К черту любовь! 2.0

Почти в половину седьмого мама попросила меня сходить в магазин за хлебом. Пока она все время возилась на кухне, я просидела весь день в зале, смотря сначала передачи о животных, а потом с папой футбол. Хотя не понимала в нем совершенно ничего. Я даже не знала, какая команда, за какую страну играет. Поэтому я была даже рада немного пройтись. Переоделась в джинсы и футболку и вышла в прихожую, чтобы обуться. — Ир, ну ты как подросток, — возмутилась мама. – Хоть бы принарядилась, честное слово. — Мам, я за хлебом, а не на королевский прием, — усмехнулась я. — А вдруг пока ты будешь идти в магазин, встретишь красивого мужчину? – начала свою песню мама. – И он захочет с тобой познакомиться? А ты в джинсах и майке, будто тебе пятнадцать. И что ты ему скажешь? – продолжала давить мать. — Скажу, чтобы он не искушал судьбу и шел туда, куда собирался, — пошутила я и услышала, как папа крякнул. Я улыбнулась. Мое чувство юмора явно досталось мне от отца. Хотя внешне я с возрастом стала больше походить на маму. — У тебя не язык, а кинжал, ей-Богу, — приложив руку к внушительной груди, пробормотала мать. – Тык-тык им в человека, и хоть стой, хоть падай. — Я пошла, — махнув рукой, я выскочила за порог. — А деньги, Ира?! – мама приоткрыла дверь, махнув кошельком. — Мам, ты серьезно? У меня есть деньги, — рассмеялась я. Сколько бы лет мне не было, мама всегда будет считать меня маленькой. Я прошлась до дальнего магазина, который был больше, и купила там хлеб, печенье, бублики с маком, которые в детстве просто обожала, небольшой торт, а также кулек конфет ассорти и две коробки сока. С полным пакетом провизии я возвращалась домой, наслаждаясь теплым вечером. Дневная жара уже спала, поэтому температура была довольно комфортной. Я не торопясь шла по дорожке, откусывая корочку хлеба. Все детство, когда мама посылала меня за «белым и черным», я возвращалась с обглоданными буханками. В то время в нашем доме была маленькая пекарня, где всегда был свежий хлеб, батоны, выпечка. И я просто обожала откусывать хрустящую горбушку, рассказывая впоследствии историю про то, как я встретила зайчика, и пришлось отдать ему кусок хлеба. Я дошла до подъезда, постояла пару минут, прожевывая «долю зайчика», а после вошла внутрь. Открыв двери в квартиру, я с порога крикнула: — Мам, ты не поверишь! Я встретила старого знакомого — зайку-попрыгайку! – скинув кроссовки, я тут же пошла в большую комнату, так как голос мамы явственно слышался оттуда. Оказавшись в гостиной, я так и замерла с открытым ртом. И ощущая себя полной идиоткой. Посередине комнаты стоял раскрытый стол-книжка, украшенный праздничной скатертью и кучей каких-то салатов, нарезок, тарелок, мисок с соленьями и прочими кулинарными изысками. К слову, обещанная картошка с курицей тоже была. Но больше всего меня даже удивило не это и не две бутылки вина, разбавляющие натюрморт, а то, кто сидел за столом. И, кстати, меня что, год не было дома? Когда она успела все это накрыть?! Мама сидела во главе стола в своем лучшем платье. Папа расположился напротив. И по его виду я могла бы с уверенностью сказать, что он не слишком рад тому, что оказался соучастником, по всей видимости, хитроумного плана маменьки. Предполагаю, что моя «отсылка» за хлебом была тоже спланированной диверсией. Я сразу поняла, что тут происходит. Мама решила поработать свахой. За другой стороной стола, более широкой, сидело двое. Довольно полная женщина, на вид мамина ровесница, в ярко-красном широком не то платье, не то балахоне, с такого же цвета помадой на пухлых губах и густо, чересчур густо накрашенными ресницами, и парень, по возрасту близкому к моему. Несмотря на глупую рубашку в клетку, я бы даже могла сказать, что паренек был красивым. Такие же, как и у меня, светлые волосы и голубые глаза. Он имел массивную челюсть, высокие скулы и мужественный гладко выбритый подбородок. Но по его нервно подрагивающим губам я поняла, что, похоже, он совсем не счастлив тут быть. И, более того, его рубашка совковой расцветки – единственное, что мешало мне быть на сто процентов уверенной в том, что он гей. Я просто это буквально чувствовала. — Ирочка, а к нам тут моя подруга тетя Оля зашла с Антошей, — ласково улыбнулась мама, глядя на меня. — Мой руки и давай к нам, — взгляд мамы говорил о том, что она настроена более чем решительно. — Ой, у меня что-то голова разболелась, — с чувством проговорила я. – Вы, наверное, давайте без меня… — Не придумывай, — отрезала мама. – Сейчас вина выпьешь глоточек, и голова тут же пройдет. Иди, — строго добавила она и бровями усилила эффект сказанных слов. Господи, за что мне это?! *** Ужин был пыткой. Тетя Оля, похожая на большую красную моль, без устали рассказывала, какой ее Антоша хороший и подающий большие надежды. Мама усиленно кивала и поддакивала, периодически бросая на меня многозначительные взгляды. Папа просто молча ел салат, периодически вздыхая, а мы с Антошей также молча наблюдали, как нас пытаются свести. Мама с тетей Олей прекрасно общались и без нас, наперебой расхваливая каждая своего ребенка, чтобы, очевидно, в глазах будущей потенциальной родственницы выглядеть как можно более выигрышно. Я очнулась, только когда мама сказала что-то про то, что я с удовольствием перееду, если встречу порядочного мужчину. Я даже жевать перестала, уставившись на нее с недоумением. Откуда у нее вообще эта информация?! — Я тоже думаю, что женщина должна в первую очередь думать о муже, а потом уже о своей карьере. Мы с отцом Антоши, упокой Господи его душу, прожили вместе двадцать пять лет. И ни разу, — женщина подняла вверх толстый указательный палец, — ни разу даже не поругались. Он даже голос на меня никогда не повышал. — Может, он просто боялся? – пробормотала я себе под нос. Но мою реплику услышал папа и подавился куском хлеба, так как начал смеяться. — Коля, ешь, пожалуйста, аккуратнее, — строго заметила мама, зыркнув на нас. Я лишь улыбнулась, когда папа, опустив голову, подмигнул мне. Беседа мамы и тети Оли продолжилась, а я, чуть ли не впервые, внимательнее посмотрела на Антона. Нет, он точно гей. Он старался незаметно что-то печатать в телефоне, и я невольно отметила, насколько ухоженные у него ногти и руки в целом. А когда парень встал и, извинившись, вышел в туалет, то обратила внимание на его узкие брюки. Либо он гей, либо мода дошла и до нашего «села». Но во втором я очень сомневалась. *** К счастью, время не стояло на месте, и когда на часах было начало десятого, красная моль со своим сынком решили откланяться. Я буквально видела облегчение на Антошином лице. Уверена, я выглядела точно также. И, казалось, беда миновала нас, но… мама со своей подругой приготовили сюрприз. — Дети, как насчет того, чтобы вам завтра встретиться? Прогуляетесь, поговорите, без нас уже, а то сидите, вон, стесняетесь, — густой низкий голос тети Оли заполнил маленькую прихожую. — И то, правда, Ириш, сходите с Антошей завтра, прогуляйтесь. А то ты как приехала, все дома сидишь, — мама так зашевелила бровями, что даже мне, со своими довольно свободными нравами, стало не по себе. — У Антона, наверняка, есть дела, — начала было отнекиваться я, но тетя Оля, как танкер, перла на нас. — Нет у него никаких дел, завтра вечером он абсолютно свободен. Вот и договорились. Часов в семь всех устроит? – тетя Оля взглянула на меня, потом на своего сына и, не дождавшись ответа, кивнула сама себе. – Антоша зайдет за тобой, Ирочка. Только ведите себя прилично, — рассмеялась женщина, ощущая себя, очевидно, очень раскованно. Нам ничего не оставалось, кроме как смириться с судьбой. *** Когда гости ушли, я тут же направилась за мамой в кухню. — Мам, какого черта это было?! — Ира! – мама посмотрела на меня так, словно я сказала что-то неприличное. – Что за выражения?! — Мама! – в тон ей ответила я. – Что за сводничество?! — Это не сводничество, — убирая пустые тарелки в раковину, проговорила мама. – Я тетю Олю давно знаю, ее Антоша работает программистом, учился в Москве, очень способный парень. А какой красавец! И все еще одинок, между прочим, — добавила она, чуть наклонив голову, намекая, что если бы я не была такой упрямой, то давно могла бы «захапать» Антошу себе. — Мам, во-первых, я живу в другом городе, — начала я, но у маменьки был уже подготовлен ответ. — Всегда можно переехать, — пожала она плечами. – И, к тому же, если у вас появятся дети, лучше, чтобы бабушки всегда были рядом. Я и со школой помогу, и с институтом потом, связи-то есть. — К-какие дети?! – заикаясь, почти заорала я. – Да я его увидела впервые в жизни, а ты уже распланировала будущее наших детей?! — Ира, я просто говорю, что было бы неплохо, если бы ты присмотрелась к парню, — мама повернулась ко мне и погладила меня по плечу. – Ты у меня такая умница, но работа не будет согревать тебя по ночам. — Конечно, зато этот напомаженный сын красной моли будет! – фыркнула я, разворачиваясь и намереваясь уйти в свою комнату. — Сын… кого? – пробормотала мама мне в спину, но я решила не объяснять, кто такая красная моль. *** Я демонстративно хлопнула дверью и рухнула на кровать. Чертова Волжак! Если бы не ее «никаких детей», мы были бы сейчас вдвоем, абсолютно счастливы, и мне бы не пришлось все это терпеть! Возможно, мама бы поистерила по поводу того, что я никогда не выйду замуж, возможно, поначалу даже не захотела бы принимать этот факт, но все равно это было бы лучше этого сводничества с этим сексуально неопределенным Антоном! Ни ему, ни мне это не нужно! А теперь, мало того, что мне придется идти на свидание, назначенное его мамой, так еще и делать вид, что меня это хоть сколько-нибудь интересует. Хотя… Кто сказал, что я должна делать вид? Скажу этому Антону честно, что у него нет шансов (в том случае, если он все-таки не гей), и буду дальше страдать по своим законченным отношениям. И к черту эту тетю Олю! *** Я никогда не думала, что буду так благодарна отцу за понимание. Нет, честно, я привыкла считать своих родителей узкомыслящими консерваторами, которые живут по законам постсоветского пространства. Но если мама иногда-таки подтверждала мои мысли, то отец, как выяснилось, напротив, был весьма прогрессивен в своих взглядах и принял, скорее, мою сторону. Потому что только благодаря ему на следующий день мы с мамой не разругались в пух и прах, когда она с утра начала говорить о предстоящем свидании. Я молча терпела ее ремарки по поводу того, чтобы я не забыла рассказать ему еще раз о своих успехах в школе и ВУЗе, молчала, когда она намекнула, что мне стоит смотреть на него, не только как на партнера, а еще и как на будущего мужа и отца моих детей. Но когда она зашла в мою комнату, в то время как мы с папой смотрели телевизор, и вышла оттуда с моим платьем, в котором я была на выпускном, я взорвалась. — Мам, я не стану это надевать! – категорично заявила я, отворачиваясь от нее, стоящей с вешалкой в руке. — Ну, как же, Ирочка? Ты должна выглядеть, как юная леди! — Мама, мне уже за тридцать, какая юная леди?! — Ты – девушка, прежде всего! Ты должна быть в платье на свидании! – оставалась непреклонной мать. – А что ты хочешь надеть? Опять свои штаны? — Мама, — понизив голос до опасной тональности, проговорила я, — либо я надеваю то, что я хочу, либо ты сама можешь идти на это чертово свидание. Которое, к слову, мне совершенно не нужно, — отрезала я, а потом взглянула на красного отца. – Прости, пап, про свидание – это я образно. — Да ничего, я не против. Вот Антоша удивится, — пробормотал отец, а я только сейчас заметила, что он, как может, пытается не рассмеяться. — Ира! – снова начала мама, но я осталась твердой. — Я сказала – нет. Выбирай, либо я иду, в чем хочу, либо не иду вообще. Мама смотрела на меня прожигающим взглядом, наверное, с минуту. Но куда там, я так натренировалась на взглядах Волжак в свое время, что даже глаза Ганнибала Лектора казались мне детскими. Понимая, что она проиграла, мама демонстративно кивнула и, пробормотав под нос что-то типа «Совсем отбилась от рук», понесла это злополучное платье обратно. Папа проводил ее взглядом, после чего повернулся ко мне и, снова подмигнув, поднял ладонь. — Так держать! Я, смеясь, отбила ему «пять». Когда мама вышла и застала нас за этим занятием, то лишь покачала головой. Мы с отцом тут же уткнулись в телевизор, делая вид, что жутко заинтересованы передачей про Познера.