К черту любовь! 2.0

В начале мая Волжак не выдержала моего напора и… согласилась принять приглашение отца. И мы отправились в путь, чтобы провести праздничные выходные в доме родителей Волжак. Александр Николаевич предложил, чтобы мы приехали в четверг вечером, на все праздники. А в пятницу собирался устроить официальный семейный ужин. Волжак сначала заартачилась, говоря о том, что ни о каких светских раутах не может быть и речи, но Александр Николаевич убедил ее, что никого лишнего не будет – только их семья. Скрипя зубами, Екатерина Александровна согласилась. И почти в девять вечера мы уже ехали из аэропорта на служебном черном «Мерседесе», услужливо предоставленном Александром Николаевичем. — Нужно было взять машину в аренду, — проворчала Волжак, пристально глядя в наглухо тонированное окно. Что она там могла рассмотреть – для меня оставалось загадкой, но, видимо, так ей было спокойнее, потому что то, что она нервничала, я чувствовала всеми своими рецепторами. — Да ладно, нам только до дома твоих родителей добраться, — попыталась я ее успокоить. – А так можно будет взять такси. Ты мне обещала много пеших экскурсий, — напомнила я ей, стараясь отвлечь. — Все равно… — пробормотала Волжак и посмотрела на водителя. – Виталий, нам еще долго ехать? — Минут двадцать еще, Екатерина Александровна, — ответил ей водитель. – Я обещал Александру Николаевичу, что к половине десятого вас привезу. Пока успеваем. — Прекрасно, — выдохнула Волжак и откинулась на спинку кожаного сиденья. К слову, водитель был вообще отдельной темой – казалось, что богатырь из сказок ожил и… стал работать на отца Волжак. То, что это был настоящий богатырь, я не сомневалась — потому что его рост был почти два метра, а по телосложению он был… просто огромным. Даже угрожающим. Косая сажень в плечах, лицо не изуродовано особым интеллектом, как говорится… В общем, все по канону. Волжак рассказала мне, что Виталий – сын женщины, которая много лет работает у ее родителей – готовит, убирает, в общем, следит за хозяйством. И когда ее сынок подрос, стало ясно, что профессором ему не стать. Но… парень был внушительных физических данных, поэтому Волжак-старший быстро нашел ему работу – личным водителем, иногда носильщиком сумок и помощником матери, и даже периодически охранником. И сейчас этот «Халк» вез нас к загородному дому, где проживали родители моей любимой женщины. Я пыталась хоть немного рассмотреть город, пока мы ехали, но, к сожалению, и так был уже вечер, а тонированные окна и вовсе лишили меня возможности обзора. Но когда мы свернули с асфальтированной дороги куда-то в лес, мне почему-то стало не по себе. Я взволнованно посмотрела на Волжак, ожидая от нее хоть какого-нибудь комментария. — Не переживай, — усмехнулась она, видя мои напуганные, как у оленя, глаза. – Мой отец предпочитает жить вдали от людей. Что странно, учитывая его любовь к показной роскоши, — тут же добавила она, не удержавшись. — И он живет… в лесу? – поинтересовалась я, немного все же успокоившись. Нет, ну, меня тоже можно понять – огромный мужик везет нас в затонированной машине черт знает куда, в лес. Кто бы тут не струхнул? — Да, — снова усмехнулась она. – В избушке на курьих ножках. И егерем подрабатывает, – видя, что шутки до меня доходят с трудом, Волжак вздохнула и пояснила, — они живут в элитном поселке. Нам недолго осталось. — «Нам недолго осталось» — звучит не очень жизнеутверждающе, ты не находишь? – нервно усмехнулась я. — Ехать. Я имею в виду ехать, — улыбнулась она. – Ты нервничаешь? — Я? С чего ты взяла? – преувеличенно уверенно ответила я, пожимая плечами. — Ну, может, потому что ты свою сумку уже шесть раз переложила с колен на сиденье? – усмехнулась Екатерина Александровна, глядя на меня. — Нет, я… Да, черт побери, я жутко нервничаю, — призналась я, выдыхая. — Почему? — Почему? Потому что там твой отец, твоя мама… Родители… — Ты сама же сама говорила, что хочешь поехать? — Говорила, — горячо кивнула я и, на секунду задумавшись, продолжила, – но это не означало, что у меня не будет нервного срыва. Волжак снова рассмеялась и взяла меня за руку. — Не переживай. Я не дам тебя в обиду. — В этом я даже не сомневаюсь, — улыбнулась я, сжимая в ответ ее руку. — Почти приехали, — проговорила Волжак, и я заметила, как на ее лицо словно набежала тень. Посмотрев в темное окно, я увидела, как начали появляться дома. Все с заборами, разных цветов и моделей – начиная от отделанных цветным сайдингом коттеджей, заканчивая просто некрашеными кирпичными строениями. И когда мы начали притормаживать у одного из заборов, я открыла рот. Мне довольно плохо было видно, но, тем не менее, я смогла разглядеть то, где мы оказались. Ведь мы подъехали к огромному двухэтажному… особняку? Просто загородным домом назвать это было сложно, потому что сюда можно было поселить добрую половину высотки, в которой мы с Волжак жили. Поэтому, определенно, особняк. *** Когда «Мерседес» остановился на большой площадке, засыпанной светлым гравием, я увидела, как широкие двойные двери дома открылись. Погода в этом году была странная – несмотря на довольно холодную зиму, еще в апреле почти весь снег уже сошел. Но тут еще кое-где виднелись небольшие нерастаявшие кучки, наверное, потому что все же это была не городская местность. Я сглотнула и только собралась открыть дверь, как Волжак придержала меня за руку. — Расслабься и ни о чем не беспокойся, хорошо? – она смотрела своими невозможно красивыми и пронзительными серыми глазами прямо на меня. И я снова сглотнула. — Почему у меня ощущение, будто я приехала на экзамен? – тихо пробормотала я, наблюдая, как Волжак-старший направляется к машине, спустившись по массивным ступеням. — Не переживай, «не зачет» ты не получишь, — усмехнулась она и повернула голову, когда Александр Николаевич открыл дверь с ее стороны. С моей стороны дверь тоже открылась, но уже при помощи Виталия. — Добрый вечер. Ну, как доехали? – поприветствовал нас Волжак-старший. Он был в брюках, рубашке без галстука и пиджаке, накинутом на плечи. Тут все ходят в деловом стиле? Ее мать встретит нас в накрахмаленной блузке? Черт, а я приперла мягкий домашний костюм с собачками, который специально купила. Но, по всей видимости, разумнее было прихватить офисный наряд. Волжак-старший попытался поцеловать Екатерину Александровну в щеку, но она ловко увернулась. А когда к ним подошла я, то пожал мне руку, сдержанно улыбаясь. — Прекрасно. Даже пробок не было, — проговорила Волжак, тут же хватая меня за руку. Если у нас дома я немного смущалась, что ее отец видит наш телесный контакт, пусть и весьма скромный, то сейчас я была ей благодарна, поскольку мое нервное напряжение было на максимальном уровне. — Отлично. Вы голодные? Могу сказать Ане, чтобы она приготовила ужин, — проговорил Волжак-старший и посмотрел на водителя, который открыл багажник и достал мой чемодан и сумку Волжак. – Виталий, отнеси сумки в дом, — после того, как парень кивнул, глава семейства Волжак снова обратился к нам, — пойдемте, дамы, нечего тут мерзнуть. Светлана Юрьевна уже заждалась. Так что насчет ужина? — Я не голодна, — ответила Волжак и взглянула на меня, когда мы все направились к дому. – Ты хочешь есть? Я отрицательно покачала головой, хотя есть я хотела. Ну, мы столько времени провели в аэропорту, потом перелет, потом дорога сюда… Но не буду же я одна сидеть ужинать. Отец Волжак странно усмехнулся и сказал: — Тогда посидим в гостиной. Выпьем кофе и, может, у нас есть какие-то крекеры или что-то в этом роде. Готова поспорить, он понял, что я голодна. Но в ответ я лишь мило улыбнулась и крепче вцепилась в руку Волжак. *** Когда мы вошли в дом, то нас встретила миловидная женщина, одетая, слава Богу, в нормальную человеческую одежду, а не фрак и цилиндр. Она широко улыбнулась и раскинула руки для объятий. И тут, мельком взглянув на Волжак, я снова открыла рот от удивления. Она растянула губы в теплой улыбке. Не сдержанной, не дежурной и вынужденной, а теплой и искренней! — Ну, наконец-то, — мать Волжак подошла к ней и крепко обняла, поглядывая при этом на меня и не переставая улыбаться. – Я счастлива, что вы здесь. Волжак тоже обняла ее, и когда рука Светланы Юрьевны несколько раз прошлась по спине моей любимой женщины, погладив, сама Светлана Юрьевна оторвалась от Волжак и, протянув руку, посмотрела на меня прямым, но теплым взглядом. — Рада с вами познакомиться, Ирина. Я пожала ее руку в ответ и тоже улыбнулась. — Это взаимно. И, пожалуйста, можно на «ты». Светлана Юрьевна кивнула, еще раз взглянула на меня, на Волжак, а потом посмотрела на Александра Николаевича, который стоял рядом. — Саш, проводи девочек в гостиную, я распоряжусь насчет кофе. Волжак-старший кивнул и, положив руку на талию дочери, указал нам направление. Пока мы шли в гостиную, я осматривала дом. В основном, все было из дерева. Светлые и темно-коричневые тона, деревянная мебель, изысканный декор и неброские украшения. Мне тут нравилось, хотя обстановка была, мягко говоря, строгая, но уют все же чувствовался. На всех круглых столиках у дверей стояли вазы с живыми цветами, а на стенах висели картины с изображением цветочных полей, букетов или органичных натюрмортов. Когда мы вошли в гостиную, я в очередной раз подняла челюсть с пола. Это была огромная комната в светло-бежевом цвете. У одной стены находился длинный шкаф с книгами, которые были все одного размера, и написанные на корешках римские цифры располагались по порядку. Стало ясно, что это коллекция какой-то литературы. Рядом стояло мягкое кожаное кресло коричневого цвета, с другой стороны которого был торшер. У стены напротив стоял такой же кожаный диван с низкими деревянными тумбами по обеим сторонам, на которых тоже стояли вазы с цветами. Что неудивительно, раз Светлана Юрьевна занимается цветочным бизнесом. Но что меня поразило и удивило больше всего – это камин, в стене напротив входа. Он был широким и настоящим. Не декоративным. Потому что я четко видела огонь и поленья. Перед камином стоял низкий столик, небольшой диван и два кресла, которые были чуть более светлого оттенка, чем другая мебель, под цвет камина. И именно на этот диван нас с Волжак и усадил Александр Николаевич. Он завел светскую беседу про погоду и работу, пока не пришла Светлана Юрьевна. Она улыбнулась и сообщила, что через минуту уже принесут кофе. Только она уселась в кресло через стол от своего мужа, как в гостиную вошла кругленькая невысокая, даже маленькая, женщина с подносом, на котором стояли четыре чашки, сахарница, ложки и вазочка с фигурными печеньями и конфетами. Выставив это все на стол, она повернулась к Волжак-старшему, который ее окликнул. — Ань, принеси еще коньячку, думаю, наши гости не откажутся от кофе с коньяком. Женщина улыбнулась и, кивнув, снова направилась к выходу. Мы спокойно беседовали о всяких мелочах, мать Волжак рассказала о своем магазине, цветах, о том, что на заднем дворе дома у нее целая оранжерея, в которой даже зимой цветут цветы. Также мы обсудили наш перелет, поездку сюда, и перешли к теме выходных. — Ну, что, какие у вас планы на праздники? – Светлана Юрьевна села поудобнее и с улыбкой посмотрела на нас с Волжак. – Пойдете на парад и салют? — Пока четкого плана нет, — проговорила Волжак, трогая чашку, стоящую на блюдце. – Но я хотела показать наш город. Наверное, на площадь съездим, к крепости, куда там еще можно… Погуляем. — Наш город не славится особыми достопримечательностями, — усмехнулся Волжак-старший. — Но вы можете съездить в цветочный сад! – воскликнула Светлана Юрьевна. – Они там все изменили, помнишь, Катюш, как мы гуляли там? — Угу, — кивнула Волжак, наблюдая, как вернувшаяся Анна ставит на стол коньяк. — Сейчас там все по-другому, я раз в месяц стабильно езжу туда, — улыбнулась Светлана Юрьевна. – Для вдохновения, так сказать. — Свет, ну, может, им не интересны пестики и тычинки, — усмехнулся Волжак-старший, положив одну ногу на другую. — Я бы посмотрела на цветочный сад, — тихо проговорила я, глядя в чашку с кофе. Добавлять коньяк я не стала. — Хорошо, заедем и туда, — улыбнулась мне Волжак. – Я действительно там давно не была. — А еще отведи Ирочку на рынок, — добавила Светлана Юрьевна. – Он стал таким огромным, столько сувениров, поделок, всяких интересных вещей! Кстати, вот эту картину, — Светлана Юрьевна указала на стену, где висела картина с изображением красивого яркого цветочного поля, выполненная маслом, — я урвала именно там. — Это настоящий блошиный рынок, — поморщился Александр Николаевич, — там ходит всякий сброд. Ты помнишь, как лишилась кошелька и телефона после одной из поездок туда? — Ой, Саш, карманники есть везде, — махнула рукой Светлана Юрьевна. – Там очень интересно. Только рыночек этот под открытым небом, поэтому, надеюсь, вы взяли теплую одежду. Потому что если вы туда попадете, то пробудете там не меньше двух часов, я уверена. Ирочка, а чем ты любишь заниматься в свободное время? Я кашлянула, подавившись кофе. Чем я люблю заниматься в свободное время? Эм-м-м… ничем? У меня не было хобби или какого-то увлечения, и что ей ответить, я не имела понятия. Но Волжак, поняв мою растерянность, снова пришла мне на помощь. — Мам, у нас не так много свободного времени на самом деле, мы постоянно работаем. А когда у нас выходные, мы ходим в кино или музеи. Или еще куда-то, — спокойно проговорила она, даже не поведя бровью. — Я тебе говорил, что Ирина Николаевна работает вместе с Катериной. Она ее секретарь, — вставил Александр Николаевич, делая глоток из чашки. — Ассистент, — поправила его Волжак. — Ну, ассистент, — пренебрежительно пожал плечами ее отец. – Не вижу особой разницы. — Между задницей и пальцем ты тоже не увидишь разницу? – проговорила Волжак, а я вытаращилась на нее во все глаза. Нет, понятное дело, что он этим комментарием хотел меня задеть, но Волжак почему-то это задело еще больше. Александр Николаевич с укором посмотрел на свою дочь и только открыл рот, чтобы что-то ответить и прервать образовавшуюся тишину, как Светлана Юрьевна его опередила: — Так, девочки, думаю, нам пора всем ложиться спать. Вы должны отдохнуть, потому что, чувствую, что прогулок у вас завтра будет много. Главное, вернитесь до вечера. В семь ужин, — улыбнулась женщина, предупредительно взглянув на своего мужа, как бы негласно намекая, чтобы он заткнулся. К моему удивлению, он смиренно промолчал, лишь на губах его отразилась презрительная улыбка. — Саш, Виталик уже отнес их вещи? – спросила Светлана Юрьевна, давая понять, что их спор с дочерью окончен. — Конечно. Катерина, твои вещи в твоей комнате, а вещи Ирины Николаевны в гостевой. Я удивленно посмотрела сначала на Волжак-старшего, а потом и на саму «Катерину». Она едко улыбнулась, поставила чашку на стол и чуть наклонилась к отцу: — Ты же знаешь, что мы живем вместе? И спим, соответственно, тоже. — Конечно, я в курсе, — кивнул Волжак, не отводя взгляда. – Но у тебя односпальная кровать. — В гостевой комнате стоит двуспальная, — не сдавалась моя женщина. — Это другая, — резко ответил Волжак-старший. – В той меняют напольное покрытие и обновляют стены, так что она временно не функционирует. А в этой кровать тоже односпальная. — О, дай угадаю, — усмехнулась Волжак, — ремонт в ней начался буквально вчера, не так ли? — Нет, там идут работы уже несколько дней. — Катюш, это правда, — каким-то извиняющимся голосом проговорила Светлана Юрьевна. – Уже с неделю там постоянно идут работы. Мы их приостановили на выходные, но после праздников рабочие вернутся. — Ну, значит, мы обе ляжем в моей комнате, — безапелляционно заявила Волжак, начиная вставать. — Ты что, маленький ребенок? – не слишком дружелюбно спросил отец Екатерины Александровны. – Не можешь спать одна? Вам там все равно будет неудобно. — А мне кажется, это ты пытаешься что-то мне доказать, — в той же интонации проговорила Волжак, а мне стало ясно, что если не вмешаться, то начинающаяся перебранка грозит перейти в полномасштабные военные действия. — Кать, я думаю, ничего страшного, если мы пару ночей проведем порознь, — кажется, я сама еле слышала свой голос. Волжак посмотрела на меня, и в ее глазах, цвета свинцовых грозовых туч, я увидела сначала промелькнувшее удивление, а потом что-то наподобие раздражения. — Серьезно? – недобро ухмыльнувшись и подняв свою эффектную бровь, спросила она, хотя вопрос был чисто риторическим. — Я рад, что хоть кто-то из вас ведет себя по-взрослому, — проговорил Волжак-старший и тоже встал. – Идемте, Ирина Николаевна, я провожу вас. Катерина, обсуди с мамой завтрашний ужин, — сказав это, Александр Николаевич указал рукой на дверь, намекая, что нам пора. Я встала и посмотрела на Волжак, в надежде хотя бы взглядом дать ей понять, что я сделала это только из-за того, что не хотела, чтобы их очередная ссора испортила всем вечер. Но Волжак демонстративно отвернулась, даже не взглянув на меня. Очевидно, она восприняла это так, будто я встала на сторону ее отца. Ну, что ж, если она считает, что я могу так поступить, пусть. Потом сама будет извиняться, когда осознает свою ошибку.