Я знаю, что ты скрываешь от меня

— Лютик. — Что? Он так любил этот сонный, родной голос с соседней кровати. — Ты так и не рассказал мне, где находится твоя метка. — А зачем? — сквозь сон спросил тот и устроился удобнее на жёсткой постели. — Мне интересно. Я же сказал тебе, где находится моя. — Геральт, кто бы говорил, — фыркнул Лютик. — Ты ходишь с ней напоказ. Сложно не заметить, знаешь ли. — Ну скажи. Хотя бы как другу. Вдруг я когда-нибудь встречу твою пару и не буду знать, что это она. — Вряд ли ты увидишь её метку, — терпеливо ответил бард. — И вообще, я не верю в это. — Думаешь, не сможешь её найти? — Нет. Не верю в любовь между мной и этой... девушкой. — Когда это ты сдавался так быстро? — Я не сдался. Это сложно объяснить. — Скажи хотя бы, где она. Я же буду надоедать тебе с этим, как ты надоедаешь мне со своими песнями. Лютик иронично выгнул бровь, как бы говоря этим «ты серьёзно сейчас?» — Ты же понимаешь, кто из нас надоест другому первым? — Ты мне давно надоел. Но я к этому привык. — И я привыкну. — Ты ведь никогда ничего не утаивал от меня. — Может, это — единственное, что я хочу сохранить в тайне, — усмехнулся Лютик, и в темноте не было видно выражения его лица при этих словах. — Упрямая ты жопа, — улыбнулся Геральт, засыпая. — Когда-нибудь я все равно это выясню. — Мечтай, — усмехнулся его лучший друг и незаметно провёл пальцами по бледной коже на шее. *** Геральту в очередной раз снился сон, как они с Лютиком занимались любовью. Перед глазами все расплывалось, звуки исчезли. Остался только размытый образ его любимого, который сидел на нем сверху, упирался коленями в кровать и сжимал упругой плотью член Геральта в себе. Алые губы Лютика приоткрылись от неслышных соблазнительных стонов, тёмные волосы разметались, щеки раскраснелись от удовольствия. Геральт за бедра насадил его на себя до упора. Бард красиво запрокинул голову и выдохнул его имя хриплым, сексуально сорванным голосом. Геральт мягко притянул его за руку и прижал к себе. Провел ладонью по мокрой от пота спине, погладил с несвойственной для него любовью и лаской. Лютик снова застонал, прогнулся в пояснице как дикая кошка и сам потянулся к нему с поцелуем… и в этот момент сон оборвался — на самом интересном месте, когда он был абсолютно счастлив и не хотел ничего, кроме ощущения шелковистой кожи под пальцами и этих прекрасных, самых красивых в мире ярко-синих глаз. — Проснись и пой! — завопил реальный Лютик у него над головой и разумеется случайно пролил на друга стакан ледяной воды. Геральт вздрогнул от холода, выругал барда последними словами. Он отвернулся от своей тайной любви и накрылся колючим тканевым одеялом. — Солнце уже встало, а ты все ещё спишь! Что я должен буду петь в своих песнях?! Как сложно тебя будить по утрам? — Лютик, твою мать, — устало простонал ведьмак и тщетно попытался вернуться в свой сон. Пережить все сначала, ощутить тугое сжатие его аппетитной задницы у себя на члене, вдохнуть неповторимый аромат лучшего друга… — Я хотел бы взять у тебя пару уроков фехтования. А потом сходить в трактир, тебя спрашивал твой знакомый. Всё не может поверить, что ты наконец вернулся, причём живой и невредимый. Он был так счастлив, когда увидел меня и услышал мои песни, сказал, что отчаялся встретиться с тобой снова и… — Всё, всё, хватит, — резко прервал его Геральт, сдерживая сильное желание кинуть в него подушкой. — Я иду. –… и ещё он сказал, что я красиво пою, — искренне похвастался Лютик, а у самого в глазах бесновались чертенята. — Я бы с этим поспорил, — проворчал ведьмак и с крайней неохотой выбрался из тёплой постели. — Пять утра, твою же мать, самое время надрать мечом тебе задницу. — Кто кому ещё надерет, — легкомысленно отмахнулся от него бард. — Я многому научился за последнее время. — Ты режешь руки каждый раз, когда достаёшь меч из ножен. — Неправда! — праведно возмутился Лютик, давясь водой. — Ты бы не пил холодную, — заметил это Геральт и на какое-то мгновение прикипел взглядом к точеным чертам его лица. Совсем как во сне… Даже цвет глаз менялся с разных ракурсов: на солнце они отливали лазурным, а в тени становились почти серыми. — Простынешь и не сможешь петь. — Ладно, — тот с непониманием надул губы и отставил стакан в сторону. — А я думал, тебе не нравится моё пение. — Нет, мне не нравится… — запоздало возразил Геральт. Он прикрыл глаза , понимая, какую ошибку только что совершил. — Бери меч, пойдём уже, — прорычал он и вышел на залитый солнечным светом двор. *** — Не раскрывайся, мать твою, не раскрывайся! — Я не раскрываюсь, а пытаюсь выиграть в пространстве. Ты сам учил меня этому! — Когда ты делаешь выпад вперёд, ты подставляешь весь правый бок. Тебе не хватает скорости и длины руки. — А как тогда? — возмутился Лютик и закрылся от стремительного удара друга. — Не держи длинную дистанцию с тем, кто выше тебя. Ты должен подойти к нему ближе. — Как же, подойдёшь к тебе ближе, — фыркнул мальчишка и едва парировал ответный выпад. Солнце, появившееся из-за горизонта, палило нещадно, ему было очень жарко, вся одежда давно намокла от пота, руки болели, реакция притупилась. Геральт двигался так небрежно и уверенно, что казалось, ему вообще ничего не стоило второй час махать тяжёлым железным мечом. — Подожди, я хочу раздеться, — попросил бард и скинул с себя тяжёлую накидку. Он остался в одной тонкой холщовой рубашке и снова занял боевую стойку. Ведьмак с усилием отвел взгляд и переложил меч в другую руку. — Давай так, — предложил он, помня об их вчерашнем разговоре. — Достанешь меня хоть раз — я вместе с тобой спою завтра на площади. Не сможешь — скажешь мне, где находится твоя метка. Лютик удивлённо смотрел на него пару секунд, а потом, поняв смысл его слов, залился искренним смехом. — Геральт, ты понимаешь, на что ты сейчас подписался? Я, может, и слабее на мечах, но смогу хотя бы раз тебя задеть! — Вот и задень, — в свою очередь усмехнулся тот, очарованный улыбкой друга, и насмешливо посмотрел в синие как небо глаза Лютика. — Только поддаваться я не буду. — И не надо, — запальчиво выдохнул шкодливый мальчишка и занес руку для выпада. Они тренировались долго и упорно, и под конец бард тяжело дышал, смахивая с лица темно-русые волосы. Он так ни разу и не дотянулся до него, а солнце между тем стояло уже совсем высоко, и ведьмак в любой момент мог прервать их тренировку. — Меньше надо хвастаться, Лютик, — бросил Геральт и с лёгкостью ушел от его неопытной, но очень яростной и неосмотрительной атаки. — Да я тебя все равно!.. — ответил выдохшийся, измученный Лютик. Он так устал гоняться за неуловимым другом, что ему было тяжело просто поднять руку с оружием. — Слушай, Геральт, а если я скажу, что метка у меня на заднице, как ты на это отреагируешь? Тот сначала просто смотрел на него огромными, непонимающими глазами, а потом начал хохотать. — Я всегда знал, что ты у нас любимчик судьбы, — сквозь смех выдавил из себя ведьмак. — Поэтому ты так не хотел рассказывать мне о ней. — Да нет же! — вспыхнул уставший Лютик и залился краской. — Я пошутил… — Тогда где? — повторил свой вопрос Геральт. Тот промолчал и упрямо попытался задеть его тупым острием тренировочного меча. Бой продолжался. — Всё, хватит, — спустя три минуты произнес ведьмак и со звоном скрестил свое лезвие о лезвие друга. — Ещё нет, — Лютик увернулся как кобра и снова напал на него. Геральт мастерски ушел с линии атаки и заученным приёмом выбил из рук барда меч. В запале боя он случайно задел острием его рубашку — совсем немного. Тонкая ткань с треском порвалась, порванное украшение с шеи Лютика слетело на землю, а в прорези разорванной одежды мелькнула яркая отметка, издалека напоминающая шрам. Мальчишка резко побледнел и опустил взгляд вниз. Геральт как зачарованный прикипел взглядом к разрезу его рубашки. Приглядевшись, он различил наполовину скрытую красную розу. Яркими оттенками она красиво выделялась на бледной коже его лучшего друга и невольно притягивала к себе взгляд. Распустившаяся алая роза. На левой ключице, аккурат возле сонной артерии. Метка, с рождения появившаяся у Лютика, и на двенадцатом году жизни расцветшая именно в этом месте у Геральта. Между ними повисла напряжённая, звенящая тишина. — Почему ты мне не сказал? — наконец негромко спросил потрясенный ведьмак. Он поднял взгляд на притихшего друга. Тот промолчал, кусая красиво очерченные губы. Нервно сглотнул слюну. — Так значит, ты не верил, — хрипло произнёс Геральт и медленно подошел к нему ближе. — Прости, — вырвалось у того совсем тихо и неуверенно. Он прикрыл порванной рубашкой предательски выдавшее его место. Таким ведьмак его ещё не видел. Таким Лютик никогда не был — испуганным, растерянным, впервые не находящим слов. — Я знал, что у нас ничего не получится, — прошептал он и провёл языком по пересохшим губам. Он даже не понимал, что творил и как соблазнительно это выглядело. — Мы с тобой никакие не любовники. Мы друзья, Геральт, а это какая-то ошибка. Я не хотел, чтобы ты знал… — Это ты — какая-то ошибка, — грубо перебил тот и подошел практически вплотную к едва дышащему Лютику. — Знаешь, каково мне было все это время? Я же чувствовал, что здесь что-то есть. Понимал, что меня к тебе тянет не просто так… — он отбросил меч в сторону и взял его за щеки.— Я догадывался, почему ты мне снишься каждую ночь, — бард взрогнул от неожиданности и удивлённо посмотрел на него своими большими, по-девчоночьи красивыми синими глазами. — Лютик… — Я тебе снился? — неверяще переспросил тот. — Стой, то есть что… Договорить ему не дали. Геральт положил руку ему на талию и притянул к себе. Лютик прерывисто вдохнул, не в силах оторвать взгляд от пронизывающих глаз ведьмака. Он подался ближе к нему, вжался ему в бёдра своими. Тот другой рукой мягко, но настойчиво зафиксировал его голову за отросшие волосы. Наклонился совсем близко к горячим губам своего любимого. — Я для тебя просто друг? — спросил он, рассматривая отливающие сталью и морской водой огромные глаза Лютика. Сквозь тонкую рубашку Геральт чувствовал, как сильно колотилось его сердце. Бард не мог сказать ни слова; сейчас он весь жил в тех ощущениях, которые дарила ему мужская рука на талии и сильные пальцы, держащие его сзади. Метка на ключице снова дала о себе знать пульсирующей болью, которая так часто не давала ему спать по ночам. Он инстинктивно коснулся её рукой. Прохладные пальцы приятно холодили горячую кожу. Геральт чувствовал ту же пульсацию, приятную, немного болезненную, такую желанную. Он не сводил глаз с едва дышащего Лютика. — Нет, — наконец-то выдохнул тот и осторожно, невесомо коснулся пальцами лица ведьмака. Медленно провел дорожку от шрама на его щеке до крупного волевого подбородка. Геральт прикрыл глаза, а потом жестко притянул его к себе и впился в сладкие губы друга. Они целовались отчаянно, увлечённо, не замечая ничего вокруг. Лютик непроизвольно застонал в поцелуй, чем окончательно добил заведённого Геральта. Он доверчиво положил руки ему на плечи — держаться на ногах становилось сложнее с каждой сладкой секундой. Ведьмак ласкал его тело, забирался руками под рубашку и стискивал ему соски, как делал это в своих снах, прижимал Лютика к себе сильнее, словно боялся вот-вот проснуться. Он не мог поверить, что это не очередная фантазия о том, кого он безответно любил на протяжении нескольких лет. Алая роза на ключицах обоих горела, обжигая кожу, а Геральт с Юлианом чувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете, которые наконец смогли признаться друг другу в собственных чувствах.