Часть 1
14 февраля 2020 г., 20:19
Родимус всегда был инициативным ботом. Получив на ладан дышащий корабль с неисправными орудиями, разгерметизованными ангарами, расстроенными системами, он не собирался тратить время на восстановление. Даже выстрел из «Кимии» в момент запуска квантовых двигателей не задержал его. В планах Родимуса было грабить встреченные суда и терроризировать те миры, которые не могли оказать полноценное сопротивление. «Лост Лайт» приходилось усовершенствовать на ходу, иногда – в разгар битвы.
Специалистов в распоряжении Родимуса было ограниченное количество. Персептору достались орудия и машинное отделение, и так как он всегда любил сложные вызовы, он погрузился в работу по обоим фронтам со свойственным ему расчетливым энтузиазмом. Брейнсторму же предстояло сделать так, чтобы «Лост Лайт» не взорвался от первой ракеты «земля – космос» и не сломался надвое, налетев на искривляющие пространство мины. Чтобы они вообще заметили мины своими хиленькими радарами!
«Лост Лайт» был настоящим ржавым корытом, но Родимус не выглядел отчаявшимся. Он собирался вдохнуть в этот корабль жизнь: влить столько жгучей энергии, сколько генерировалось в его резервуарах для напалма. Разумеется, сам он при этом восседал в капитанском кресле и раздавал приказы. Работать приходилось остальным.
Большинство членов экипажа оказались на борту не потому, что выскочка «Прайм» им нравился. Мир на Кибертроне не подходил им, они не хотели слушаться Голдбага и терпеть под боком старых врагов, они привыкли к жестокости. Родимус не был сильным, как Прайм, и не обладал его подавляющей мрачной харизмой. Болтал он неплохо, но все понимали, что полет «Лост Лайта» – не славная военная кампания, а побег, и даже если ему удавалось разжечь искры автоботов перед боем, бились они с кучкой пиратов или торговцев за детали и топливо. Так что Брейнсторм отдавал себе отчет: власть Родимуса Прайма (именно так – и никак иначе, даже если от Матрицы у него только половина) зиждется не на верности. И не на страхе. Она вообще – не совсем его, хотя Родимус никогда этого не признает.
Если бы кулаки Ультра Магнуса и пушки Дрифта не заставляли остальных автоботов повиноваться, Родимуса давно сместили бы. Бунты вспыхивали и угасали, несколько показательно расчлененных мехов с выжженными камерами искр охладили пыл зачинщиков, и власть на корабле осталась за Праймом и двумя его помощниками. Магнус и Дрифт следили за исполнением приказов, наказывали облажавшихся и корректировали безумные планы Родимуса, если тот заходил совсем далеко.
Контроль над инженерными делами – в том числе успехами Персептора и Брейнсторма – осуществлял Дрифт. Пока Ультра Магнус выстраивал дисциплину с помощью кулаков, бывший врекер сновал по «Лост Лайту» с заданиями от капитана, а то и с собственными идеями; Брейнсторм сомневался, что Родимус правда уделял в своих воинственных планах такое внимание складам, заполнению масляного резервуара, проводке и другим хозяйственным вопросам. На вкус Брейнсторма, интендант из Дрифта получился неплохой. Формально должность завхоза досталась Хаунду, но на нем лежало только хранение и распределение ресурсов. Дрифт смотрел гораздо шире, и – что облегчало Брейнсторму общение с ним – чаще решал проблемы словом. Шантажом и угрозами, как правило, но все же, за время службы на «Кимии» Брейнсторм привык к цивилизованному разговору. Впрочем, с кулаками, пушками, мечами и их применением к бездельникам Дрифт проблем не испытывал. Брейнсторм не собирался его провоцировать – о собственной безопасности он заботиться умел.
Откуда у Дрифта опыт и знания о том, что приоритетно для обслуживания и улучшения космического корабля таких масштабов, Брейнсторм не имел представления. Он сам успел оценить пока лишь прискорбное состояние обшивки, щитов и систем безопасности – до остального руки не дошли. Но «Лост Лайт» пока не разваливался на части, и, очевидно, заслуга в этом была и Дрифта тоже.
Еще Дрифт… вошел в его положение. Озвучивая просьбу поселить его отдельно, Брейнсторм ни на что особенно не надеялся. Пригодных для жизни помещений было немного, системы жизнеобеспечения работали не на всех палубах, так что – в целях экономии энергии – мехи жили по двое или даже по трое. Перспектива обнаружить на соседней платформе Персептора пугала до оторопи. Однако его услышали: при распределении кают Брейнсторм получил в свое распоряжение пустую просторную лабораторию с жилым модулем, расположенную максимально далеко от машинного отделения и отсека Персептора.
В ней Брейнсторм настроил пропускную систему, сканирование меток и тройную аутентификацию для защиты от взлома. Разумеется, после того как худо-бедно наладил бесперебойный приток энергии. В планах было установить защитные поля, но ресурсов пока не хватало. Просто не пустить Персептора на свою территорию он мог – но не чувствовал себя защищенным.
Как принято у автоботов, для лидеров не существует замков, границ разумного и чужого личного пространства. Брейнсторму пришлось дать все доступы Дрифту, Ультра Магнусу и Родимусу (Прайму!), а те могли, в свою очередь, отправлять их кому угодно. Оставалось надеяться, что им не придет это в голову. Брейнсторм хотел быть максимально незаметным членом команды; он не поддерживал Родимуса, не желал покидать мирный Кибертрон, его втянули в эту авантюру против воли! Он надеялся рано или поздно сбежать с «Лост Лайта», но пока ничего не предпринимал, опасаясь, что при неудаче Ревайнд раскроет его связь с десептиконами. План ему нужен был такой, что сработает наверняка. Он включал в себя наличие собственного корабля, желательно – военного шаттла, скорость и отсутствие интереса к своей персоне. Чем дольше его не хватятся, тем лучше.
А пока он требовался Родимусу каждый день, так что побег оставался делом будущего. Сначала надо выжить на развалюхе, содрогающейся от запуска квантовых двигателей так, что заклепки выскакивают из обшивки.
Систему связи по кораблю Бластер еще не настроил, до личных вызовов Родимус не снисходил, так что приказы капитана всегда доставлял Дрифт. Он вламывался без стука (что приучило Брейнсторма никогда не открывать вкладки с секретными проектами иначе, чем на внутреннем экране) и провозглашал новую задачу, лучась чувством превосходства. Обычно после этого Брейнсторм ритуально спорил с ним, выторговывая время и ресурсы, навязывая коррективы… Дрифт не был ученым, но умел гнуть свою линию не хуже ботов с «Кимии». Они плавно повышали голос друг на друга, склонившись над столом с разных сторон, пока острый нос едва не сталкивался с белой маской. Рука Дрифта всегда лежала на пистолете или эфесе, Брейнсторм вместо гранат забрасывал его терминами. В конце Дрифт скалился и сообщал: «Одно удовольствие иметь с тобой дело», – оставляя Брейнсторма с новой процессорной болью. Но его – Родимуса – запросы к тому времени удавалось понизить.
Жизнь беглецов не блистала яркими моментами. Восстановление и укрепление «Лост Лайта» стало для Брейнсторма рутиной, перепалки с Дрифтом заменили совещания на «Кимии», а Персептор сидел где-то далеко, в машинном отделении, и лишь изредка подбрасывал свои поделки под дверь. Брейнсторм был автоботом достаточно долго, чтобы потерпеть еще, но иногда все же поддавался тоске по упущенному миру и неизвестности, в которой где-то его мог ждать Кварк.
Или нет. На связь с Тарном Брейнсторм выйти не смог. Были только Дрифт и его кривая полуухмылка, говорившая, что придется уделить еще больше сил спасению «Лост Лайта» от глупости его капитана.
***
– Счастливые новости для тебя, – Дрифт прислонился бедром к краю стола, скрещивая на алом честплейте руки. – Прайм внял твоим аргументам! Брейнсторм перевел взгляд с монитора на его наглую ухмылку. Однажды он удивился тому, что Персептор – самый вежливый, на первый взгляд, мех в галактике – отбывал срок во врекерах. Тогда он считал знакомство приятным. Теперь он был рад простоватой резкости, услышанной от другого врекера, потому что Дрифт – хотя бы в своем уме! Больше, чем многие здесь. Брейнсторм все еще предпочел бы не пускать его на порог, но выхода нет, и лучше Дрифт, чем кто угодно еще. Все считают Дрифта изворотливым и опасным. Никто не доверяет ему, говорят, что и сам Родимус тоже: Круг Света, принявший его однажды в свои ряды, обязан ему своей кончиной. Он наводил автоботов на корабли бывших алознаковых союзников, которые – Брейнсторм мог себе представить – были к нему добры. Он самый быстрый убийца после Блерра, он способен усмирить Вирла… Дрифт только казался прямолинейным бойцом, увешанным пушками; за его словами частенько крылся подвох. «Счастливые новости» – значит, Родимусу взбрело на ум нечто особенно убийственное и безумное. А Брейнсторму придется это воплотить. – Излагай, – сказал он, меланхолично просчитывая расстояние до Дрифта. Брейнсторм привык вставать так, чтобы ближним оружием было до него не достать. Правда, встроенное силовое поле, отразившее бы лазерный выстрел или тем более патрон, давно ослабло. А ведь стрелять Дрифт любил больше, чем рубить… Но в текущую автоматическую проверку безопасности Брейнсторм ничего и не вкладывал, обороняться не придется, просто привычку не побороть. Развитие паранойи неизбежно в его положении, но он все еще контролировал поведение. Моменты, когда он начинал оспаривать приказы с точки зрения здравого смысла, а Дрифт, наслаждаясь склокой, упорствовал, были единственными, когда он подпускал кого-то из экипажа настолько близко. Интересно, считает ли кто-то за пределами его лаборатории, что Дрифт – островок адекватности в космическом океане безумия, подпитывающего старый корабль? – Вчерашний бой показал, что ты был прав. «Топливные перья» – наше слабое место. Перси сказал что-то про… – Дрифт задумчиво постучал отточенным когтем по нижней губе, – возможность разрыва… квантовое недержание… блаблабла… – Выброс квантовой пены из «топливных перьев» нарушит целостность нашей реальности и может вызвать пространственно-временные аномалии… Персептор всегда проводил наиболее точный анализ. Брейнсторм поймал себя на мысли, что даже взглянул бы на его выкладки. – Точно! – воскликнул Дрифт. – Прайм понял суть: если кому-то удастся засадить нам ракету под хвост, нас будто никогда и не существовало. И он вспомнил, что ты уже как-то предупреждал об опасности исчезнуть из реальности навеки. Кэп у нас умный болт, а? – подначил он, но Брейнсторм проигнорировал. Он вывел на экран схему корабля и в задумчивости смотрел на темно-красные «топливные перья». – Так что он приказал решить проблему. Во время атаки для маневрового перемещения квантовые двигатели уже не нужны. Но выключать их вовсе, чтобы потом разогреваться, опасно, даже если это понизит риск утечки топлива. От вчерашнего залпа содрогнулся весь корабль: щиты не выдержали вражеского огня, а у двигателей не оказалось дополнительной защиты. Сводки с боя у Брейнсторма не было, но он и так уверен: попали в них ракетой, а не лазером. Снаряды – более эффективное оружие, когда защита уже ослаблена. Значит, нужны поглотители. Встроенные перехватчики. Тепловые ловушки? Дрифт шумно прочистил вентрешетки. – Я? – удивленно переспросил Брейнсторм, возвращаясь к реальности, и поправился: – Мне? Но двигателями занимается Персептор! – А нашей обороной заведуешь ты, – Дрифт расплылся в ухмылке. – Прайм хочет, чтобы два его научных светила наконец поработали вместе. Сечешь? – Нет! – воскликнул Брейнсторм раньше, чем обдумал предложение. – Он сказал дословно следующее: «Если вздумает трястись за свои порты, приволоки его к Перси силой», – ехидно добавил тот. Мгновенно просчет расстояния стал осмысленным действием, а не фоновым процессом. В драке с Дрифтом у него есть шанс увернуться только от первого удара. Жаль, он не успел оборудовать гравитационную ловушку! Он работал над ней, но пока не закончил. А встроенное оружие… целиться надо в суставы… Фраг! Дрифт не сменил расслабленной позы, разглядывая Брейнсторма с прежней насмешливостью. – Спокойнее, шеф. Спокойнее. Мы тут все цивилизованные автоботы. Я не собираюсь применять насилие… пока ты меня не вынудишь, – он миролюбивым жестом развел ладони, демонстрируя, сколько на нем оружия. Три меча и два пистолета, не считая встроенное. И когтей. – Я могу тебя понять. Я знаю, какой Перси невыносимый отбраковок, уж поверь. Но вы оба – умные болты. Вам всего-то нужно разработать полноценную защиту нашего движка. – Персептор аб… абсолютно квалифицирован сделать это сам! – беспомощно сформулировал Брейнсторм, шагая от стола назад. Это – не тот спор, при котором он хотел стоять к Дрифту вплотную. Он, конечно, джет, но в замкнутом помещении далеко не улетишь. И Дрифт – все еще второй помощник капитана. Никто не вправе слать его наболт с приказами. А ведь Брейнсторм уже начал считать его компанию приятной… – Может быть, – согласился тот. – Но два крутых проца лучше, чем один. Брейнсторм смотрел ему в лицо скорее со злостью, чем со страхом. Персептор был ему отвратителен, работать с ним, да еще практически под дулом пистолета… Он не сможет сохранить достоинство! Он уже потерял его, когда только представил, как они оказываются в одном помещении. На «Кимии» существовала иерархия, которой Персептор, в силу какого-то избирательного безумия, подчинялся. Здесь они равны. Придется терпеть его взгляды, советоваться с ним… подпускать его к себе. – Я еще не осчастливил Перси, – с откровенной жизнерадостностью сообщил Дрифт. – Но полагаю, он будет в восторге! Он от тебя торчит. В его оптике искрилось удовольствие от того, как собеседника корежит при упоминании о Персепторе. – Хватит! – перебил Брейнсторм сердито, возвращая самообладание. – Я… должен подготовиться. Проанализировать теории, найти варианты. Мы ограничены в материалах и технологиях, так что подготовка займет время… – Брейнсторм, Брейнсторм! – остановил его Дрифт, обходя стол и не глядя перебирая когтями лежащие на нем детали. – Не держи меня за идиота. Я сделаю шаг отсюда, и ты заваришь двери, подашь ток на периметр и засядешь здесь, как в бункере, – он картинно скривился. – Хочешь, чтобы я позвал Большого М? Он не будет так сговорчив. Мигнув оптикой, Брейнсторм встряхнулся. Как бы ни выбивал его из колеи Персептор, рассудок терять нельзя. С чего он вообще решил, что Дрифт – хорошая кандидатура, чтобы обнажать перед ним страх? Автоботы презирают тех, кто не готов сразиться с опасностью, открыто или тайно. Нельзя казаться ему слабаком, поддающимся панике. Но у Брейнсторма всегда было свое, безопасное пространство! Впустить в него Персептора – значит переступить через собственные принципы. Дрифт хмыкнул и поднял взгляд к потолку – разобранному для установки малого оборонительного периметра, но пока заброшенному в таком виде. – Фраг, я думал, ты умный! Брейнсторм мигнул оптикой. Уставился на него. Выдохнул разогревшийся воздух в маску, так, что по краям возникли маленькие облачка пара. – Ты можешь все разрулить, – произнес он медленно. – Бинго! – Дрифт сверкнул клыками. – Наконец-то! Мы же почти приятели, нет? Я к тебе захаживаю чаще, чем к Родимусу, ну… Конечно, я могу разрулить твою проблему. Он склонил шлем: – Чего ты хочешь? – А как ты, шлак, думаешь? – хохотнул он, отталкиваясь от стола и делая большой шаг к Брейнсторму. Тот едва удержался, чтобы не отшатнуться, но крылья все равно лязгнули о стену. Они снова оказались очень близко. Коготь коснулся лилового знака автоботов на ярко-розовом честплейте. – Броню. Брейнсторм растерялся, глядя на него сверху вниз: – Чт-то? – Всем от тебя нужно одно, Брейнсторм! – сочувственно провентилировал Дрифт. Ладонь он разжал, и коготь сменился пятерней, интимно лежащей на грудной пластине. – Я в курсе секретного заказа от Прайма, – он понизил голос. – Ты работаешь над молекулярным усилителем прочности. Специально для него. Но я тоже хочу поучаствовать. Шантаж. Хорошо. Брейнсторм спокойно относился к идее шантажа. Манипулирование другими – то, чем он занимался раньше, чтобы управлять «Кимией» и выживать, будучи шпионом. Правда, он считал себя честным мехом, адаптировавшимся к обстоятельствам. Дрифт не славился честностью… однако на «Лост Лайте» он обладал властью, и с ним выгодно было сотрудничать. Вот только, сотрудничая с кем бы то ни было, Брейнсторм не хотел переходить Родимусу дорогу. – Ты можешь получить разрешение у П-прайма, – он запнулся на титуле. Родимус был бы в ярости. – О, нет, зачем заставлять его нервничать? – мотнул головой Дрифт. – Ты просто подключишь меня к своей машинке, я выйду от тебя чуть крепче прежнего, а кэп не подумает, что я планирую бунт… – А ты… планируешь? Сложно сдерживаться, будучи припертым к стене. Брейнсторм теперь понимал, почему Вирл – здоровенный вертолет – кажется меньше рядом с Дрифтом. Тот абсолютно уверен в себе. Насмешлив. Он подавляет за счет самомнения, подкрепленного опытом побед и гигантским списком убитых. Многие автоботы презирали его за десептиконскую инсигнию… но те, кто лез с претензиями, быстро складывались. Наивно – недооценивать его. Получится ли воздействовать на него здравыми аргументами? – Родимус требует регулярных отчетов, – негромко объяснил он. – Если я закончу разработку раньше и скрою от него, а он вдруг узнает, я окажусь предателем. Дрифт снисходительно фыркнул: – Считай меня опытным образцом. Испробуй на мне эту штуковину… я крайне заинтригован! – МУП не готов к тестовому запуску, – мрачно отрезал Брейнсторм, но добавил: – Я… могу доработать его к завтрашнему дню, если ты оставишь меня в покое. Дрифт понимающе сверкнул оптикой. Брейнсторм сбросил его руку с кокпита, и он отошел, бесстрашно поворачиваясь к ученому спиной. А правда – чего ему опасаться? – Раз мы договорились, пойду навещу Перси! Передам ему, что ты скоро звякнешь с идеями касательно нашего движка. Постарайся не затягивать с проектом, а то Прайм рассердится… – он обернулся у выхода. – И не трать силы на заваривание двери. Ты можешь на меня положиться, Брейнсторм! Мы же на одной стороне. Он ушел. Брейнсторм опустил плечи, упираясь взглядом в терминал связи. Дрифт не шутит: удаленное обсуждение все равно придется устроить. Впрочем, в таком режиме он с Персептором проработал несколько тысяч лет. Справится и сейчас.***
Что Дрифт имел в виду, когда сказал «мы на одной стороне»? Брейнсторм мучился подозрениями, пока второй помощник Родимуса снимал оружие и складывал рядом с верстаком. Дрифт был коном в прошлом, а Брейнсторм шпионил для армии Мегатрона пол войны… Он что-то знает? Догадывается? Дрифт явно не беспокоился, разоружаясь в присутствии специалиста по оборонным технологиям. Даже драгоценный Великий меч, без которого его никто не видел, поблескивал эфесом в стороне. Брейнсторм понимал, что сам – тот еще вояка, однако если бы Дрифт подозревал его в работе на десептиконов, или на Праула, или на Голдбага, он бы, наверное, так себя не вел? – А скобы зачем? – отвлек его от размышлений Дрифт, похлопывая по металлическим креплениям с обеих сторон стола. – Фиксация обязательна. Ты хочешь, чтобы я воздействовал на тебя недоработанной технологией. Если выяснится, что через двадцать кликов после запуска она начинает сжигать тебя заживо, ты не должен дергаться и махать руками… – Мне что, придется терпеть, пока ты все не отключишь? – Дрифт почему-то развеселился. – Я абсолютно точно не позволю тебе рвать провода и ломать технику, – отрезал Брейнсторм. – Здесь не «Кимия»! Некоторые компоненты у меня в единственном экземпляре. Дрифт подтянулся и сел на стол. Свесил ноги. Брейнсторм заканчивал настройку – пока что молекулярный усилитель прочности выглядел как хаотически развешанная над столом мешанина проводов, источников питания, катушек и резисторов. Скомпоновать их в более компактный девайс предстояло в будущем, как и придумать удобный интерфейс. Пока что все данные выводились на рабочий экран в стороне, который нельзя было увидеть, лежа на столе. Он закрепил запястья и голени Дрифта. Тот поглядывал на него снизу вверх, внимательно, цепко. Ему не нравилось, что его лишают подвижности, но он не спорил с хозяином лабораториии. – Первый сеанс сделаем коротким. Тридцать кликов. – Не переживай ты так, – хохотнул Дрифт. – Ну, или можешь держать меня за руку. – Касаться тебя я совершенно точно не буду, – Брейнсторм закончил с фиксацией и проверил настройки стола. Заряд в него уйти не должен, иначе короткое замыкание лаборатории обеспечено. – Если ты беспокоишься, еще не поздно отказаться. Довольно… непредусмотрительно – подключать себя к неизвестному аппарату ради призрачного шанса стать сильнее. – Не осуждай, шеф, – подмигнул Дрифт. – Я честно заслужил! Я тебя талантливо отмазал, имей совесть… и потом, уверен, ты меня не убьешь. Что правда – то правда. Брейнсторм вообще никого не убивал. Своими руками, в смысле. Но он создавал вещи, которые помогали автоботам убивать в войне… не оружие и ракеты, но щиты и убежища, позволявшие выживать. Они с Дрифтом не общались раньше, но Брейнсторм – достаточно известная фигура, чтобы навести о нем справки и выяснить, что этому автоботу не раз приходилось отвергать обвинения в излишнем пацифизме. – Отключи выходы нейросети на броню, – распорядился он. – Зачем? – удивился Дрифт и с пошлым воодушевлением предположил: – Или ты собираешься стимулировать меня изощренным способом? Это вроде скорей в духе Перси… – Прекрати! – строго оборвал его Брейнсторм. – Я в любой момент могу передумать и поджарить тебя на этом столе. Если ты считаешь, что я за время службы на «Кимии» не подставил и не списал ни одного выскочку в утиль, то ты ошибаешься… – Ах, горячие угрозы! – откликнулся Дрифт, растягивая гласные. Родимус не знает, что он здесь. Никто, наверное, не знает. Но Брейнсторм при этом не хотел покушаться на его актив. Вынужденное сотрудничество может быть выгодным, а еще… а еще он толком разговаривает на «Лост Лайте» только с Дрифтом. Возможно, это не самые плодотворные, приятные и дружеские беседы, но Дрифт как будто тоже расположен иногда поболтать. Это… приятно? Он видел Дрифта в иных условиях, со стороны, в окружении других автоботов. Дрифт куда чаще выглядел угрюмым и отстраненным, угрожающе зыркал оптикой, бряцал оружием, напоминая, что готов убивать направо и налево. Не похоже, что он такой уж компанейский бот. Скорее уж – похоже, что он никому не нравится, и это взаимно. Какому автоботу понравится, когда им командует бывший кон, штрафник и самодовольный выскочка? Конечно, Дрифт решил воспользоваться случаем и укрепить броню. После войны все они изрядно потасканы. Брейнсторм и на себе собирался применить изобретение, когда уверится в его безопасности. – Ладно, ладно, – тем временем снизошел до согласия подопытный. – Ты главный в этой лаборатории, я повинуюсь. Опишешь хоть, как эта штука работает? Брейнсторм к тому времени был уже вне его видимости. Следя за тем, чтобы энергия подавалась плавно, он ответил: – В двух словах: я укрепляю связи между молекулами. Влияние строго ограничено периметром брони, но может замыкать контакты, если оставить нейросеть подрубленной. У меня нет медицинского оборудования, чтобы следить за твоим состоянием. Если появятся болевые ощущения – сообщай. Буду смотреть по обстоятельствам. Но тебе придется открыть доступ к медпанели на случай, если… – Открою, если понадобится, – перебил Дрифт. – Запускай. Следующие несколько кликов прошли в тишине, комфортной для Брейнсторма: он думал тестировать МУП на Бобе, что, возможно, породило бы самого бронированного инсектикона в галактике, но проверять технологию на ком-то более сложно организованном – интереснее. И очень по-автоботски… Брейнсторм изучал показатели и разглядывал Дрифта. Тот вел себя смирно, иногда ерзал, порой урчал мотором, будто от скуки. Жалоб не доносилось. – Сколько будет сеансов? – прозвучал наконец вопрос. – Не обязательно затягивать, – отозвался Брейнсторм. – Прогресс я пойму сегодня. По предварительным прогнозам, достаточно одного-двух дней. Зависит еще от предела прочности твоей брони. – Моя – беспредельна. Технологии титанов, знаешь ли, – жизнерадостно заявил Дрифт и заржал. – Родимуса ты не заставишь лежать так сутки, – добавил он, успокаиваясь. – Да и я тоже не готов, у меня полно дел на корабле, в конце концов! – Рано говорить о… – Рано, не рано, а график свиданий тебе рассчитать придется, – Дрифт запрокинул голову назад и радостно оскалился. – Никаких долгих сеансов. Имей в виду! Извращенец. – Для прикованного меха ты слишком много командуешь, – пробормотал Брейнсторм. – Зачем ты так, может, мне просто нравится твоя компания, и я хочу видеться чаще? – тут он содрогнулся, резко дернул ногами, и Брейнсторм обеспокоенно выглянул из-за стола. Дрифт повернул к нему фейсплейт и сообщил сквозь денты: – У меня входящий от Прайма. Отстегивай. Казалось, он вдруг заговорил с усилием, как будто преодолевая внутренние помехи. Брейнсторм только собрался запустить встроенный сканер, как Дрифт одернул его: – Давай быстрее. – Я должен проверить, не повреждены ли… – Пора замести следы, заговорщик, – Дрифт подмигнул оптикой. Все еще сосредоточенный, он не производил впечатления меха, которому можно отказать. – Или нас обоих тут накроют. Мысль о Родимусе подталкивала Брейнсторма подчиниться Дрифту вопреки очевидной технике безопасности. Но он все еще колебался. Подопытный слишком внезапно решил свернуть сеанс. Связано ли это с самочувствием? – Ты уверен, что… – Завтра я загляну, и изучай мою броню хоть с микроскопом! Брейнсторм надеялся, что его взгляд показывает, насколько эта шутка звучит плохо, с его точки зрения. Но Дрифт уже выразительно дергал кулаком под скобой, норовя ее свернуть, и Брейнсторм поспешил отстегнуть его.***
Укрепление происходило медленнее, чем Брейнсторм рассчитывал. Покрытию брони оно не вредило, но изучать системы глубже Дрифт не позволял: смеялся, что ему хватает на этом корабле Рэтчета, которому только дай кого-нибудь разобрать. Брейнсторм и не считал себя хорошим медиком. На всякий случай он мысленно повторял, что не должен вешать на себя лишнюю ответственность. Дрифт сам пожелал, чтобы на нем тестировали совершенно новую технологию. Брейнсторм полагал краткосрочные сеансы менее эффективными, чем продолжительные, но Дрифт ни разу не задержался настолько, чтобы прогресс вышло сравнить. Еще немного, и придется на самом деле одалживать у Санстрикера Боба! Правда, в этот-то момент Родимус получит представление о том, что заказанный им проект близок к завершению, а они с Дрифтом не закончили… Должен ли он помогать Дрифту втайне от капитана корабля? Пожалуй, поздно задаваться этим вопросом. Они уже в сговоре. Частые появления Дрифта не укладывались ни в какой «график свиданий», он заскакивал внезапно, отрывая Брейнсторма от размышлений, построений или заправки. Или – ночных попыток снять напряжение, редких, как правило, не очень успешных, но все же не предполагавших, что нужно впопыхах заправлять джампер под пластину и вставать за терминал, пока Дрифт не прошел на личную половину его территории и не вытащил его оттуда за крыло. Пару раз Брейнсторм пытался выставить его вон, искренне разозленный, но Дрифт не снижал напора. Он оказывался на столе, одобрял это Брейнсторм или нет, с подведенными к броне контактами, в оковах и с ухмылкой на фейсплейте. И в этот раз Брейнсторму выдался шанс ему отомстить. Он не планировал – коварство было не в его стиле. Но так сложилось, что когда Дрифт был уже подключен к МУПу, на связь вышел Персептор. От обязанностей защищать квантовые двигатели Брейнсторма никто не освобождал, именно этот проект считался приоритетным. Поэтому он с чистой совестью оставил Дрифта прикованным и отошел подальше, чтобы обсудить с Персептором работы в инженерном отсеке. Брейнсторм проводил удаленную настройку поглотителей тепла, установленных недавно вокруг «топливных перьев». Программирование не требовало личного присутствия, а за тесты и коррективы отвечал Персептор. Он как раз прислал длинный список своих наблюдений и жаждал обсудить с бывшим начальником каждый пункт. Общался с ним Брейнсторм, не включая экрана. Взгляд Персептора, пристальный, проникающий сквозь броню и будто изучающий, какие твои детали подойдут для скульптурной композиции, всегда беспокоил его. А вот голос не так сильно отвлекал: Персептор почти не допускал эмоционального интонирования, он общался крайне спокойно и подчеркнуто уважительно. Разве что – делал проникновенные комплименты в тех случаях, когда достаточно было сказать «результаты теста удовлетворительны». Брейнсторм искренне сожалел, что такой талантливый ум принадлежит психопату. Историю Персептора он знал только с момента вступления в автоботы: тот никогда не числился в Кристалл-сити, не был известен в научных кругах, да и на военной службе не выделялся. Пока не поступил вызов с «Дебриса», Брейнсторм о нем не слышал. И поначалу совместная работа с другим гениальным ученым была приятной. Если бы получилось абстрагироваться от назойливого внимания Персептора, то и этот проект показался бы интересным! Но он все же был тяжелой ношей. В итоге куда охотнее Брейнсторм исследовал броню Дрифта. Разговор с Персептором затянулся. Пройтись по всем пунктам, подобрать правильную среду для следующих исследований, переписать местами код… прислать Персептору для обсуждения, постараться сохранить речь ровной… Брейнсторм провозился долго. Он почти забыл о прикованном к столу втором помощнике; Дрифт не выдавал себя голосом – его присутствие здесь стоило хранить в тайне от всех. Наконец Персептор с сожалением признал, что обсуждать больше нечего, пожелал Брейнсторму продуктивной работы и перестал тянуть время. В течение разговора Брейнсторм перехватил три попытки взломать встроенную в терминал камеру; так оружейнику хотелось увидеть его на своем экране! Нет уж. У него тут… За спиной раздался скрежет. Брейнсторм встрепенулся, проклял себя за увлеченность и торопливо обернулся. Он метнулся от терминала связи к экрану с показателями МУПа. Четыре часа! Он не заметил, как пролетело время, а Дрифт еще ни разу не оставался на сеансах больше часа… Несмотря на то что данные свидетельствовали о нормальном ритме и плановом прогрессе, Дрифт выгибался на столе и драл его когтями. Брейнсторм резко отключил подачу энергии. – Н-ну вы… гор-разды… трепаться, – прорычал Дрифт, словно только сейчас заметив его возвращение. В голосе трещала статика. – Что происходит? Почему ты меня не позвал? – Брейнсторм подошел к столу и остановился, немного растерянный обрушившимся на него тяжелым фоном и видом протекшего между ног Дрифта масла. Показатели средней температуры зашкаливали. Сканер Брейнсторма – простой, без медицинских наворотов – подтвердил внешние наблюдения. – Ты… возбужден? – Фр-раг… – Дрифт дернул бедрами, сводя колени. – Н-наблюдательный… умник… Сними… этот шла-ак… Брейнсторм, косясь на сканер, поднес руку к наплечнику, но не коснулся. Напряжение все еще регистрировалось, как будто МУП получал обратный заряд. Такое возможно, если… – Дрифт, твоя нейросеть! Она активна по всему корпусу! – ахнул он. – Ты с ума сошел! – Заткнис-сь… – алая оптика недовольно сверкнула. Разумеется, Брейнсторм проверил, принимает ли нейросеть сигналы от внешних пластин, прежде чем запускать МУП. Он, может, и не медик, но тут не ошибся бы! Ну, а Дрифт не мог пропустить непроизвольный запуск. Даже если нельзя было выдавать присутствие голосом, комлинк ему никто не отключал! Почему он молчал? Застонал бы хоть разок! Уровень оверранов в электромагнитном поле зашкаливал, Дрифт вентилировал громко и хрипло. Лихорадочный блеск оптики и жар, исходящий от корпуса, обескураживали Брейнсторма. Вместо того чтобы высвобождать Дрифта, он озадаченно спросил: – Почему ты ее включил? Зачем скрыл, что состояние ухудшилось? Мысль потекла дальше. А что если Дрифт поступал так и в предыдущие разы? Все сеансы были короткими, Дрифт мог включать нейросеть, чтобы проверить свою выносливость, испытать прочность… среди автоботов подобная глупость распространена – покалечься, но докажи, что ты крут. Однако их двое здесь! Все происходит втайне! Не перед кем выпендриваться! Раздался треск. Брейнсторм отшатнулся – Дрифт сломал крепления, сковывавшие запястья, и порвал несколько проводов, высвобождаясь. Ждать ему, очевидно, надоело. – Сюрприз, – объявил он. – Да, я специально. Не рискнув ругаться на сломанное оборудование, Брейнсторм вскинул ладони: – Я не знал, что… процесс может оказывать такой эффект! Я не… – Конечно, ты не знал, – Дрифт зажал паховую ладонью, сгибаясь, шумно вытолкнул воздух из кулеров и засунул пальцы под пластину. Брейнсторм вскинул взгляд к потолку. До него доносился запах попавшего на раскаленные контакты масла и перегревшейся проводки. Еще он слышал глухой лязг и шорох трения. – Чт… что застыл? Ум-м… умник… – Ты… тебе нужно в медбэй. – О, нет, прямо сейчас – последнее место, куда мне надо, это медбэй, – Дрифт ухмыльнулся с таким звуком, будто подавился маслом, и тогда Брейнсторм наконец посмотрел на него. Даже на клыках оно блестело – сброс из-за перенапряжения. Как ему все системы только не перекосило… Дрифт облизнулся, сужая оптограни. – Ох, фраг, какой же ты смешной. Ты всерьез беспокоишься, что я чуть не грузанулся от твоего пыточного агрегата? – Он не предназначен для пыток! – вставил Брейнсторм растерянно. – Я даже… – …или все-таки подумаешь, что я тебе теперь башку отрежу? Дрифт сидел, широко расставив ноги, запустив пальцы в порт и выгнув спину. Не самая угрожающая поза, однако Брейнсторму все равно стало не по себе. Он запнулся и смолк. Со включенной нейросетью процесс превращался в пытку – тут Дрифт прав. Но Брейнсторм собирал МУП не затем, чтобы какой-то дурак мучил сам себя, ошибочно решив, что выдержит любое напряжение! У Дрифта был полный контроль над собственной нейросетью, а он им не воспользовался. Брейнсторм поджал губы, озадаченно – и в то же время понимающе. Дрифта все устраивало, вот в чем дело. Отсюда и возбуждение, и взвинченные интерфейс-системы, и сбившаяся вентиляция. И стоны. – Ты собрал улетную штуку, – Дрифт плавно соскользнул на пол, оставив лужицу масла и липкие отпечатки пальцев на краю стола. Выпрямился. – Я с первого сеанса влюбился, но, если ты не заметил, был крайне сдержан! А тут ты уперся к своему ухажеру, и меня малость повело… Брейнсторм был уверен: ничего страшного, если Дрифт пролежит на верстаке подольше, какая разница. А он тут… агонизировал и… и наслаждался этим. Теперь его тайна раскрыта. Дрифт не тянулся за оружием и переступал ногами медленно. Ясно, почему, – всю энергию отжирали интерфейс-протоколы, а нейросеть не восстановилась после истязания. И все же казалось, что он готов убивать даже в таком состоянии. – Это не мое дело, – пробормотал Брейнсторм, отступая. – Теперь я устраню возможность стимуляции нейросети… – и добавит контроллеров, чтобы никто, подключенный к МУПу, не вздумал себя испытывать. Тестирование затем и нужно, чтобы находить слабые места. – Какие у тебя личные предпочтения – мне не интересно, – твердо закончил он. В ответ раздался смех. – Главное, не пытайся разогреть так Родимуса. Он прожжет и стол, и тебя заодно. Просто добрый совет, – Дрифт поднял подрагивающую ладонь, вызывающе откровенно прислонился к стене и опять вдавил кулак куда-то себе между ног. Брейнсторм вновь смущенно отвернулся. – Ты, шлак, интерфейс-салон можешь открывать… с такими изобретениями… часом с Рангом не общался, прежде чем сделать эту штуку? А то она подозрительно легко меня растрясла. Выглядит фройдовски! Подавленные желания и все такое… – Нет! – немедленно возмутился Брейнсторм. Дрифт окинул его мерцающим взглядом: – Точно, ты же ни с кем не общаешься. До сих пор поверить не могу, что ты решил, будто я терплю из чувства стыда… По-твоему, я способен стыдиться! Ты сделал мне комплимент… Беспорядочность его высказываний наводила на мысль, что перегрев и продолжительная болезненная стимуляция нейросети дестабилизировала процессор. Если позволить ему болтать в том же духе, потом он точно отрежет Брейнсторму голову, чтобы не оставлять в живых свидетеля позора. – Я тебя оставлю, – решительно произнес он. Придется покинуть надежную лабораторию, но за одну прогулку по «Лост Лайту» с ним едва ли что-то случится. – Заканчивай и уходи. Я забуду, что видел. Мы в расчете. Он направился к двери, просматривая в голове план корабля. Здесь есть… адекватные мехи на борту. Брейнсторм не ожидал подвоха от Хаунда или того же Санстрикера. С ними можно провести время, хотя они и страшно удивятся визиту. Или все-таки заглянуть к Хромдому? Ревайнд не рад гостям, пробуждающим у его conjunx endura воспоминания о прошлом, но пусть потерпит. – А какие у тебя предпочтения, Брейнсторм? – хрипло донеслось в спину. – Никто тебя ни с кем не видел. Кроме того, что Персептор заставляет тебя ныкаться по углам… ты настоящий затворник. Он скривился под маской: – Тебя это не касается. – Собираешь для себя интерфейс-игрушки, м? Скучаешь по кому-нибудь? – Брейнсторм раздраженно обернулся, желая поставить его на место, но не находя слов. – О! Скуча-аешь! – шлаков проницательный выплавок… Сам трется о стены бампером, готовый в себя что попало засунуть, а все не успокоится. – По кому-нибудь, кто остался на Кибертроне? Если бы. Если бы… – Я выставлю тебя за дверь со смазкой на кодписе, – процедил Брейнсторм, – с кулаком в порту ты драться не сможешь. Дрифт засмеялся, кашляя вентиляцией, и выпрямил спину. По алым бедрам текли темные капли, но пальцы дрожать перестали. – Ты даже злиться не умеешь, Брейнсторм, – покачал он головой. – Не знаю, кого ты мог обмануть… Праула, у которого эмоциональный интеллект, как у табуретки? Своих кабинетных киберкрыс? Ты там, под маской, мягкий, как органика. И я уверен, что симпатичный… – пара шагов вперед, весьма ровных для меха, у которого чуть не перегорела нейросеть. Речь, правда, становилась все более рваной. – Мне не удалось добиться от Перси, как... как ты выглядишь. Я н-недавно спрашивал. Он сказал, что не имеет права… выдавать чужие тайны. Брейнсторму не понравился разговор о тайнах. И то, как Дрифт зафиксировал на нем фокус оптики. – Хватит меня провоцировать! Я не собираюсь… – А я не провоцирую, – Дрифт одним прыжком оказался рядом. Поймал Брейнсторма за локти, блокируя активацию встроенного оружия, вдавил в ближайший терминал… Его оптика оказалась очень близко, а нос потерся о маску. – Я прямо говорю, чтобы ты меня трахнул, – встретив вспышку сопротивления, он встряхнул Брейнсторма и продолжил шептать: – Это ты привинтил меня к своему верстаку и ушел болтать! Я не планировал заканчивать вечер вздрюченным в чужом отсеке, – он агрессивно толкнулся бедрами, размазывая масло по кодпису джета. Вблизи жар был особенно ощутим. – Но! Но, – повторил он, по одному разжимая пальцы, пока вовсе не освободил руки и не переложил их на плечи Брейнсторма, – я не буду заставлять. У тебя карт-бланш. Никаких угроз и мечей у горла. Для разнообразия. Говорил он прерывисто и низко. Но очень много, явно больше обычного. – Прикажи кому-нибудь другому, – буркнул Брейнсторм, стараясь не выглядеть растерянным. Отбиваться от насильного коннекта – это одно. Но несмотря на назойливость Дрифт вел себя как мех, которому будто бы не все равно, как сложится их взаимодействие в дальнейшем. Ясно, что Брейнсторм останется всего лишь ученым, а Дрифт – вторым помощником; Прайм будет приказывать, а остальные – повиноваться. В такой обстановке автоботы редко вежливо просят, если им приспичило трахаться, личное мало на что повлияет. При этом – по автоботским меркам – Дрифт был сейчас сама забота и обходительность. Он наваливался всем весом на Брейнсторма и требовательно поглаживал основания крыльев. Давно никто… – Не парься. Я привык трахаться, с кем придется, – он так вильнул бампером, что ладонь как-то сама на него легла. Брейнсторм чуть равновесие не потерял, и… Горячий. Дрифт весь – горячий. Теперь казалось удивительным, как он умудрился так раскрутить инт-системы – и ни разу не застонать. – Врекеры сильно упрощают картину в этом смысле. Но тебе-то я нравлюсь! – С чего… ты взял? – Брейнсторм отдернул руку, Дрифт ухмыльнулся и вернул ее на место. Прижал сверху, пропустил пальцы между пальцами. У него гибкий корпус, подумал Брейнсторм отвлеченно. Мысль была приятной, словно обещала что-то необычное. – С того, что ты скучаешь по мехам, – он сверкнул оптикой. – По разговорам. По друзьям. Ты совсем один. Я плохой друг для тебя, ну, ты понимаешь, – пахнущими маслом пальцами он поддел подбородок Брейнсторма и подтолкнул наверх, принуждая открыть шейные кабели. – Бывший десептикон, туповат для такого большого ума, как ты, врекер, грубиян и отбраковок, – с каждым словом он проталкивал глоссу глубже, речь становилась невнятной. – Но твой предыдущий приятель совсем съехал и пускает масло на отрубленные головы, а больше у тебя здесь никого нет. Самое время заключать новые союзы… Брейнсторм ощущал чужую жаркую вентиляцию на шее и не отталкивал Дрифта, притушив оптику и размышляя. Когда на тебе крутится перевозбужденный мех, легко потерять самообладание, но он чувствовал в себе силы выставить его вон. Он всегда неплохо контролировал свое физическое состояние. Еще пару кликов назад, когда он был оскорблен, разозлен и слегка испуган, он хотел остановить Дрифта. Но вот, Дрифт начал болтать о том, что Брейнсторм старательно задвигал на второй план, и вопрос, зачем вообще сопротивляться, встал острее. – Ты… таким образом… – поскольку Дрифт уже тер его кодпис, проталкивая руку между ними и заодно сбрасывая себе на внешнее кольцо немного электричества, Брейнсторм тоже сбился: – предлагаешь мне… дружбу? Дрифт – самый известный предатель после Ультра Магнуса! Хорошая у Родимуса компания заместителей… на обоих опасно полагаться. Можно ли верить хоть одному слову Дрифта на самом деле? – Фраг, давай для начала хотя бы коннект! – прорычал тот сквозь денты. – Вставь мне уже! А что касается дружбы, вон, спроси Вирла, я бываю душкой, когда не хочу убивать!..***
Брейнсторм не мог классифицировать собственный поступок как измену. Как слабоволие, возможно, но… он никогда ничего не обещал Кварку. Не обсуждал с Кварком. Он даже не видел Кварка уже вечность! Дрифт нашел правильное слово. Все еще проницательный ублюдок… он явно понял, чем задеть Брейнсторма за живое. Никого на борту, кого он называл бы другом. Кроме Хромдома – но его Брейнсторм потерял. Он считал себя виноватым в безумии мнемохирурга: технология «спасения», придуманная им под давлением Праула, привела к деградации жестких дисков. Он больше не мог помочь Хромдому: теперь его состоянием управляла более предприимчивая, чем другие, флешка, перепрошитая и не осознающая, что инстинкт защищать Хромдома выжжен в ее процессоре мнемоиглами. Хромдом оставался другом Брейнсторма – но они больше не были близки. Он заблудился в руинах собственного бреда. Можно терпеть одиночество, ожидая мира, но критическая черта была пройдена, когда Персептор не оставил Брейнсторму шанса устроиться на Кибертроне. В стане Родимуса беглецов принял Дрифт – угрожая, что снесет голову тем, кто ослушается Прайма… И так, с самого старта «Лост Лайта» Дрифт был рядом. Брейнсторм привык к его манере общаться, к угрожающим позам, к тому, как он вертел словами и приказами. К необходимости уживаться с ним. Он знал: Дрифт – опасный мех. И вот, опасный мех извивался и дергался, насаженный на джампер, будто хотел содрать оплетку со всех портов внутри. Брейнсторм пытался его удерживать поначалу, но сдался: Дрифту явно были в кайф лязг и беспорядочная возня. Они чуть не сломали терминал – тот не выдержал веса двух мехов. Не совладав с дорвавшимся до интерфейса Дрифтом по-хорошему, Брейнсторм сбросил его на пол в какой-то момент, и отвлеченно обнаружил, что царапин на броне не осталось. Она и правда стала необычайно крепкой. Дрифт зарычал, сделал ему подсечку, толкнул на себя и взял бедра в крепкий захват, зарываясь лицом в провода джампера. Захватывая их ртом вопреки всякой технике безопасности – вместе с проводящей смазкой, с электрической короной искр… Следующие несколько кликов Брейнсторм, локтями упираясь в пол по обе стороны от ног Дрифта, глухо вскрикивал от слабых, но приятных перегрузок. Он не видел, как джампер погружается в широко раскрытые губы, но хорошо себе представлял. Чувствовал щекотку клыков на кабелях. Дрифт нашел… тот способ стимуляции, который ему нравился. Очень быстро обнаружил, от чего партнера бросает в особенную дрожь, и не позволял перевести дух. Покусывал, втирался глоссой между кабелями, ловил короткие замыкания губами и лязгал шлемом им в такт. Все девайсы, с помощью которых Брейнсторм облегчал себе одиночество, собирались для стимуляции передающей системы. Так ему обычно проще было расслабляться. Но с кем-то настоящим… с живым мехом – у него давно не было. Эмоциональный контур затапливало удовлетворение вперемешку с благодарностью. Это Дрифту требовалось поскорее разгрузить нейросеть, обслуживать партнера для этого не обязательно. Старательная, даже безумная ласка – то, чего Брейнсторм не ожидал. «Засунь руку, – пришло на комлинк. Бесстрастные глифы. Мех, пославший это сообщение, слишком занят для эмоциональной трансляции. – Всему тебя учить». Брейнсторму было, что возразить, но Дрифт под ним так выразительно вертел портом… Его внешнее кольцо оказалось очень подвижным. Несправедливо, что Брейнсторм тянет, пользуясь ситуацией. Раз уж они... начали, нужно сделать то, о чем Дрифт просит. Он почти с ужасом затолкал внутрь кисть и даже больше, и под треск деталей Дрифт забрызгал маслом его маску. Джампер Брейнсторма обжигал электричеством его горловой шланг – контролировать выброс энергии не получалось. И не хотелось. Пальцы скребли по топливным магистралям, отчего Дрифт только глубже заглатывал и сильнее дрожал. Удобно, что Брейнсторм – крупнее. Он может и трахать его в рот, и погружать в порт руку. Детали неестественно выгибались, когда он давил изнутри на платы, замыкая случайные контакты. Задыхаясь от сбоящей вентиляции, Дрифт насаживался на него, сдирая краску. Внутри него осталось немало ярко-розовой стружки, судя по царапинам... Грубая, дикая возня смутно беспокоила Брейнсторма. Поэтому, улучив момент, когда Дрифт отключился, он все-таки дотащил его до платформы. Теперь он знал, насколько сильно Дрифту нравится боль – с нее все и началось, в конце концов, – и это скорее обескураживало. Брейнсторму, напротив, хотелось проявлять заботу. Он чувствовал вину за то, как резко и неудобно все вышло: на терминале, на полу, посреди перепалки, безо всякой… прелюдии. То есть, у Дрифта было четыре часа прелюдии, но – совершенно ненормальной! А еще его туго скрутившийся, умасленный джампер, которым Дрифт наверняка разодрал себе шлюз, требовал, чтобы его вернули обратно в порт. Расшатанное приемное кольцо не сразу на нем сомкнулось, зато и продвинулся Брейнсторм так глубоко, как редко получалось с колесными. По крайней мере, сходу. Он блаженно охнул. Дрифт ответил измазанной ухмылкой. Брейнсторм не старался увидеть Кварка перед собой – несправедливо фантазировать о других партнерах, когда коннектишься с мехом, у которого свое имя, своя личность… Дрифт вызывал много опасений. Дрифт свалился на него неожиданно. Но его можно было брать не только грубо, выламывая конечности, но и – пользуясь чувствительностью распаленной нейросети. Лаская те зоны, что обычно не являются эрогенными. Млеющий от пальцев в стыках брони, Дрифт скалился ему в фейсплейт и демонстративно вертелся, чтобы детали всегда оставались до предела раздвинутыми. Все время старался уронить Брейнсторма на себя – а тот боялся передавить топливные шланги. Броню он точно не помнет, а вот другие травмы все еще возможны. Пришлось его перевернуть – Дрифт поддался, иначе с ним вряд ли удалось бы совладать и тем более обездвижить. Последнюю перезагрузку Брейнсторм получил, навалившись сзади, втираясь маской в плечо и зажимая джампер Дрифта ладонью. Максимально неудобно для партнера снизу – но тот не жаловался и давал яркие откаты. В онлайн он вернулся уже один, Дрифт не лежал под ним, его не было рядом. Первым делом Брейнсторм нервно проверил маску – на месте. Праймус, зачем он позволил себе расслабиться?! Дрифт мог снять ее развлечения ради, он ведь упоминал про интерес к лицу… и он увидел бы символ десептиконов. Прайм по-прежнему считал красную инсигнию вражеской. Что если его уже идут арестовывать?.. Паника нахлынула и сменилась другой, когда он увидел Дрифта стоящим в стороне с темно-серым шаром в руках. Брейнсторм держал его в ящике под платформой, с другими девайсами, которые использовал для перезагрузки. Запирать не запирал – от кого? К нему на личную половину лаборатории все равно никто не проникнет. А стоило поставить замок на ящик! Дрифт прощупывал шар пальцами с пошлейшей ухмылкой, явно догадавшись, для чего он, а тот реагировал на тактильную стимуляцию, разогреваясь и мерцая голубыми полосками, выдавая характерную для портов подсветку внутри отверстия. Брейнсторм, смущенно вспыхнув, выпалил: – Положи! – Да погодь. Я таких штук не видел! Ты типа дронов трахаешь? – Не твое де… – Голова или порт, что это символизирует? – он развернул шар отверстием к Брейнсторму, опустив его при этом на уровень паха и лязгнув кодписом о шероховатый серый бок. Умная игрушка не была дроном, но круг реакций у нее был большой. Сейчас она слегка вибрировала. – Башка поди. Тебе же понравилось, – глосса демонстративно прошлась по клыкам. Несколько кликов назад, с рукой в инт-системах по локоть, он был менее разговорчивым. Его детали до сих пор топорщились, но как только сдерживать крики и стоны больше не требовалось, его вокалайзер будто разблокировался под напором потока болтовни. – Нет! – возмутился тот. Упоминание голов навеяло слишком четкие и неприятные воспоминания о Хромдоме. – И не… это просто… Фраг, Дрифт, ты не можешь рыться в моих вещах! – отчаялся он. – Могу, – возразил тот небрежно. – Могу рыться, где захочу. В вещах, в компе, в порту, – пальцы погладили воздух, раздвинулись и щелкнули тут же растаявшими искрами. – Ладно, ладно. Не буду трогать твоего трахательного дрона… – Дрифт запихнул его под платформу, а сам уселся рядом с Брейнстормом. – Так кто тебе нравится? Кого ты воображаешь? – Отстань… – простонал Брейнсторм, отодвигаясь. Иллюзия приятной близости развеялась. Хорошо было коннектиться с полной отдачей, но он не собирался терпеть такое нарушение личных границ. И грубость. И наглость. Они же не приказы Прайма обсуждают, а интерфейс! Для Дрифта, что, нет разницы? Дрифт невозмутимо закинул на платформу ногу. Он уже оттер масляные следы с брони, хотя и не до конца, но пахло от него все еще вызывающе. Очевидно, прежде чем он покинет лабораторию, ему придется привести себя в порядок, быстро выставить его за дверь не выйдет. Дрифт, кстати, вовсе не спешил собираться. – Дай я угадаю! – продолжал он, расположившись напротив Брейнсторма. – Едва ли танки. Быстрые? Очень быстрые? Холодно… стационарники? Кто-то вроде микроскопов? Шла-ак, – в ответ на вымученное «Праймус» он потер ладони. – Перси достаточно перекраситься, чтобы ты его захотел? – Прекрати! – вскипел Брейнсторм. – Я не выбираю партнеров по цвету обшивки! И по альтмоду, это дикость, я… – А мне вот нравится, когда партнер потяжелее, – перебил Дрифт. – Но изобретательность – это тоже неплохо. На «Дебрисе» я ввязался в тройничок с Перси и Блерром, вдвоем они ничего. Не такие ласковые, как ты… – Понял я уже, что тебе нравится, – хмуро перебил Брейнсторм. – Ничего ты не понял… – Дрифт цокнул глоссой, внимательно разглядывая его. – А, впрочем, мне не важно. Я подстраиваюсь, – он положил ладонь на щиток, формирующий голень Брейнсторма, и тому уже некуда было отодвигаться. – С Вирлом я и сам о-о-очень ласков. Прикосновение не обожгло, а вот со словами Дрифт по-прежнему обращался, как с оружием. Безо всякого снисхождения к тому же. Ему, наверное, в кайф чувствовать победу. Зря Брейнсторм поддался. Позволил нашарить свою слабость. На него еще никто не вываливал свои предпочтения так откровенно, вслух и безо всякого повода. То, что у них был интерфейс, не значит, что нужно рассказывать про врекеров, Вирла, Праймус прости, Персептора! У Брейнсторма тоже бывало разное за спиной, но он же не спешит об этом болтать! Хоть кому-то проще сближаться после таких разговоров? И… шлак, он разве планировал сближаться? – Я выглядел достаточно жалким и несчастным, чтобы ты этим воспользовался, Дрифт, но я способен это признать, – мрачно произнес он. – И если не хочешь, чтобы все инженерные вопросы отныне решались втрое дольше, иди занимайся делами корабля. Они теперь знают друг о друге то, что может испортить обоим жизнь на «Лост Лайте». Брейнсторму – впрочем, в меньшей степени. Автоботам нет дела до какого-то там чужого одиночества. А вот любовь к болезненным процедурам, просочившись и укоренившись среди слухов, принесет Дрифту немало новых драк. Однако Дрифт меланхолично передернул плечами: – Меньше драмы, эй, – его голос изменился, стал спокойнее. – Я знал много несчастных мехов. К счастью, они умирали. К счастью для себя… а ты не выглядишь как мех, который хочет умереть. Ты чего-то хочешь, – он переложил руку себе на колено и подался вперед, заглядывая в оптику. У него был цепкий, опасный взгляд, но прямо сейчас угрозы в нем не читалось. – Поэтому я и предложил тебе коннект. Коннект, знаешь ли, бодрит. В общем-то, Брейнсторм не считал себя несчастным. Он… он просто еще не успел стать счастливым. У него есть шанс. Есть время. Почти нет сил, но… «бодрость». Дрифт записался в философы? Резкая переквалификация после врекеров! – Кто сказал тебе, что ты хорош в психологии? – М-м… – он поднял взгляд, делая вид, что вспоминает, – была парочка мехов, решивших, что в качестве инквизитора Круга Света я смогу подчинять кого угодно законам нашего славного братства. А я в ответ решил, что их заблуждения достаточно жалкие, чтобы заслужить смерть… Хэй, Брейнсторм, я тебя ни к чему принуждать не хочу. Просто – не собираешься же ты и дальше трахать металлические яйца, когда рядом я? Он сдвинулся ближе и, когда понял, что Брейнсторм не пытается спихнуть его, перенес вес на бок, приваливаясь к джету. Вызывающе пощекотал крыло. Притушив оптику, Брейнсторм глухо застонал, позволяя трогать еще чувствительные после интерфейса швы и поддевать когтями закрылки. Дрифт ухмылялся, располагаясь на нем, чтобы всем корпусом быть ближе, – тяжелый, будто и не спорткар вовсе. – Так что, мы можем продолжать? – проурчал он. – Я… не настолько неугомонный, – остановил его Брейнсторм. – Я не про сейчас, – Дрифт лизнул маску и несильно прикусил подбородок. – Вообще. Мы можем трахаться просто так. Ты обязан показать мне свою коллекцию игрушек. И как ты обычно развлекаешься, я бы тоже посмотрел. Поделимся историями про старых партнеров. Твои будут интеллигентными, а мои… такими историями только спьяну делятся! Сложно было отвлечься от расслабляющих ощущений, чтобы выдавить: – З-зачем? Дрифт снисходительно улыбнулся одной стороной фейсплейта: – Важно иметь друзей, Брейнсторм. Особенно на этом корабле. – Я слы… слышу это от меха, известного тем, что предал десептиконов и вырезал Круг Света? – переспросил он, смиряясь с тем, что рукам нравится лежать на поясе Дрифта и задевать границы бедренных пластин. Дрифту наверняка хотелось бы, чтобы он выкрутил их и потревожил проводку внизу, но в спокойной обстановке Брейнсторм не был готов изображать из себя резкого и грубого меха. Он не показывал виду, но за треснувшие направляющие в порту Дрифта ему все еще было стыдно, хотя отдача, безусловно, того стоила. – Вот опять! – осуждающе оскалился тот сквозь смех. – Я среди автоботов не герой вечеринок, это так. В свое оправдание скажу: мне от интерфейса с тобой выгоды никакой. Шансы, что я ударю тебя мечом в спину, ничтожны, – он подмигнул. – Если ты, конечно, не выступишь против Прайма и вот это вот все. Хотя ты вроде не из этих… Брейнсторм в очередной раз посмотрел на его клыки – сточенные, но внушительные – и вспомнил, как Дрифт цеплял ими провода джампера. Опасно – и ужасающе горячо. Почему Дрифт выставил все в таком свете? Что мешало ему свалить после одиночного коннекта и не возвращаться в этой теме? Кто бы ожидал предложения дружбы от меха, известного убийствами, насилием, издевательствами? Как можно было его на платформу-то пустить? Живой… настоящий коннект. Дурацкая болтовня. Не как с приятелями в баре после работы, но тоже… неплохо. У него было много друзей когда-то. Ему нравилось общаться с ними, делиться историями из разных сфер, обсуждать последние новости, даже плохие. В начале войны он как-то умудрялся, вздыхая по Кварку, встречаться с другими ботами. Никаких серьезных отношений, времяпровождение к обоюдному удовольствию, легкий интерфейс… На «Лост Лайте» ему придется выбирать между Дрифтом и пустотой еще долго. Слово «друг» тут ничего не значит, и он пока не знает, вкладывает ли Дрифт в него что-то серьезнее «иногда перепихнуться» и «обменяться услугами». Опираясь на слухи, Брейнсторм предположил бы, что – нет. Хотя все эти слова заронили мысль, что, может, Дрифту надоела враждебная атмосфера снаружи этой лаборатории. Любопытно, как хочется порой делать вид, что война не переломала мехов вокруг, не превратила Брейнсторма в параноика, не сделала из Дрифта агрессивного мазохиста. Каким он был раньше? Могли ли они стать друзьями четыре миллиона лет назад? Брейнсторм ничего о нем не знал, кроме одного: Дрифт предавал всех, с кем когда-либо работал, и странно, что Родимус сделал его вторым помощником. Когда Брейнсторм окажется предателем автоботов и сбежит, едва связавшись с ДЖД, Дрифт, по крайней мере, точно не разочаруется. – А вот и Прайм, – провозгласил вдруг тот, резко спрыгивая с платформы, оставляя только воспоминания о грубоватой ласке. – Легок на помине. Где у тебя растворитель, не хочу, чтобы он заподозрил сговор! – Брейнсторм указал, и следующие несколько кликов Дрифт наскоро отчищал паховую, бедра и руки. Закончив, он спросил: – Мы с броней продолжим, я надеюсь? Я рассчитываю! Брейнсторм не ответил, хотя мог бы напомнить про сломанные детали МУПа. Дрифту он нужен. Непонятно, зачем. В плане интерфейс-предпочтений они очевидно не сходятся! Дело в случайно раскрытой тайне? Или Дрифту просто нечего терять, и он встретил адекватного меха, который будет сверху, но не станет унижать вне платформы? Они плохо знакомы, и Дрифт может считать Брейнсторма податливее других автоботов только потому, что так о нем говорят агрессивные дегенераты. Очевидно: здесь все стремятся получить выгоду, и заместитель Родимуса Прайма должен быть хитрецом. Чем Брейнсторм ему полезен, не из-за разового же проекта Дрифт так расстарался в подборе слов? Уж во что он верил, так это в ушлость автоботов, особенно на верхушке. Брейнсторм сам еще недавно был главным инженером «Кимии», где все норовили друг друга подсидеть. У Дрифта должен быть повод втираться ему в доверие. Если они продолжат, придется задуматься о том, как спрятать символ под маской. Дрифт не полез к лицу в первый раз, но кто знает... Фраг. Он действительно параноик. Почему бы не закрыть на все это оптику и не представить, что у него появился друг? Ненадолго, скорее всего – кто знает, что случится с «Лост Лайтом» завтра… и все же. Это ведь приятно – и может продолжаться. Пока они оба – по любым причинам – этого хотят.
