Смотри на меня

Диванная подушка выскользнула из-под головы Сонхвы и упала на пол с глухим стуком. Хонджун приподнялся на локтях, закрыл погасший макбук и глубоко вздохнул. Когда-то Минги дал ему совет: если ты ужасно волнуешься, сосредоточься на своем дыхании, старайся вбирать в легкие побольше воздуха, а выдыхать помедленнее. Удивительно, но этот простой способ работал, особенно это спасало перед выходом на сцену, когда у Хонджуна темнело перед глазами от ужаса. Сейчас он, конечно, находился в совершенно другой ситуации, но ему позарез нужно сохранять спокойствие. Сонхва, кажется, перестал дышать вообще, молчал и смотрел растерянно. Хонджун осторожно склонился к нему, закрыл глаза и поцеловал в губы. Сонхва резко вдохнул через нос, будто ожил. В тишине гостиной было слышно, как барабанит в грудной клетке его сердце. Хонджун нащупал его руки — Сонхва вцепился в собственные брюки так сильно, что пришлось сделать усилие, чтобы их расслабить — взял их за пальцы и положил на свои плечи. Несколько минут они усердно сопели, прижимаясь друг к другу все плотнее, руки Сонхвы передвинулись с плеч на спину Хонджуна, заключая его в объятия, и поцелуй с каждой секундой становился все глубже и неприличнее. — Давай пойдем в нашу комнату, — сказал Сонхва и поджал губы. Это были его первые слова за те два часа, которые они смотрели фильм, а потом долго возились на диване, стыдливо трогая друг друга под одеждой. Хотя, трогал в основном Хонджун, Сонхва же по привычке прятал руки и отворачивал лицо, подставляясь под ласки. Который раз с Сонхвой это был? Шестой? Нет, седьмой. Они занимались сексом с выключенным светом, а если было еще светло, накрывались одеялом. В первый раз Сонхва так смущался, что Хонджун перенервничал и не смог в него войти. Промах свой, он конечно искупил, пустив в ход руки, но страх причинить боль с тех пор преследовал его всегда. Во второй раз все прошло гораздо удачнее — после выступления на шоу у обоих в крови кипел адреналин, они едва дошли до комнаты, чуть не начав целоваться при парнях, но положение спас Есан, который зачем-то обратился к Сонхве, и Хонджун еле сдержался, чтобы не покусать его, как бешеная собака. Они не остались ужинать, не пошли в душ и не стали чистить зубы, а заперли дверь и начали торопливо раздеваться. Сонхва часто дышал и кусал край одеяла, чтобы не издавать никаких звуков, его тело было горячим и мягким, а Хонджуну было настолько хорошо, что он боялся умереть от удовольствия. В третий раз Хонджуну удалось сделать так, что Сонхва кончил, пока он был внутри него. И пусть с каждым разом у них получалось лучше и лучше, Хонджун все еще был недоволен. В первую очередь собой, разумеется. Сонхва до сих пор так стеснялся, что дергался и каменел каждый раз, когда Хонджун пытался заставить его к себе прикоснуться. С его умопомрачительной внешностью и умением уверенно держаться на сцене Сонхва умудрился остаться девственником до двадцати лет. Нет, у Хонджуна, конечно, тоже никого раньше не было, но он сам прошляпил все шансы, вместо живых людей трахаясь поочередно с семплером, клавишами и программами для обработки музыки. Он был уверен, что Сонхва входил в число тех парней, чью парту на четырнадцатое февраля заваливают валентинками, как только они переходят в седьмой класс. Но однажды Сонхва обмолвился, что в школе с ним плохо обращались одноклассники, и Хонджун сперва не поверил. Сонхва помрачнел и сжался, когда он попытался выведать подробности, так что сомневаться в правдивости его слов не приходилось. На простой вопрос Хонджуна «Как? Над тобой издевались?» он тихо ответил «Ничего. Просто это было жестоко» и замолчал. Хонджун перестал пытаться лезть к нему в душу — расскажет сам, когда почувствует, что время пришло. Хонджун бы никогда и никому в этом не признался, но самым счастливым событием в его жизни стал не дебют, а тот вечер, когда он узнал, что Сонхва тоже его хочет. Тяжело жить в одной комнате с человеком, которого мечтаешь разложить на первой попавшейся горизонтальной поверхности. Хонджун пытался отвлечь себя работой, шкерился на нижней койке и как сумасшедший писал треки, будто многострадальный макбук мог защитить его от Сонхвы. Он становился нервным и на Сонхву же срывался, обвиняя его во всех своих бедах. Знал, что его задевает каждая фраза, но не мог остановиться. Он злился, что запал на коллегу. Они сто раз видели друг друга голыми, больными и уставшими, с немытой головой, с высыпаниями на лице, он видел не в лучшем свете каждого, и Сонхву в том числе. Но именно он заставлял кровь в жилах Хонджуна закипать, он видел его в мокрых снах и боялся смотреть в глаза на утро, он с легким чувством обнимал Уена и висел на Минги, но до Сонхвы он боялся даже дотрагиваться. Когда они сталкивались во время танцевальной практики, Хонджуну казалось, что его подожгли, и он вот-вот сгорит. Сонхва же, будто на зло искал контакта. Клал голову на плечо, если они ехали рядом в автобусе, вставал рядом и пытался сделать сердечко перед толпой девчонок на фансайне, садился на его койку, отбирал компьютер и начинал читать лекции о том, что Хонджун опять засрал их комнату, и если это не прекратится, то он пойдет проситься жить с Есаном, он-то хотя бы убирает за собой. Хонджун слушал его отстраненно, перестав вникать уже после слов «ты опять». Он смотрел на его волосы, которые наверняка жесткие на ощупь, на длинную шею, которой хотелось коснуться губами, на пухлые губы, которые двигались с удивительной быстротой. Хонджуну хотелось заткнуть его поцелуем, но он лежал, пожирал его глазами и ничего не делал. Это длилось долго, пока однажды, в пылу ссоры, Сонхва не ударил его. В лицо, не ладонью — кулаком, не заботясь, что останутся следы. Он мог за себя постоять, Хонджун всегда это знал. Злость и раздражение вышли из Хонджуна вместе с этим ударом, десны онемели, а челюсть начала гореть, он потрогал рот пальцами и увидел, что на них осталась кровь. Сонхва разбил ему губу. Он ошеломленно посмотрел на Сонхву и увидел, что тот в бешенстве. Тогда он опустился на пол перед ним, обнял колени и выпалил: «хен, ты мне просто до смерти нравишься, и я веду себя как сволочь, потому что мне не хватало смелости признаться». Какое-то время Сонхва молчал, а Хонджун не решался поднять голову, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Он надеялся, что это пройдет, что его перестанет тянуть к парню, но мысли о нем так и не выходили у него из головы. Шли недели и месяцы, а тяга к нему все не отпускала. Он был так вымотан этой борьбой, что ему стало уже все равно, как Сонхва отреагирует. Его право злиться на него — Хонджун покорно примет все удары. Ему хватит сил смириться, если Сонхва ему откажет. Но тишина затягивалась, а Сонхва все не отвечал. «Ну ты и дурак», наконец сказал Сонхва, сел на пол рядом с ним и боднул головой в подбородок. Он все еще сердился, Хонджун видел это по глазам, по хмурой складке между бровями. А потом он оторопел, потому что Сонхва поцеловал его первым. Его волосы и вправду оказались жесткими на ощупь, шея шершавой от пробивающейся щетины, а губы жесткими и теплыми. Хонджун обожал наблюдать за реакциями Сонхвы. Ему нравилось, как он откидывает голову, открывая шею для поцелуев, как он тяжело дышит, когда Хонджун растягивает его, как обхватывает его ногами и рассеянно водит ладонями по его спине, крепко зажмурив глаза. Его тело отзывалось на каждое его движение, но Хонджуну хотелось больше взаимности. Хотелось, чтобы Сонхва сам сделал что-нибудь, а не просто принимал ласки. Но у него никак не получалось помочь ему расслабиться, добиться, чтобы Сонхва стал смелее. Он даже предлагал ему поменяться местами, но Сонхва лишь онемел, а потом встал и залез на свою койку. Тогда Хонджун решил действовать по-другому. — Мы не пойдем сегодня в нашу комнату, — сказал он. Сонхва попытался встать, но Хонджун нажал на его грудь ладонями, прижимая к дивану. — Почему? — растерянно спросил Сонхва. — Юнхо, Сан и Минги на индивидуальных съемках. Есан уехал домой. — Уен и Чонхо? — Ведут трансляцию в офисе. Меньше, чем через час, они не вернутся. Мы одни. — Но почему здесь? — Здесь много места. На той кровати я не могу выпрямиться, мешает верхний ярус. «А еще тут светло», — подумал Хонджун, но не сказал вслух.  — Но… — начал было Сонхва, и Хонджун поспешил залезть в один из карманов на своих штанах и вытащить оттуда смазку и презервативы. — Ну ты и засранец, — сказал Сонхва и все же заставил Хонджуна слезть с себя, перевернувшись на бок. — Только не уходи, пожалуйста, — попросил Хонджун, заметив, что Сонхва намеревается встать. — Не глупи. Мы же испачкаем диван. — Я сам его постираю если что, не волнуйся. — Ты сможешь спокойно смотреть, как другие будут сидеть на нем, зная, что мы тут делали? — Да, — сказал Хонджун. Его это мало волновало. На самом деле ему хотелось, чтобы Сонхва вспоминал о том, что они тут делали, когда увидит, что кто-то садится на этот диван. Сонхва прав — он тот еще засранец. — Мне не нравится твоя затея, — Сонхва сел и нахмурился. Хонджун поцеловал его в уголок рта, в щеку, отметил губами линию его челюсти. В прошлый раз он повел себя неправильно, он не должен быть таким прямолинейным. Нужно действовать хитрее. Он запустил ладонь под рубашку Сонхвы, медленно погладил его живот. Дождался, когда Сонхва смягчится, и его дыхание начнет сбиваться, приблизил губы к уху и сказал: — Иногда мне кажется, что я тебя заставляю. Что только мне приятно, а ты просто терпишь. Сонхва, уставившийся в сторону, не в силах смотреть, вдруг повернул к нему голову и заглянул в глаза. У Хонджуна сердце подскочило к горлу, он чуть не забыл все, что хотел сказать, пришлось даже прикусить щеку изнутри, чтобы снять дурацкое оцепенение. Он переключился на пуговицы рубашки, которые расстегнул одну за другой, и невольно залюбовался открывшейся кожей. — Каждый раз, — он погладил его по груди, наклонился и поцеловал ключицы, — я чувствую себя ублюдком, который затащил тебя в постель и радуется. Он медленно провел ладонями по его бокам, мягко спустил рубашку с одного, а потом с другого плеча. Сонхва заволновался и сделал попытку накинуть ее обратно, но Хонджун остановил его. — Ты мне очень нравишься, — повторил он свои давнишние слова, а сам подумал: «Боже, да я от тебя просто с ума схожу». — Хонджун, я… ох, — Сонхва зашипел, когда Хонджун поцеловал его сосок, а потом осторожно сжал губами. — Подожди, я не договорил. — Он оставил еще три поцелуя — на груди, плече и шее. — Ты нравишься мне, и мне бы хотелось знать, что я тебе нравлюсь тоже. Он решительно положил ладонь на его пах и сжал член через ткань. Сонхва охнул и машинально подался навстречу, но Хонджун вдруг убрал руки и отстранился. — Если тебе больно или противно, то скажи сейчас, и мы прекратим все это. — Нет, — твердо ответил Сонхва. — Как ты мог такое подумать? — Если это неправда, — он медленно приблизился к лицу Сонхвы и с замиранием сердца почувствовал, как по его телу бежит дрожь, — то сделай все сам. Докажи, что я ошибаюсь. — И он вложил в его руки смазку и презервативы. Как и ожидалось, Сонхва густо покраснел и сжался. Хонджун подумал — странно, что он не закричал и не убежал в панике в ту же секунду. Еще он подумал, что будет гореть в аду за свою ложь — Сонхва не стал бы спать с ним, если бы не хотел, он уверен в этом. Хонджуна не устраивало просто заниматься сексом, куда большее удовольствие он получал, когда видел, как Сонхва сминает простынь в кулак, выгибается под ним и раскрывает рот в беззвучном крике. Пусть не все получалось сразу, но он действительно старался, чтобы Сонхва оставался довольным. — Что мне делать? — робко спросил Сонхва, разглядывая предметы в своих руках, будто впервые видел. Хотя, в каком-то смысле так оно и было — все приготовления обычно брал на себя Хонджун, который тоже стеснялся и внутренне обмирал от всего происходящего, но все же сохранял способность действовать. — Не знаю. Что-нибудь, — ответил Хонджун, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.— Сделай мне приятно. — Хорошо… — будто в трансе, пробормотал Сонхва и положил все вещи на столик. — Я попробую. Он вдруг спустился на пол, и Хонджун испугался, что он все-таки уйдет. Сонхва сел на колени прямо перед ним, положил ладони на свои бедра. Хонджун не видел его лица — он опустил голову и, казалось, собирался с мыслями. Потом он кивнул и взялся за ремень на джинсах Хонджуна. Он ловко расслабил пряжку, расстегнул пуговицу и взялся за «собачку» замка. Справившись с застежкой, он подцепил большими пальцами край трусов и потянул вниз. Настала очередь Хонджуна подавлять крик и желание убегать и прятаться. «Он собирается это сделать, он серьезно собирается сделать это», лихорадочно пронеслось у него в голове, и он крепко прижал пятки к полу, чувствуя, как задрожали бедра. Он помнил свои страх и стыд, когда точно также сидел на коленях перед Сонхвой. Они тогда еще не решались зайти дальше поцелуев и обходились в основном долгими ласками. Было неловко, он не знал, как и что делать, но ему до слез хотелось заставить Сонхву кончить по-другому. Хонджун плохо помнил, о чем тогда думал, кажется, мозг просто отключился, но очнулся он, когда Сонхва уже захлебывался стоном, а пальцы и ладони пачкала теплая сперма. — Зубы, — предупредил Хонджун, вспомнив свои ошибки. Сонхва снова кивнул и наклонился, закрывая Хонджуну обзор. Одну руку он положил на диван, а второй обхватил член. Хонджун зажмурился — просто не верилось в то, что сейчас произойдет. Смотреть на этот темный затылок казалось невыносимым, иначе он спустит до того, как Сонхва успеет начать. А Сонхва начал. Хонджун почувствовал теплое дыхание, а потом вокруг его члена сомкнулись чужие губы. Сонхва не дал ему времени опомниться — он пощекотал головку кончиком языка, видимо, пробуя, а затем вобрал в рот весь член и замер. Хонджун откинулся на спинку дивана, закрыл глаза ладонью, изо всех сил стараясь дышать ровнее. Во всем доме стояла такая тишина, что все звуки казались вызывающе громкими. Хонджуна оглушил чмок, с которым Сонхва выпустил его член, несколько секунд продержав его в горячей тесноте своего рта. Он действовал поразительно хорошо и правильно: несколько раз провел языком во всей длине, задержался на головке и начал размеренно двигаться, выдерживая правильный темп. У Хонджуна опустело в голове: не осталось ничего, кроме этих восхитительно пошлых звуков, разносящихся по всей гостиной, и нараставшего волнами возбуждения. Хонджун не знал, сколько минут он провел вот так, с закрытыми глазами, но, когда он наконец решился их открыть, увидел — Сонхва на него смотрит. Его пристальный взгляд напугал Хонджуна, он даже всхлипнул от неожиданности, потому что в глазах Сонхвы читалось какое-то новое, незнакомое и темное чувство. Хонджун даже не спросил, все ли в порядке, потому что это было и так очевидно — Сонхва шумно дышал через нос, и, кажется, ждал поощрения. Ему очевидно хотелось понаблюдать реакцию Хонджуна, но держать голову в таком положении было неудобно, затекала шея. Он моргнул, опустил взгляд и целиком ушел в процесс. Когда его движения стали слишком быстрыми и рваными, Хонджун заметил еще одну странность. Сонхва больше не опирался одной рукой на диван, правой он помогал себе, а левая…. — Черт, — выругался Хонджун, поняв, где была левая. Он увидел, что штаны Сонхвы спущены до колен, дернул ногой, ударил что-то носком, и под стол закатилась бутылочка смазки. Открытая упаковка презервативов лежала рядом, на диване. Когда Сонхва успел? Как он сумел проделать все так незаметно и тихо? Хонджун застонал, умоляя: — Все, перестань, хватит! Он зарылся пальцами в волосы Сонхвы, вцепился в темные пряди. Сонхва не останавливался. Рука, заведенная за спину, тоже продолжала двигаться, и Хонджун потерялся, не зная, от чего его кроет сильнее — от своих ощущений, от вида смелого, распутного Сонхвы, который бесстыдно заглатывает его член, или от того, что он делает это, одновременно себя растягивая. — Ты слышишь меня, или нет? — почти закричал Хонджун, сжимая пальцы в волосах. Он больно натянул пряди — Сонхва поморщился, но не остановился. — Я же сейчас кончу! Прекра… Хонджун не успел договорить — его прошило оргазмом, как выстрелами, неожиданно и резко. Он пытался оттолкнуть Сонхву от себя, но руки обессилели, он хотел предупредить его, чтобы он отодвинулся, но вместо слов из его горла вырвался только один сплошной стон. Когда он опомнился и открыл глаза, то увидел Сонхву, неловко выпутывающего ноги из штанин. Рядом лежало несколько смятых салфеток, куда он, видимо, выплюнул всю сперму и стер остатки с лица. У него растрепались волосы, распухли губы, а лицо стало пунцово красным. — Сонхва, ты… — он замолк, не зная, как продолжить. Потрясающий? Слишком банально. Обнаглевший? Близко к правде. У меня от тебя едет крыша? В точку, но чересчур откровенно. Он не стал заканчивать предложение. Он смотрел, как Сонхва поднимается с пола и пошатывается, пытаясь сбросить застрявшие на щиколотках трусы. — Иди, я тебе помогу. Он был возбужден. Возбужден так сильно, что Хонджун почувствовал, как он дрожит всем телом, когда привлек его к себе. Ему стало жаль, что он не сдержался, но разве не этого добивался Сонхва? Тем более… Хонджун заставил его наклониться и выдохнул в лицо: — Прикоснись ко мне. Ему понадобится пара минут, и они смогут продолжить. Сонхва застыл, словно раздумывал. На нем теперь не было одежды, вообще никакой, и он не стеснялся. Не закрывался руками, не съеживался и не умирал со стыда, а стоял и позволял Хонджуну себя разглядывать. Боже мой, какой ты красивый, подумал Хонджун. Как же я люблю тебя, пришло вдогонку, и он понял, что сказал это вслух. Сонхва улыбнулся, и Хонджун чуть не расплакался — так ему хотелось расцеловать его покрасневшие щеки. Но он сидел, будто прибитый гвоздями к дивану, и молча смотрел на Сонхву снизу вверх, прямо как в те времена, когда он доводил его до истерик, а сам потом лежал на нижнем ярусе, смотрел в потолок и хотел провалиться под землю от того, какой он урод. — Если хочешь знать, я ждал тебя очень долго, — сказал Сонхва, и Хонджун не сразу понял, что он имеет в виду. Он сел на него боком, стащил с него толстовку и прижался к нему голой кожей — у Хонджуна аж волосы встали дыбом. — До дебюта еще. Я не мог спать. Ты истрепал мне все нервы… — Извини. — Хонджун взял его ладонь и положил на свою грудь, чтобы он почувствовал, как у него заходится сердце. Сонхва прикрыл глаза, слушая отчаянный стук, доносящийся из-под ребер Хонджуна. Потом он закинул одну руку на его шею и прижался ртом к его губам. Он целовался грубо и нетерпеливо, стиснув лицо Хонджуна с обеих сторон, чтобы он не смог отвернуться. Они оба очень скоро начали задыхаться, в комнате вдруг стало очень жарко. Хонджуну нравилось, что Сонхва немного старше и выше его самого. Он захлебывался восторгом, осознавая, что Сонхва сильнее, что он не боится его ударить. Он бы умер ради него, если бы Сонхва захотел. Но Сонхва нуждался в Хонджуне так же сильно, как Хонджун нуждался в Сонхве, и поэтому он переступал через себя, чтобы побороть свою застенчивость. — Нет, подожди, — запротестовал Хонджун, когда Сонхва потянул его на себя, собираясь лечь на спину. — Я хочу видеть твое лицо… Хочу смотреть на тебя снизу. Сонхва понял все сразу: он без слов подхватил оставленную на диване коробочку, вытряхнул из нее одинокий презерватив, разорвал упаковку. Хонджун, как во сне, смотрел, как он раскатывает резинку по его члену, а потом залезает на его колени и нависает над ним. — Скажи, если будет больно, — нервно усмехнулся Сонхва, облизнул губы и задержал дыхание. Он уверенно опустился на его член — сразу глубоко, до самого основания. Хонджун лишь удивленно охнул и откинулся на спинку дивана, вмиг ослабев. Он уговаривал себя не шевелиться, хотя его разрывало от желания опрокинуть Сонхву прямо на стеклянный столик, где стоял забытый макбук, и вытрахать из него всю душу. Он терпел, пока Сонхва привыкал к ощущениям, терпел, пока железные его пальцы сжимали плечи до синяков. Потом Сонхва медленно выдохнул, и Хонджун почувствовал, как на макушке от его дыхания колышутся волосы. Он не мог оторвать взгляда от его сосредоточенного лица, от его темных сверкающих глаз, от красных дрожащих губ. Хонджун погладил его напряженные бедра, обхватил рукой член и нежно сжал его в ладони. Сонхва закусил губу, расставил колени пошире и начал двигаться. Хонджун знал, что это тяжело и изнурительно, ведь вес тела приходится на бедра, но Сонхва гибкий, у него сильные ноги, и у него получилось бы продержаться в такой позе продолжительное время. Сонхва приоткрыл рот, тяжело дыша, на его смуглой коже выступили капельки пота. Хонджуна завораживало, как легко и плавно он раскачивался на нем, будто это не стоит ему никаких усилий. Длинная челка лезла ему в глаза, и он убрал ее пятерней, загладив назад непослушные волосы. Он казался теперь совсем другим. Он походил на того Сонхву, которого Хонджун видел на сцене — пугающе серьезного и опасного. Но этот Сонхва был в разы сексуальнее. Таким его видел только Хонджун. — Ну что, нравится? — улыбнулся Сонхва, и Хонджуна в жар бросило — таким низким стал его голос. Пот уже струился с него градом — несколько капель сорвалось с ключиц и потекло вниз по груди. Хонджун приподнялся и слизал с кожи соленые капли. — Ты даже не представляешь, как, — хрипло сказал он. Сонхва напрягся и задышал чаще, когда Хонджун начал ласкать его член, придерживая его тело свободной рукой. — Ну так… — Сонхва сделал паузу, чтобы сглотнуть слюну, — Ну так смотри. Он навалился на Хонджуна, обвив его шею руками, поцеловал его, тяжко и отчаянно постанывая в его губы. И чем быстрее Хонджун двигал рукой по его члену, тем чаще и надсаднее стонал Сонхва. Наконец Хонджун не выдержал, подхватил его рукой под колено и усадил на себя, начав толкаться навстречу.  — Я больше не могу, — задыхаясь, сказал Сонхва и в последний раз насадился на член — Хонджун зарычал от того, как сильно он сжался. Сонхва всегда бывал тихим в постели, молчал от начала до конца, и лишь слабо мычал в конце, плотно накрыв рот рукой. Картонные стены общежития недолго могли скрывать, что происходит за закрытой дверью их комнаты, поэтому парни очень скоро выяснили, что дешевая двухъярусная кровать скрипит так душераздирающе не потому, что Сонхва и Хонджун на ней дерутся. И хотя все обо всем знали, Сонхва стыдился давать волю голосу, оставаясь практически беззвучным. Но теперь Сонхва кричал. Его короткий вопль вырвался не из горла даже, а откуда-то изнутри, задрожал и замер, отзываясь эхом в ушах Хонджуна. Сонхва повис на руках, склонив голову к плечу, и смотрел сквозь ресницы, как на живот Хонджуна падают светлые густые капли. — Хонджун, — устало позвал Сонхва и обмяк на нем, обдавая плечо горячим дыханием. Хонджуну не потребовалось больше слов, он обхватил его под поясницей, так, чтобы Сонхва мог скрестить ноги за его спиной, и начал резко и глубоко в него вбиваться. Он кончил почти сразу — Сонхву еще трясло от оргазма, он слабыми вскриками отвечал на его толчки, и все в нем было прекрасным и диким. — Охренеть, — вздохнул Хонджун, когда у него прояснилось в глазах, а Сонхва осторожно слез с него и сел рядом. — Охренеть просто. — Можно считать, что я справился? — ухмыльнулся Сонхва. Он все еще не мог отдышаться, волосы намокли от пота. Хонджун поймал его за подбородок, стер с его лица испарину и провел большим пальцем по нижней губе. Его глаза были так близко, что Хонджун видел полупрозрачные каемки контактных линз. Он поцеловал Сонхву медленно, лениво даже, потерся носом об его нос и отпустил. — Я в тебе не сомневался. Из коридора вдруг донесся писк электронного замка, а потом звук открывающейся двери. Уен и Чонхо! Они уже давно закончили трансляцию… Хонджун и Сонхва подскочили, как ошпаренные, на ходу собирая вещи. Самое главное — добраться до ванной, пока младшие еще в коридоре. Оттуда уже доносились их голоса. — Хонджун-хен, Сонхва-хен, мы вернулись! — весело объявил Уен. — Вы там одеты? — Нет! — гаркнул Хонджун, и лихорадочно собрал салфетки, чтобы выбросить их в урну. Сонхва, все еще полностью обнаженный, стоял с кучей одежды в руках и критически осматривал диван. — Погнали, — шепнул ему Хонджун и потянул за локоть. Они едва успели проскочить в ванную, как дверь в гостиную открылась. Хонджун выкрутил замок и развернулся к Сонхве, согнувшемуся от смеха. — Эй, чего ты ржешь? — обиделся Хонджун. — Ты бы видел свое лицо, — сказал Сонхва, как только смог передохнуть. — Такое смешное. Он опять прыснул. Хонджун влепил ему щелбан и повернулся к зеркалу. На его животе подсыхали светлые пятна, он потрогал их пальцами и размазал по коже. Сонхва, заметив, что он делает, перестал смеяться и запоздало покраснел. Хонджун отвернулся от зеркала. Глядя ему в глаза, он поднес пальцы ко рту и попробовал языком. — Ты же понимаешь, что мыться придется вместе? — улыбнулся Хонджун, не сводя с него взгляда. Сонхва пару секунд моргал, а потом оскалился. — Я не против, — он отступил за шторку душа и плотно задвинул ее за собой. Хонджун покачал головой. Звучало, как приглашение. Конечно же, он не мог от него отказаться. — Подожди меня, — он юркнул за шторку, и его тут же окатило прохладной водой. — Ну ты и гад! — заорал он, отбирая лейку душа у смеющегося Сонхвы. — Месть за потраченные нервы! Пришла очередь Сонхвы быть облитым с ног до головы. Он заголосил возмущенно, отпихивая Хонджуна от себя. В дверь постучали. — Эй, у вас там все в порядке? — раздался испуганный голос Чонхо. — Не лезь лучше, сами разберутся, — присоединился к нему Уен, и все затихло. — Давай мыться, — предложил Сонхва и снял с полки цветную бутылку. Хонджун подставил ладони под шампунь и принялся намыливать голову. Он не знал точно, но подозревал, что гигиеническими процедурами они сегодня не ограничатся. Улыбаясь этим мыслям, он ущипнул Сонхву за задницу и заплакал, потому что в глаз попало мыло. Сонхва в ответ ущипнул его за сосок, злорадно хихикая. Вечер только начинался.