Про невнимательность

В раздевалке уже не осталось никого, кроме них. Кацуки, в полном геройском обмундировании, тяжёлым взглядом буравит стену. Он и пальцем не пошевелил с тех пор, как приземлился на лавку. — Эй, Бакуго, ты чего там? Почему не снимаешь костюм? — Тебя ебёт? Ну так сними его сам, раз так. Когда у него встают за спиной и осторожно стягивают маску с лица, Бакуго не сразу вспоминает, как сделать вдох. Киришима тем временем уже пытается совладать с креплением на его наручах. — Эй… Эй, эй, эй! Ты куда свои грабли потянул, дерьмоволосый?! Жить надоело? — Так ты ж сам меня попросил. — Чё? Тебе последние мозги вышибли? — Ох, ёлки… Ну, знаешь, мне не сложно. Киришима справляется со вторым устройством, откладывая его в сторону. Ведь, несмотря на весь свой ор, Кацуки даже не шелохнулся, чтобы его остановить. — Не сложно помочь другу. Тем более, что ты походу реально устал, чувак. Выглядишь хреново в последнее время… Но раз у тебя хватает сил огрызаться, то не всё так плохо. Дальше сам, окей? И задорно хлопает его по плечу. Пока Бакуго, раздражённо шипя, кое-как выпутывается из штанин, Эйджиро продолжает бодро тараторить. — Ты же сейчас в душ, правильно? Я тогда за тобой там присмотрю. И вообще не отстану, пока не доведу до комнаты. А то завалишься ещё где-нибудь в углу, кто ж тебя знает. Глаз да глаз за тобой, бро! И лыбится, гад, сияя как тысяча солнц. Они стоят в одной кабинке, лицом к лицу и слишком близко. Бакуго действительно всё норовит прислониться к стенке, но Киришима не позволяет. Ему кажется, что друг просто сползёт по ней вниз — и как его потом, не волоком же? Тот снова ушёл в себя и даже забывает ругаться на руки, немного навязчиво пытающиеся придержать его за плечи. Впрочем, Киришима делает это машинально. Ему отчего-то так спокойно и совсем не хочется думать. Всё равно он в этом не очень хорош. Вдруг Кацуки странно оживляется. — Ну ты погляди… Кажется, кто-то меня обогнал! Вот же жопа. И давно, интересно? Он проводит ладонью плоскость от своей светлой макушки до лба Киришимы, кривовато ухмыляясь. О разнице в росте говорить всё ещё глупо, но у Бакуго острый глаз — и он искал, за что зацепиться, чтобы вынырнуть из хаотичного потока мыслей. — Только не зазнавайся. Вымахай ты хоть вдвое выше — в остальном тебе до меня, как до Марса. Киришима смеётся и собирается сказать что-то о том, чтобы Кацуки почаще смотрел по сторонам и тогда вообще заметит много чего интересного. Но тут ладонь опускается ему на глаза. — А? Мужик, ты что удумал? Ничего он не удумал. В его голове в кои-то веки звенящая тишина. А в следующую секунду Эйджиро чувствует лёгкое и тёплое прикосновение к уголку своих губ. Рука исчезает, Бакуго тоже. Он понуро, но быстро шлёпает к выходу из душевой, сам себе диагностируя, что у него явно спеклись мозги и даже уйти красиво не срослось. Ну вот что это сейчас было? Даже не поцелуй, детский сад какой-то. Трус, слабак. И Киришима — не лучше, мог бы и врезать ему. Бакуго стало бы легче. Эйджиро продолжает отмокать уже в одиночестве и крепко задумавшись. Пусть он и не очень в этом хорош. Сквозь шум воды к нему пробиваются звуки нервной возни и бессмысленной брани. Это Кацуки спешит поскорее убраться с поля боя, который, как он думает, позорно проиграл. А Киришима думает, что, оказывается, ему и самому не помешало бы смотреть внимательней. Особенно на то, что творится прямо у него под носом. Ведь он умудрился проморгать целый атомный взрыв. В соседней галактике, живущей за стенкой. Но вот ударная волна дошла и до него. И если Бакуго готовится к ядерной зиме, то Киришиме слышится что-то подозрительно похожее на праздничный салют.