорится, в пылающий, бушующий огонь. Вы, наверное, спросите, что же стало причиной плохого настроения главы Крыс Мёртвого Дома? На самом деле, в подробности не вдавался никто, сам Фёдор немногословен. Единственное, что понял Иван из отдельных фраз, так это то, что ВДА, а в частности некто Дазай Осаму, раскрыл один из козырей Господина. Эх, был бы этот самый Дазай здесь, Иван прикончил бы его. По его мнению, никто не должен расстраивать Достоевского. — Господин, простите вашего никчемного слугу, — взмолился Гончаров, низко склонив голову. — Сколько раз я говорил, не копаться на моём столе без меня?! Ты русский перестал понимать?! Да, Гончаров забыл золотое правило: никогда, ни при каких обстоятельствах не убираться на столе Господина, а уж тем более не выбрасывать ничего. Но что поделать, если обер-камергер настолько увлёкся уборкой, а «творческий беспорядок» на рабочем месте Достоевского так и манил убрать его? Куда ж денешь этот чёртов перфекционизм?! — В моей организации не место таким безответственным людям, Иван! Гончаров молчал. Что он мог сказать в свое оправдание? Фёдор слишком зол, чтобы выслушивать его обьяснения. Видимо, в тех бумагах действительно было что-то важное, ибо разозлить Достоевского с его флегматичным-то характером, ох, как непросто. А Ивану удалось. К сожалению. — Скройся с глаз моих долой! — крикнул Фёдор. — И не появляйся здесь больше! Гончарову ничего не оставалось, как покинуть помещение. Он не мог грустить, не мог страдать чисто физически. Однако, он испытывал другие чувства, намного хуже. Ивану было невыносимо стыдно перед Господином, а ещё эспер не знал, куда ему идти. Без Достоевского он никто. Гончаров размышлял об этом, бродя по улицам Йокогамы. Куда же ему было идти. Никуда. Иван и дальше бы шёл, куда глаза глядят, если бы не увидел до ужаса знакомую высокую фигуру, с вечно болтающейся косой. Вот только Гоголя для полного счастья здесь не хватало… — О, Иван! — Николай обрадовался, увидев старого знакомого. — Господи, я тебя не видел с тех пор, как мы с Дос-куном вместе выполняли одно задание! Как он? — Замечательно, — вздохнул Гончаров. — А почему ты такой озадаченный? — осведомился клоун и, не дожидаясь ответа, затароторил, — а, знаю! Наверняка, тебя Дос-кун отчитал, да? Конечно же, да! По другому поводу ты бы так не переживал! «Вот тарахтелка, — проворчал про себя Иван. — Сто слов в минуту». — Так, что ты тут делаешь? Выполняешь очередную прихоть своего «Господина»? — усмехнулся Гоголь, поправив шляпу. — Если бы… — Да что ты такой молчаливый? Говори внятнее! — Дело в том, что Фёдор… Выгнал меня из своей организации… — Чего?.. — глаза клоуна округлились. — Он? Тебя? Скажи, что это шутка! — Я похож на человека, который любит шутить? — с раздражением спросил эспер, которого присутствие Гоголя начало тяготить. — Мм, нет. С чувством юмора у тебя всегда были проблемы… Ладно, и что теперь будешь делать? — Не знаю… — Погоди, может, он ещё остынет. Покричит себе и успокоится. — Думаешь? Я никогда не видел его таким злым… — Ну, мало ли, что с ним было, — пожал плечами Гоголь и через секунду раздумий вдруг предложил, — пошли со мной! Я покажу тебе одно место, где можно временно поработать. — Какое место? — недоверчиво поднял глаза Гончаров. — Тебе понравится, пошли, — кивнул Гоголь. Гончаров на свой страх и риск пошел за Гоголем. Доверять этому клоуну, безусловно, опасно, но что уже терять, по сути?

***

— Что это? — в недоумении спросил Иван, глядя на большое здание. — Небесное казино! Замечательное место, — сказал Гоголь с такой гордостью, будто это заведение принадлежало ему. — И ты предлагаешь мне работать здесь? — Так точно! — кивнул блондин. — Коля, ты это сейчас серьезно? — Естественно, — с важным видом заявил клоун. — Пошли внутрь. Путь им загородили охранники, что вызвало у Николая удивление. — Ребят, вы чего? Не узнаёте меня? — Простите, но господин Управляющий запретил вас пускать после того инцидента, — ответил один из охранников. Гончаров усмехнулся. Гоголя уже знает вся Йокогама. — Ах, господин Управляющий запретил… Ладно, тогда передайте вашему хозяину мой пламенный привет! — с этими словами Николай сделал вид, что уходит, прихватив с собой Гончарова. Отойдя за угол здания, Гоголь что-то проворчал насчёт личности управляющего и заявил, что он просто вынужден применить способность. — Про какой инцидент он говорил? — поинтересовался Гончаров. — Да так, пустяк, — отмахнулся Гоголь. — Сигма любит из всего делать трагедию. Казино для него святое. Ладно, не об этом. Подойди сюда. Так, с помощью своей «Шинели», минуя охрану, эсперы попали внутрь здания. — Ну, всё, вот Сигма у меня сейчас получит. Запретил он меня пускать, видите ли! Гончарову, который не знал Сигму, почему-то стало жаль бедного владельца казино. Зная, какие взбучки любит устраивать неугомонный Гоголь… Уверенной походкой Гоголь стал подниматься наверх, прямиком к кабинету Управляющего. Гончаров, пусть и менее уверенно, но пошёл за ним. — Так! Стой здесь, — приказал Гоголь. — Я сейчас обговорю парочку нюансов и вернусь. Никуда не уходи. — Было бы куда, — хмыкнул Гончаров, скрестив руки на груди. Николай распахнул дверь и бесцеремонно вошёл в кабинет с криком: — Я не понял, это что сейчас было?! Сигма, ты не обнаглел ли? Правильный ответ: обнаглел в конец! — Во-первых, — Сигма развернулся на кресле, — наглеешь пока что тут только ты, ибо, видимо, стучаться тебя не учили. Во-вторых, я не понимаю о чём ты. — Как о чём?! — возмутился Гоголь. — А то, что охранники меня пускать сюда не хотели — нормально, да? — И правильно делали. Это я им запретил. После твоих фокусов тебя опасно куда-либо пускать. — Ну, да, вышел фокус из-под контроля, — почесал затылок Гоголь. — Но никто не пострадал же! — Никто не пострадал?! — разозлился Сигма. — То есть, то, что один из моих клиентов получил ожог — это, по-твоему, никто не пострадал? — Сам виноват, я же говорил, близко не подходить! Ладно, я к тебе по делу, — фокусник присел на кресло. — Тут один мой друг ищет работу. Не мог бы помочь? — Что за знакомый? — спросил Сигма. — Сейчас покажу, — Гоголь подошёл к двери. — Ваня, можешь заходить. Гончаров, томившийся всё это время за дверью, робко вошёл в кабинет. — Присаживайтесь, — Сигма указал на кресло, стоящее напротив него. Эспер сел. — Представьтесь. — Иван Александрович Гончаров. — Как, как? — переспросил Сигма. Ох, уж эти русские имена и фамилии. — Гон… — Гончаров, — спокойно повторил бывший обер-камергер. — Так, хорошо. Где работали раньше, есть ли опыт работы? — Был обер-камергером у Господина Фёдора Достоевского. — У кого?.. — Сигма побледнел, судорожно сглотнув. — И что же заставило покинуть Вас место работы? — Гнев Господина. — А… Чем он был вызван? — Слишком тщательной уборкой, — вздохнул Гончаров. — Серьёзно? — приподнял бровь Сигма. — Ладно, что вы умеете? — Я умею готовить чай и убираться, где пожелаете. — Ага… Простите, а что у вас… С головой? — спросил Управляющий, кивнув на повязку эспера. — Он перенёс операцию на мозг! — послышался сзади голос Гоголя. — Николай Васильевич, я бы был благодарен, если бы вы предоставили мне шанс отвечать на вопросы самому. Хотя, вы правы. Гоголь недовольно фыркнул, а Сигма снисходительно улыбнулся: — Хорошо. Честно, я не осведомлён о том, что значит должность обер-камергера, но здесь я могу предложить должность уборщика, он нам сейчас как раз необходим. Согласны? Гончаров задумался. С одной стороны, идти работать уборщиком ему не очень хотелось, но с другой, куда ему ещё идти? — Согласен, — вздохнув, сказал Гончаров. — Отлично! Можешь приступать к работе уже завтра. Будешь убираться в моём кабинете.

***

Итак, прошёл день. Два. Три. Неделя. Достоевский, кажется, не вспоминал о своём подчиненном. Иван бескрайне сожалел об этом, хоть и не мог грустить в полную меру. Он не мог не думать о Фёдоре. С одной стороны, его тешила мысль, что Господин, возможно, на какой-нибудь миссии и сейчас очень занят. Но и эту приятную мысль смог развеять Гоголь. В тот день Иван убирал в кабинете у Сигмы. Надо отдать должное, владелец казино был на редкость чистоплотным и много мусора после себя не оставлял. Но тут в кабинет ветром влетел Гоголь. Похоже, стучаться он считает лишним. — Эй, поаккуратнее! — проворчал Гончаров. — Извиняюсь премного! — протароторил Гоголь. — Угадайте, где я был? — Не знаю, но сожалею, что ты оттуда вернулся, — угрюмо сказал Сигма. — Буки две, — обидчиво сказал Николай. — А я был у Дос-куна, между прочим! Услышав знакомое прозвище, Гончаров оживился. — Господин ничего не говорил про меня? — спросил он с неким энтузиазмом в голосе. — Неа, — ответил Гоголь. — Мы вообще о тебе не говорили. — А ты сказал, где теперь Иван? — поинтересовался Сигма. — Нет, я, что, на дурака похож? — клоун стукнул себе по лбу. — Ну, ни то, чтобы очень… — сказал Сигма, за что получил лёгкий толчок в бок. — Эй, обидно же! Гончаров сник. Он скучал по Господину. Очень скучал. Он не представлял жизнь без Фёдора. Нет, Сигма, безусловно, замечательный начальник: условия труда хорошие, строг, но в то же время умеет похвалить за проделанную работу. В этом плане он лучше Достоевского. Но Гончарова с Фёдором связывало нечто большее, чем просто работа и отношения Господин-слуга. От последствий операции никуда не убежишь. — Хей, Иван, не расстраивайся. Не в Достоевском счастье, в конце концов, — сказал Сигма, пытаясь подбодрить нового работника, из-за чего вновь получил толчок от Гоголя, но уже посильнее. Он не знал, кому это говорил. — Я бы расстроился, если б мог, — вздохнул Иван. — Я не могу страдать, но, увы, могу ещё скучать. И скучаю. — Не переживай. Я уверен, что скоро ты привыкнешь, — улыбнулся Сигма, столкнув со стола слишком уж обнаглевшего Гоголя. Гончаров молчал. Сигма не знает. Не знает об операции, не знает, что Гончаров привязан к Достоевскому. И эту связь, к сожалению, никак не разрушить.

***

Прошло ещё две недели. От Достоевского ни одной весточки. Гончаров окончательно убедился, что не нужен Господину. Печально. Он свыкся с мыслью, что он работник Небесного казино. Сигма не уставал хвалить Ивана и удивлялся, как Фёдор мог уволить такого золотого работника. Гончаров в таких случаях просто пожимал плечами. Достоевский научил его выполнять приказы беспрекословно. Часто к Сигме заглядывал Гоголь. Он тарахтел про всё на свете, отчего у Ивана начинала просто гудеть голова. Как Управляющий его терпит вообще? Всё шло нормально и обыденно. Но жизнь такова, что и в ней бывают сюрпризы. Сигма отлучился из кабинета. Очередной клиент бушует. Гончаров в это время вытирал пыль на подоконнике, там её скапливалось много. В это время ноутбук Сигмы завибрировал. Иван проигнорировал. Ноутбук продолжал агрессивно шуметь, начиная уже действовать на нервы. Гончаров не выдержал и решил посмотреть, кто там такой настырный. Эспер краем глаза посмотрел на монитор. Видеозвонок. Гончаров прищурился дабы разглядеть аватарку звонившего. И по злой иронии чертовки-судьбы Иван увидел до боли знакомый облик Господина. Иван вздрогнул, но ответить на звонок не решился. Это ноутбук Сигмы, а Гончаров всего лишь уборщик. Зачем ему лишние неприятности? Уже из одной организации выгнали, по сути. Наконец звонок прекратился. Решив, что Сигма сам придёт, заметит пропущенный и перезвонит, Гончаров успокоился и продолжил дальше вытирать пыль. Но его ожидания не оправдались. Когда Сигма зашёл в кабинет он не торопился заглядывать в ноутбук. Сначала Управляющий отпустил несколько нелестных слов в адрес одного работника, потом позвонил кому-то по обычному телефону, а после открыл блокнот и стал изучать какие-то свои записи. Иван осторожно наблюдал за начальником, не упуская из вида ни одного его движения. — Иван, всё хорошо? — спросил Сигма, не отрываясь от блокнота. — Да, — немного рассеянно ответил Гончаров. — А что? — Ты уже полчаса протираешь один подоконник, — подметил Сигма. — Он настолько грязный или тебя что-то беспокоит? — Нет, нет, — быстро возразил Иван. — Всё прекрасно. Сигма перевёл взгляд на Гончарова и недоверчиво приподнял бровь. Впрочем, Иван сейчас не особо его беспокоил. Тут в кабинет зашёл радостный Гоголь. А это значило, что ближайшие часа три Сигма точно будет занят. А может, больше. Николай как начнёт что-то болтать, так его ничем не остановишь. Тем более, клоун был явно в хорошем расположении духа. И Иван не прогадал. Гоголь действительно занял всё внимание Сигмы. Гончаров решил, что пора самому что-то делать, ибо так владелец казино никогда не заметит пропущенного, а вдруг там что-то важное? — Извините! — вдруг вмешался в их разговор Иван, покашляв. — Да? — спросил Сигма. — Вам… Звонили тут, — сказал Гончаров, смущённо убрав светлую прядь за ухо. — Правда? Кто? — Управляющий открыл ноутбук и посмотрел на уведомления. Гоголь недовольно фыркнул. Он не любил, когда его вот так вот прерывали. — Достоевский? Серьёзно? Вот помяни зло… — проворчал Сигма, нажав на кнопку звонка. Раздались длинные гудки. Гоголь закатил глаза, а Гончарову захотелось куда-нибудь уйти. — Так! Потрудитесь-ка объяснить, господин Управляющий, что всё это значит? — раздался недовольный и уже до слёз родной голос Господина. — О чём ты? — не понял Сигма. Уж слишком много позволяет себе этот русский. Владелец казино не состоит в его организации, они всего лишь сообщники, а Фёдор говорит с ним так, будто он и в Небожителях давно начальник. — Позови своего нового работника к ноутбуку, пожалуйста, — потребовал Достоевский, скрестив руки на груди. — Иван! — крикнул Сигма, кивнув на экран. — Тебя. Гончаров на трясущихся ногах подошёл к ноутбуку. — Любезный Иван Александрович, постарайтесь объяснить, где вы изволили пропадать всё это время? — фальшиво-ласковым голосом спросил брюнет. Иван молчал, опустив взгляд в пол. Ему было слишком неловко перед Господином. — Значит так, Гончаров, я тебя покусаю, если ты не вернёшься сегодня же в штаб! Я, что, сам себе чай заваривать должен? Эспер уже вроде придумал нужные слова в своё оправдание, но тут вмешался Сигма: — Простите, конечно, многоуважаемый Фёдор Михайлович, — в тон Достоевскому сказал Сигма, — но не вы ли выгнали Ивана из организации? — А у Ивана и оставшаяся половина мозга перестала работать? Он не сообразил, что он моя правая рука в этой организации, и что эти слова были сказаны в сердцах? Справедливый упрёк, но вместе с тем признание Фёдором полезности Ивана, заставили последнего вспыхнуть до кончиков ушей и отойти от экрана. — Ничего не знаю, — сказал Управляющий. — Иван теперь работает у меня, и отдавать я его не намерен! — Гончаров мой! — настаивал Фёдор. — Сигмушка, ты страх не теряй. Не забывай, кто тебе дал это самое казино. — Я прекрасно помню, но это не значит, что ты должен отнимать у меня работников. — А кто их у тебя отнимает? Сдались мне твои работники! Гончарова мне отдай. — Гончаров мой, он у меня оформлен. — Ой, велика проблема! — И вообще, как вы узнали, что Иван работает здесь? — Птичка на хвосте принесла, — съязвил глава Крыс. Воспользовавшись тем, что Сигма с Фёдором вошли в кураж, Гоголь аккуратно взял Ивана за руку, и они вместе вышли из кабинета. — Иван, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — сказал Гоголь, усадив эспера в кресло. Клоун хочет серьёзно поговорить. Дожили. Не шутка ли это? Да нет. Физиономия у него действительно серьёзная, не настроенная на шутки. Впрочем, у Гоголя есть маски на все случаи жизни. — Послушай, — Гоголь положил руку на плечо Ивана, — крепостное право отменили очень давно. Ты сам волен выбирать, к кому идти. Не смотри ни на кого. Иди туда, куда хочет твоя душа. И я знаю, куда она хочет… — Коля, — тихо ответил Гончаров, — спасибо за совет, я обязательно им воспользуюсь. Но понимаешь… Сигма хороший… Очень хороший. И мне очень неудобно перед ним. Но ты знаешь, как я привязан к Фёдору. Счастье моей жизни заключено в нём. И «Крысы Мертвого Дома» стали для меня родным пристанищем. Казино не заменит мне его, хотя тут тоже уютно и хорошо. Гоголь сочувственно улыбнулся. — Я понимаю тебя прекрасно. Но не волнуйся, я заранее предупредил Сигму, что ты временно здесь работаешь. А потом рассказал и про операцию. Он должен войти в твоё положение. Он добрый сам по себе. Гончаров с благодарностью посмотрел на Гоголя. Неужели этот клоун способен на что-то большее, нежели дурацкие шутки и фокусы? — А теперь пойдем, а то судя по крикам они уже там убивают друг друга через монитор, — усмехнулся Николай.

***

Сигма предполагал такой исход, но всё же бескрайне жалел об уходе Гончарова. На прощание владелец всё же дал свою визитку и заявил, что двери Небесного казино будут всегда открыты для Ивана. Гончаров вернулся домой. Достоевский отчитал его за столь вольное поведение, но потом вроде как успокоился и попросил принести чай. Теперь счастье Ивана можно считать настоящим. Ведь всё всегда возвращается на круги своя.