Двадцать девятое число

Двадцать девятое число. Через пару дней закончится очередное десятилетие. Яркие огни фонарей освещали большие и просторные улицы. На главной площади расположилась дорогущая ёлка, отдающая блеск синими вырвиглазными бликами от гирлянд. Андрей с довольной, хоть и уставшей, мордой расположился в тележке от супермаркета, держа в руках пару бутылок клюквенного пива. Сзади вихрем проносились машины, оставляющие душащий запах бензина на трассе. Рядом стоял Олег, державший за руку соседнего и делавший очередную затяжку терпкого табака. Еще пару минут однобокой стойки и бычок быстро полетел под колеса автомобиля, неприятно шурша под шинами. Первая бутылка шипящей жидкости быстро полетела на асфальт. Вытянув руки над головой, мальчишка еле потянулся, чтобы размять спину. Шатен же ринулся тащить тушу с железкой быстрее домой, чтобы опустошить оставшиеся пакеты с едой и, возможно, поиздеваться над замотанным парнишой. Через час, когда фонари будто стали отдавать еще светлее, парочка прибыла в уже знакомый подъезд. Откинув куда-то во двор сиденье Андрея, те живо поднялись на седьмой этаж, захлопывая на самом пороге дверь. Скинув с себя куртки куда-то на полки, с которых посыпалось пару шкатулок с ерундой, те улеглись друг на друге на разложенном диване, с которого нежно свисал мохнатый плед, подчеркивающий оттенок самой мебели. Пролежав в такой позе примерно до одиннадцати вечера, было принято решение наконец переодеться и покушать. Оперативно подхватив наркомана в руки, Олег усадил его на кровать, садясь на колени, чтобы раздеть того. В голове хоть и промелькнула мысль застать его прямо сейчас, но все же нужно еще немного потерпеть. Оба были переодеты, даже помыты и вообще скрипели от чистоты своей же шевелюры. Не медля, Андрей принялся сушить патлы обоих, чтобы потом не жаловаться на мокрый шиворот одежды, когда ляжет спать. Негромкий шум разносился по квартире, впиваясь треском в самые уши. Мокрые капли аккуратно плюхали на табуретку, оставляя на пустом дереве темный след. Загнав просохшую челку себе под пальцы, тот чмокнул возлюбленного в лоб. Через пару минут оба разложились на диване, завернувшись в плед, неспеша поедая сладкий, чуть подтаявший, шоколад. Фильмы шли долго и утомительно, скорее вообще не хотели двигаться чуточку быстрее. Молочный легкий свет отдавался от пару ламп, расположенных у дверей. Тот же мягкий плед плотно расположился в ногах, прикрывая ступни и все время мерзнущие ноги. Что-то снова стукнуло в пустой мальчишеской голове. Задница, ранее расположившаяся рядом с Олегом, перебралась к тому на бедро, неуместно свисающем с мебели. Тощие венистые руки проникли под кофту, ерзая подушечками по каждому ребру. Треснувшие губы облегала прозрачная слюна, как бы невзначай падающая на подбородок и так неприятно свисающая с угла лица. Еле заметные клыки прикусывали уголки рта, вырывая глухие мычания. Внутренняя сторона бедер приветливо терлась об неприкрытые ляжки Олега. Рукоблудства под тёплой кофтой заставляли хотеть большего. Почти каждый раз, когда дело идет к тому самому, хочется провалиться от стыда и практически съесть возлюбленного одновременно. Такие чувственные движения, рваные толчки, боже, девушки могут о таком только мечтать. Как же приятно получать невольные шлепки, от которых бедра начинают гореть. Андрей был мигом раздет, показывая тому приятные острые кости, облаченные бархатной кожей. Густые капли попадали на розоватые соски, принуждая грудную клетку ежиться от подобного. Чуть шершавый язык лизался об ребра, оставляя прохладную дорожку слюны, неприятно высыхавшей средь холодного воздуха. Глухие, еле слышные на ухо стоны, такие же сладкие поцелуи. Тельце было быстро подхвачено за талию, притягивая к себе мокрый торс. Выгнутые назад лопатки выделялись парой порезов. Сам парень выглядел не так красочно, как лицезрел его Олег. Более болезненно. Выступающие костяшки, капельки засохшей крови после ванны, ранки от шприцов на локтях. Вены противно выпирали, так сильно, что хотелось убежать в туалет проблеваться. Рваный экстаз. Металлический привкус от пирсинга только ублажал рецепторы, да и сама сладость несколько жгла глотку. Два костлявых пальца поочерёдно проникли в парня, сжимая их же изнутри. Лоб бросало в жар, пунцовый цвет почти всего лица сильно выдавал возбуждение, так и вставшая снизу плоть. Небольшая дорожка волос от пупка совсем незаметно дрожала, как и сам пах. Ребра до ужаса выделялись, хоть бери и подсчитывай, в то же время дразня мальчика. Еще пару минут и орган проник полностью. Вцепившиеся в плед ногти, царапались, да и сами руки "вырывали" лопатки из тела. Багряные пятна, стоны, щекочущие барабанные перепонки речи. Такие дозы точно доведут их до могилы максимально быстро. Те же самые шприцы валялись где-то под кроватью, собирая на себе пыльные горстки. Закатившиеся глаза, почти визг от удовольствия; попадание вязкой, липкой, белесой жидкости на живот. Несколько добивающих толчков сзади. Аккуратный, такой нежный и ласковый поцелуй, заткнул блаженный вопль. Жижа почти так же выходила из задницы, пачкая такой же светлый плед. Пена изо рта, неприятно стекающая по щеке. Когда-нибудь, они точно сдохнут от своих же выходок, живучие черти.