Я перестал принимать лекартсва. Теперь мне намного лучше.

Артур любил называть Джокера папой. Одной из немногих причин служило именно отсутствие настоящего отца, но мистер Джей славился мудростью в какой-то степени, и ни в чем не уступал отцовскому мастерству. Чаще всего Артур любил, когда тот гладил его по спине. Медленно, но в руке все же таилось напряжение. Артур постоянно засыпал под такие ласки, а когда открывал глаза, мистера Джея уже не было. И словно ничего не происходило, но он четко помнил, что это было. Поэтому когда он клал ему руку на спину, это означало только одно - Артур снова закроет глаза, и его возлюбленного скоро не станет. И это предвестие было неприятным, неприятным до тугой боли внутри. Она стягивала ранимое сердце, пока тот не возьмет первую сигарету в губы. Сигарета на вкус была как Джокеровские губы. Горькая и сухая. И когда Флек в очередной раз брал в рот сигарету, он невольно вспоминал своего друга. На какой-то момент можно допустить мысль, что Артур курил именно по этой причине, но вкус сигареты все же не сравнится со вкусом любимых губ. Джокер любил курить. Еще больше, чем сам Артур. Поэтому на стенах квартиры всегда ненароком оставались следы от потушенных бычков. И именно это давало Артуру ощущение, что Джокер все же реален. Что он действительно приходит к нему, что он есть. Он один такой. Поэтому Артур искал новую отметину на стенах каждый раз, когда просыпался. Джокер жил где-то в Артуре. И Флек точно был убежден, что это не грезное зазеркалье, и есть причины полагать, что он не один. Так он садился перед зеркалом и высматривал в себе его. Он мог сидеть часами, вглядываясь в самого себя, пока не станет дурно. Чтобы не забывать встречи с любимым, он записывал точную дату, каждый раз, когда они виделись. Он писал небольшие фразы и заметки. Именно это помогало Артуру поддерживать образ Джокера. Иной раз он даже пытался зарисовать его. Зарисовать, смотря на себя в зеркало. Именно эту деталь он упускал. Что возлюбленный чертовски похож на него. Что это и есть он. Такой Артур. Мистер Джей часто пропадал, когда Артуру стоило только моргнуть. Это могло случиться когда угодно. Точно так же он и появлялся. Иногда Джокер пропадал подолгу. Его могло не быть несколько дней или несколько месяцев. Такая непостоянность встреч подчеркивала всю их важность. Он любил заставать Артура когда тот был один дома. Чтобы не ударяться в подробности, мы просто укажем, что после таких визитов по квартире были разбросаны вещи. Вот они сидят на диване. Джокер всегда сначала садился немного подальше, а Артур прибивался ему под бок как птенец к крылу мамы-птицы. Джокер любил, когда он так делал. Он любил его, и весь его образ. (Мы никогда не напишем от лица Джокера, чтобы это оставалось для вас непосильной загадкой.) Вот они танцуют в зале. По радио играет мелодия Фрэнка Синатры, а двое невысоких, одинаковых по росту мужчин сплелись в медленном танце. Иногда танец набирал обороты, иногда снова сбавлял темп. Артур любил смотреть в его глаза, пока тот был увлечен действием. Каждую встречу он смотрел ему в лицо, жадно впитывая каждую черту, чтобы не забыть. — тебе нравится этот танец? — да. Однажды мистер Джей случайно оставил пачку сигарет на журнальном столике. Ну как случайно. Он знал, что Артур любил их. Вечером по телевизору шли музыкальные заставки, и Артур не пропускал ни одну из них. — ты всегда в этом пиждаке? — да. — а если.. если он помнется? — у меня есть сигареты на этот случай. Однажды Артур настоятельно решил не засыпать, чтобы не терять образ возлюбленного. Их встречи были слишком короткие, и он не мог полностью насытиться моментом. Так и зародилась бессоница. На столе стали появляться колбочки от противосонных. Артур не любил кофе. — тебе нужно поспать. — нет. — у тебя бессоница. — я в порядке, правда. — тебе нужен сон, Артур. Ты устал. — у меня есть таблетки. Посплю в другой раз. —сон, Артур. Его глаза начали тяжело опускаться, но он продолжал вести эту борьбу. — стой.. стой, стой... черт.. сейчас, я только.. Артур потянулся к противосонным, но рука предательски промахнулась, и он сбил банку со столика. Очи совсем отяжелели, но желание остаться с Джокером еще хотя бы на пару минут, и разделить с ним одиночество заставляли его поднимать голову каждый раз. Он чувствует руку на своей спине. Джокер снова сделал это. В очередной раз Артур убеждается в собственной слабости. Он снова открыл глаза. Мистера Джея снова нет. Он судорожно протягивает руки к книжке и понимает, что забыл записать хотя бы что-то о встрече. Он не помнил, какое сегодня число, и что было вчера. Артур ненавидел то, как устроен его мозг. Джокер был в разы смелее Артура, хотя в нем все еще и оставать детская наивность. Когда Артуру было плохо, он рассказывал свои переживания ему. А тот слушал. Слушал, гладя его волосы и любуясь очертаниями его лица. — почему люди так злы ко мне? — все люди жестоки. — меня снова побили. — мир сходит с ума, мой милый Артур. Я и сам иногда сомневаюсь, комедия ли все это. Джокер был не многословен. Но этих котортких отрывков Артуру хватало сполна, чтобы найти в них утешение. Они были без особого сочувствия, сожаления. Мягкое содержание, но твердая подача. Он любил мистера Джея и его разговоры о жизни. Артур любил его запах. От него всегда пахло одеколоном и недавно выкуренными stutton. — новый одеколон? — это твой одеколон, Артур. — мне нравится. Артур улыбнулся. Он редко улыбался, но в присутствии Джокера ему это удавалось чаще. Он не мог налюбоваться, смотря на него в зеркало.