Love, Lust, Faith, Dreams

Мы договорились встретиться в парке после моей тренировки, чтобы немного прогуляться по вечерней Москве, в которой я до сих пор путался и к которой никак не мог привыкнуть — слишком пышная столица отличалась от уютного, родного мне городка, занимавшего едва ли не все место в моем сердце. — Привет, — вдруг послышался негромкий девичий голос позади меня. Я обернулся. Немного смущенно поправляя миниатюрный бантик на обруче для волос, теперь Надя стояла прямо напротив меня. Она была одета в платье, цвет которого я совершенно четко мог бы описать на своём родном языке, однако на русском это получалось слабовато — только потом, спустя много времени, я узнал, что это называется «цвет слоновой кости». В своём спортивном костюме я казался поразительном идиотом, который не додумался, что идти на свидание (которое мы оба с Надей пытались замаскировать за словом «прогулка») в таком виде было крайне глупо. Вся стать, уверенность и решительность капитана сборной вмиг куда-то улетучилась, оставляя место таким глупым и несвойственным взрослому мужчине качествам, как растерянность и смущённость. — Извини, — выдавил наконец я, решив, что молчание и так слишком затянулось, — я сегодня немного не в форме. — Почему же, ты как раз-таки в ней, — слегка дотронувшись до темно-синей ткани моей олимпийки, рассмеялась Надя. В этот момент я чётко понял, что главным украшением девушки было не красивое платье, сидевшее точно по фигуре, не аккуратный браслет на тонком запястье Нади и даже не пышные темные кудри, а улыбка, которая, казалось, могла озарить и преобразить весь мир вокруг даже в самые тёмные его времена. Я не мог поверить, что ещё каких-то пару месяцев назад кровь внутри меня закипала от того, как злил меня один только вид Нади. На уме сейчас было только то, как легко можно обмануться из-за какой-то мелочи и собственного нежелания научиться принимать вещи хотя бы немного проще. Надя же, в отличие от меня, умела это делать поразительно легко. — Пойдем? — предложил я, подставляя руку своей собеседнице так, чтобы она могла на неё опереться. — Пойдём, — с той же мягкой, способной растопить самые ледяные сердца, улыбкой согласилась Надя. Из патефона, заведённого на чьём-то подоконнике играла мелодия, запомнившаяся нам обоим на всю жизнь. «Мне хорошо с тобой Идти всегда везде одной тропой И в снегопад, и в дождик проливной Деля на свете всё — неудачи и удачи…» Мы шли в будущее, которое с того самого момента стало нашим общим. И уже ничто не могло этому помешать.