об Адаме

Адам был… словно нагреженный. Слишком нереальный, слишком упорный, слишком /наверное/ хорош… для Ронана. Или для этого мира вообще. Адам был сломан и починен. Адам был человеком и нет. Он был нормальным, абсолютно земным, и при этом умудрился стать заложником-слугой магического леса. Ронан зарывается руками в густые волосы Пэрриша и притягивает к себе для поцелуя. Губы Адама на вкус отдают проклятой колой и корицей. Ронану нравился такой Адам. Со всеми своими заморочками, неизведанными тараканами, сильный и слабый одновременно. Человек оксюморон, живущий словно вопреки всем и вся. Тот кто слишком долго искал гармонию с самим собой и наконец-то нашел. Линчу нравилось когда его парень злился. Когда улыбался. Когда весной и летом тело Адама Пэрриша покрывалось еле заметными веснушками. Ему нравилось, как он щурит глаза от яркого солнца. Нравились его руки вечно покрытые мозолями от грубой работы в автомастерской. Ему нравился Адам Пэрриш теряющий контроль. Когда в его голосе начинал проскальзывать генриетовский акцент. Тянущиеся словно патока гласные и слишком длинные «р». Когда с его губ срывалось хриплое: «Да…» — и растерянное просящее: «пожалуйста». (Образ растрепанного, раскрасневшегося и полностью разрушенного парня прилагается в комплекте). Ему нравился маг, что раскладывал карты и заглядывал за грань нормальности. Ему нравился тот, кто перешагнул собственный страх. Ему нравился Адам злой или расстроенный. Ронану нравились его редкие улыбки и едкие, словно плавиковая кислота, комментарии. — Что? — тихо и насмешливо интересуется Пэрриш и касается длинными пальцами губ Ронана. Он был словно выходцем из грез и при этом стопроцентно реальным. Линч лишь игриво прикусывает чужие (родные) пальцы в ответ.