Наш последний шанс

Курт опрометью выскочил из студии, чуть не сбив с ног входящего в нее Йена, едва разобрав его слова о том, что стряслось, в шуме проливного дождя на улице, и бросился бежать в неизвестном направлении. Огромные черные тучи сгустились над его головой не только в буквальном смысле. Измученное сердце, трепыхающееся как птица в клетке, в итоге заставило его свернуть в близлежащий парк и остановиться у большого дерева, прислонившись к нему спиной. Курт тяжело дышал, подставив лицо холодному дождю, не разбирая, где начинались капли дождя, а где продолжались его слезы – вся влага смешалась воедино. Голова отказывалась соображать, в груди болело и ныло так, что Курту пришлось закашляться, чтобы облегчить это ощущение. Он на мгновение испугался, что сейчас просто схватит сердечный приступ в 21 год. Пустота, пустота вселенского масштаба находилась сейчас в области его солнечного сплетения, в том месте, где по утверждениям некоторых философов у человека находится душа. Это место словно разворотило пушечным ядром, оно горело и страдало от фантомной боли, зияя гигантской кровоточащей раной. Курт застонал, понимая, что надо что-то сделать, чтобы избавиться от этихдушевных страданий, он резко развернулся и несколько раз ударил ни в чем неповинное дерево кулаком правой руки: - Блять, блять, блять, блять! -Курт снова развернулся спиной к дереву, попутно извинившись перед какой-то девушкой, которая сначала остановилась, словно собиралась спросить что-то, но потом ускорила шаг, не желая связываться с этим сумасшедшим. Курт потирал руку – костяшки на руке были полностью сбиты, кисть руки болела и ссадины щипало от дождя, но физические болевые ощущения дали парню возможность мыслить более разумно, немного притупив ноющую боль в грудине. Ну, и чего он добился? Чего? И чего он хотел? В чем он хотел разобраться? Что, действительно, было непонятно?Ему нужна была эта идиотская ссора, чтобы понять, как сильно он на самом деле нуждается в Роланде? Понять то, что это не просто влечение, это даже не просто дружба. Казалось, это было какое-то новое чувство, которому Курт пока не мог дать названия, оно согревало его, проникая в каждую клеточку его тела. Но на самом делеэто чувство всегда было с ним с самого первого дня из знакомства, но просто не понимал этого. Почему, для того, чтобы прийти к жизненно важным выводам ему нужны такие адреналиновые вспышки? Что же он за человек такой? Однако, он улыбнулся сам себе и своим выводам, как умалишенный, плача теперь уже от счастья. Он хочет быть с Роландом. Ему не нужно никакое время. Ему не нужно ничего бояться. Он просто должен быть рядом с ним. Господи, Роланд так мудр, он ведь все верно говорил сегодня, что они – это совершенно другая вселенная, которую не обязательно связывать с окружающим их обыденным миром, в котором они в любом случае вынуждены жить, потому что им не хватило мозгов разобраться со своими чувствами раньше. Курт страстно хотел вернуться к своему самому близкому человеку, чтобы обнять его, прижать к себе и никогда больше не отпускать. Но юноша понял, что совершенно промок от дождя и продрог от холода, и здравый смысл взял верх, подсказывая ему, что сначала нужно добраться домой, чтобы переодеться и согреться, иначе от него не будет никакого толку как от солиста, если он схватит пневмонию. К тому же, как от гитариста от него тоже будет мало прока с его пораненной рукой. Ну и придурок, усмехнулся Курт сам себе. Вот, черт, как он сейчас в таком виде появится дома перед Линн? Придется что-то придумывать, где он умудрился так разбить руку. Внезапно, он услышал тонкий писк. Курт прислушался, и понял, что звук доносится слева от него. Он окинул взглядом окружающее пространство и заметил на ветке одного из деревьев крошечного трясущегося и мокрого насквозь котенка. Не раздумывая ни минуты, он снял несчастное животное с ветки, засунув его за пазуху, радуясь, что котенок получит должный уход, и вдвойне радуясь, что он может теперь наплести Линн о том, как он героически спасал животинку, пожертвовав своей собственной рукой. Гладя милое, обсыхающее пушистоеи мурлыкающее от внезапного тепла человеческого тела, существо и целуя его в порозовевший носик, он поспешил поймать такси и отправился домой. *** Тем временем, Йен поднялся в студию, с надеждой, что Роланд прояснит ему ситуацию с бешенным Куртом, пролетевшим мимо него со скоростью звука. Но, войдя в помещение, он понял, что все его надежды пошли прахом, увидев Роланда, лежащего прямо на полу, свернувшегося калачиком и обнявшего руками ноги, бледного как полотно. - Роланд, что, блять у вас случилось? Ты чего на полу валяешься? – Йен подскочил к товарищу, тряхнув его за плечо. Роланд не ответил, а Йен в свою очередь заметил, что его трясет как в лихорадке. - Вашу мать, что тут произошло? – кряхтя, он поднял напряженного, но не сопротивляющегося Роланда, до смерти перепуганный его пустыми невидящими глазами, перетащив его на диван. Йен потрогал лоб приятеля, и убрал руку как ошпаренный, понимая, что тот попросту весь горит, от того его и лихорадит. - Черт, я звоню Кэролайн, я не знаю, что с тобой, но она справится с этим лучше, - пробормотал испуганный парень, набирая номер квартиры Роланда. - Пожалуйста, не надо, - едва слышно прошептал Роланд, - не надо, Йен… - Да, блять, а чо делать-то? – Йен растерянно взвизгнул, но трубку аппарата, однако,положил. Он метнулся к Роланду, который сидел в той же сжавшейся позе, после чего, почесав лоб, вспомнил о пледе, который хранился в шкафчике на случай, если приходилось оставаться в студии на ночь. Он укутал юношу, создав из него подобие кокона, и пошел на кухню, заваривать чай, жалея, что они тогда выжрали всю бутылку виски, которая сейчас была бы так кстати. Роланд тяжело вздохнул. Курт сомневался. Сомневался в их чувствах, в том, надо ли это ему. Он просто играл с его чувствами. А он поверил, маленький глупый идиот. Снова поверил. Они зашли так далеко, и ради чего? Господи… Роланд всхлипнул, и вздрогнул от внезапной лихорадки. Он чувствовал, будто его проткнули насквозь тысячами раскаленных кинжалов, которые ко всему прочему, еще и были предварительно смочены ядом или серной кислотой. Это ощущение выжигало его изнутри, заставляя еще сильнее сжимать руками лодыжки, и сцеплять зубы с такой силой, что он сейчас смог бы, наверное, совершенно спокойно перекусить арматуру самого большого диаметра. Он доверял ему, и думал, что Курт так же доверился ему в ответ, но он ошибался. Роланд распланировал их ближайшее будущее, пусть и ограниченное несколькими совместно проведенными днями, а Курт просто отверг его порывы, ссылаясь на подготовку к свадьбе. Свадьба…Черт…Роланд громко и шумно всхлипнул. Почему это доставляет ему такую боль, ведь это было давно предопределено – Курт жил с Линн уже три года, и они давно поговаривали о свадьбе. Возможно, раньше он воспринял бы это совершенно нормально, но сейчас это прозвучало как гром среди ясного неба. Он просто не ожидал такого подвоха. Мозг Роланда упорно отрицал то факт, что Курта просто разрывали с обеих сторон: Линн – с желанием поскорее надеть свадебное платье, и он сам – с желанием забрать Курта от всего мира. Он видел только то, что его отвергли, предали. Его эмоции зашкаливали, находя выход в странной болезненной реакции организма, который по какой-то причине забыл, как вырабатывать слезы. - Роланд, Ро.., - он понял, что Йен зовет его, держа в руках чашку ароматного чая. – Ро, выпей, он горячий, я мед даже нашел. Обычно, это помогает… Наверное…, - Йен задумался, но в итоге кивнул сам себе, согласившись с этой фразой. Вместо этого Роланд поморщился и отвернулся. - Ну ты чего как маленький? Мне что тебя, с ложечки поить? – видя, что Роланд в общем-то не желает выпутываться из уютного убежища в виде пледа, понял, что ему, судя по всему, все-таки придется это сделать. – Твою мать, Роланд, - Йен вымученно заскулил, но, буквально перешагнув через себя, сел на стул напротив Роланда и принялся ложку за ложкой вливать в него горячий сладкий напиток. К счастью, он хотя бы тут не выпендривался, иначе Йен бы просто стукнул его чем-нибудь тяжелым и дело с концом. Наконец, закончив самую странную в его жизни чайную церемонию, Йен уселся рядом с Роландом, не зная, с чего начать разговор. - Слушай, как он мог оставить тебя в таком состоянии? Вы же, вроде бы закадычные друзья и вдруг…, - Йен снова проверил лоб Роланда. Роланд еще температурил, но лоб уже покрылся испариной. «Хороший знак», - подумал Йен. - Я не был болен, - промычал Роланд, тяжело вздохнув и еще глубже зарывшись в плед. - Ага, как же, внезапно вдруг заболел при моем приходе, чтобы не работать, - съехидничал Йен, но глядя на никак не отреагировавшего Роланда, осекся. Он снова внимательно посмотрел на приятеля, на его глубоко несчастное бледное лицо. - Ох, твою мать, - выдохнул он, начиная понимать, что к чему. Однако его мозг упорно отказывался складывать факты воедино, это было просто невозможно. Он знал ребят так давно и все, что видел недавно он воспринимал как шутливую игру, не более того. Нет, это невозможно, снова подумал Йен, но вслух не высказал ни единой мысли. Роланд то и дело прерывисто вздыхал, будто что-то мешало сделать ему нормальный глубокий вдох. Что-то болезненное сдавило его грудь железным обручем, перекрывая доступ к кислороду. В его голове крутилась только одна мысль о том, что Курт бросил его, бросил и променял на обычную и спокойную жизнь. В этом было все так неправильно. Они так долго знают друг друга, и то, что случилось в эти дни – Роланд осознавал, что они стоят на пороге чего-то сильного и глубокого, что в корне изменит их жизни, он был совершенно готов к этому, он встречал эти изменения с распростертыми руками, несмотря на страхи и опасения. Он не ожидал, что Курт думает иначе. Роланд снова попытался глубоко вздохнуть. Безуспешно. Он выдохнул с каким-то сиплым звуком, заставив Йена снова нервничать. Йен ерзал на диване рядом с Роландом, вытирая потные от волнения за друга ладони, не зная, что ему предпринять. В итоге он решился и обнял этот огромный кокон из пледа, с сопящей внутри него гусеницей в виде Роланда, покрепче прижав его к себе. Успокоившись от того, что гусеница не сопротивляется, он принялся поглаживать его по голове, как маленького ребенка. Йен чувствовал себя сейчас старшим братом для этого глупого горемычного создания, укачивая кокон в своих руках. Эта внезапная доброта и забота Йена, наконец, сработала катализатором, вследствие чего слезы покатились градом из глаз юноши. Он рыдал как никогда, укачиваемый Йеном, захлебываясь в тяжелых всхлипываниях, снова и снова вспоминая то, что он сам себе накрутил, считая, что он безусловно прав. Горечь была настолько сильной, что Йен не выдержал и сам в итоге пустил скупую слезу от жалости к несчастному парнишке. Он так и не понимал, от чего Роланд так плачет, но сила его горя была слишком глубока, чтобы не растревожить сердце Йена. Выплакавшись наконец, Роланд почувствовал, что его мысли становятся все запутаннее, а сознание постепенно уносится в туманную даль. Напряжение после ссоры и загадочная болезнь давали о себе знать. Он не заметил, как провалился в тревожный сон, сопровождаемый видениями уходящего Курта. Роланд никак не мог успокоиться, его тело периодически вздрагивало в руках Йена. Йен хотел было отпустить задремавший кокон, чтобы уложить его на диван, но тот вдруг снова застонал и всхлипнул, и Йен со вздохом снова принялся укачивать его как огромного младенца. Наконец, спустя, несколько минут Йен услышал мерное посапывание приятеля. Удостоверившись, что тот спит, он аккуратно уложил его и на цыпочках отошел на кухню. Ему самому нужно было выпить чая, чтобы унять волнение, но он все же прислушивался к звукам из комнаты. Роланд проспал почти три часа и проснулся достаточно здоровым – жар спал, но бледность на лице по-прежнему оставалась. Поблагодарив Йена за заботу, он предупредил его, что его возможно не будет в студии несколько дней, потому что они с Кэролайн собирались навестить ее родственников. Он не сказал ни слова от том, что произошло несколько часов назад, Роланд не хотел снова вспоминать об этом – он загнал эти горькие мысли в самый далекий уголок своего сознания, потому что он знал, что иначе его мозг просто сейчас взорвется, а разбитое сердце уже невозможно будет собрать воедино. Попрощавшись с коллегой, он отправился домой. *** Прошла неделя, и от Роланда не было ни слуха, ни духа. Телефон в его квартире не отвечал, дверь не открывали. Никто не знал, куда и к кому уехали супруги, и это было невообразимо, зная суровую педантичность Роланда по отношению к работе и ко всему остальному. Курт сидел в студии, задумчиво поглаживая струны гитары и глядя в никуда – щетине на его лице была уже неделя, несмотря на подготовку к свадьбе. Коллеги по группе никогда не видели Курта таким, поэтому старались не трогать товарища без надобности, понимая, что между друзьями произошло что-то серьезное и нерадостное. Йен что-то колдовал с основным синтезатором, программируя звучаниесвоих партий для живых выступлений, Мэнни просто вращал в руках барабанные палочки, сидя за своей барабанной установкой и болтал обо всякой чуши, совершенно не заботясь о том, что его, в общем-то, никто не слушает. Крис носился фурией по студии от одного к другому, пытаясь выяснить, где и какие черти носят Роланда уже неделю. - Курт, мать твою, где он может быть? У нас выступление на шоу через пару дней, какого черта он творит? От этого шоу буквально зависит вся ваша будущая карьера! – продюсер бесновался, и его можно было понять – шоу срывается, и виной этому странное поведение одного из лидеров группы, а точнее, полное отсутствие этого самого лидера. - От этого зависят твои деньги, будь честным, - парировал Курт, выдержав пристальный злобный взгляд продюсера. - Крис, я уже сотню раз тебе повторял – я понятия не имею, где Роланд, - Курт старался быть спокойным. - Не знает он, как же! То вы тут чуть ли не живете вместе, как два попугая-неразлучника, то ты вдруг не знаешь, где его искать? – недоумевал Крис, бегая взад и вперед, засунув руки в карманы, под одновременные усмешки Йена и Мэнни. – Ты хоть понимаешь, чем все это грозит? – он остановился перед Куртом и помахал рукой перед его лицом. - Понимаю, но сделать ничего не могу. -Блять! – взвизгнул Крис. – Ты издеваешься, что ли? Мэнни, - он обратился к барабанщику, который встал из-за барабанной установки и уселся рядом с Куртом. –Может ты знаешь, а? - Не, я вообще не в курсе. - А ты Йен? - Я тоже не имею ни малейшего понятия, - пожал плечами клавишник. - Он тоже не имеет ни малейшего понятия, - повторил за ним Мэнни. - Курт, думай давай, - Крис остановился посреди студии, в надежде глядя на коллег. - Давай думай, Курт, - Мэнни повторил теперь уже за ним. - Да, блять, не знаю я, отъебись уже от меня! – Курт с раздражением отставил от себя гитару и подобрал обе ноги под себя на диване. - Он не знает, - снова раздался голос Мэнни. - Да заткнись ты, блять, уже! – в один голос гаркнули ребята, разозленные идиотскими повторениями Мэнни. - Все, все, что орать-то, - Мэнни отошел в сторонку, с руками перед собой в знак капитуляции. - Короче, мне плевать, как и где ты будешь искать своего дружка-товарища. Но если его не будет здесь сегодня к вечеру или в крайнем случае завтра днем – я вас на куски порву, я эти гитары засуну вам в задницы так глубоко, что грифы будут торчать из ваших глоток. Я надеюсь, тебе все понятно? – Крис угрожающе навис над Куртом. - Я не понял, ты мне сейчас угрожаешь, что ли? – Курт напрягся, с вызовом глядя на продюсера. - Так, стоп, Крис, попридержи коней, мы действительно не знаем, где он и когда вернется, - Йен понял, что ситуация с раздувавшим ноздри Куртом может выйти из-под контроля, а получивший пиздюлей продюсер совершенно не входил в планы группы, поэтому он поспешил разрядить напряженный момент. – Роланд знает об этом шоу, об этом говорилось две недели назад. Я уверен, он появится сам, и я думаю, его ответственности и профессионализма будет достаточно, чтобы все было в порядке. -Тогда пусть молится. Его счастье, если он появится с готовым материалом длянового альбома, иначе прибью заразу, - Крис еще ворчал, но благодаря спокойствию Йена, чувствовалось, что пыла у него все же поубавилось. Неожиданно, раздался звонок в дверь студии. - О, блудный сын вернулся домой? – съязвил Крис, скрестив руки на груди. - Не думаю, у Роланда есть ключи, он никогда не звонит в дверь, - Курт с подозрительным видом почесывал щетину на подбородке. – Пойду, открою. Открыв двери, Курт с искренним удивлением вытаращился на почтальона, стоявшего на пороге. - Эээ, добрый день. Вы, наверное ошиблись,.. – Курт не знал, что сказать, но старался быть вежливым, с недоумением глядя на письмо в руках юноши. Визита почтальона он совершенно не ожидал. - Добрый день, сэр. Мне нужен мистер Смит, для него письмо, - невозмутимо ответил почтальон. - Это…Это я, - Курт почесал щеку. Его глаза расширились от изумления, когда он увидел на конверте знакомый почерк, которым было написано его имя и адрес студии. - Распишитесь здесь, пожалуйста, - Почтальон протянул ему бланк и ручку. - Спасибо, всего доброго. - Спасибо…И вам всего доброго, - не глядя на юношу, Курт закрыл дверь и на негнущихся ногах проследовал внутрь студии, одновременно трясущимися руками разрывая конверт, стараясь сделать это по максимумуаккуратно. - Это с каких это пор нам письма приходят? Нас приглашают на какое-то великое событие года? – Мэнни подскочил к Курту, пытаясь через его плечо увидеть то, что написано на листочках бумаги. Курт, обернувшись, молча испепелил Мэнни взглядом, убирая тетрадные страницы с аккуратно написанными строчками подальше от его глаз. Это было что-то очень личное, то, что Роланд хотел сказать только ему, иначе ему незачем было бы устраивать весь этот спектакль. Курт сел в угол дивана, стараясь сосредоточиться на чтении этих мелких строчек стихов и не упустить ни одной детали. When in love with a blind man You watch what you say and you watch yourself burn With dreams of escaping Make love to the man that shapes your behaviour Когда влюблен в слепого мужчину Ты следишь за тем, что говоришь, и смотришь, как сгораешь Мечтая о побеге Займитесь любовью с мужчиной, который формирует ваше поведение Он говорил в тот день о том, что хотел бы уехать подальше с Куртом, подальше от всех, чтобы ничего нео пасаться… Как оригинально, и как это понимать? Роланд что,таким образом предлагает ему…переспать с ним? Господи… Курт, закрыл нижнюю часть лица рукой, чтобы не выдать свою улыбку. Но после этой глупой ссоры, Роланд не хочет говорить в открытую, опасаясь, что он снова его отвергнет. Глупый мальчишка…Курт поднялся с дивана, так как Мэнни уселся рядом и снова норовил засунуть свой любопытный нос в содержание письма. Но следующая страница заставила его кровь застыть в жилах, а его сердце с грохотом ухнуло вниз. Весь их разговор всплыл в памяти Курта, это был рифмованный крик боли и обиды Роланда на него, всето страдание, которое он озвучивал в тот ужасный день было теперь в виде этих пронзительных строк. There's only need, I love your need So much I'm losing me I cannot see the reason for the pain With hungry joy, I'll be your toy Just hoping you will play Without the hope my body starts to fail The more I talk, the more I say The less you seem to hear I'm speechless in a most peculiar way Your mind is weak, your need is great And nothing is too dear For you to use to take the pain away Memories fade but the scars still linger Goodbye my friend Will I ever love again? Memories fade Memories fade but the scars still linger Есть только потребность, я люблю тебя, нуждаюсь Так сильно, что я теряю себя. Я не могу понять причину этой боли С голодной радостью я буду твоей игрушкой Просто надеюсь, что ты будешь играть Без надежды мое тело начинает сдавать Чем больше я рассказываю, чем больше я говорю Чем меньше ты, кажется, слышишь Я теряю дар речи самым странным образом Твой разум слаб, ты нуждаешься в большем И нет ничего слишком дорогого Для тебя, чтобы использовать для унятия боли Воспоминания исчезают, но шрамы все еще остаются. Прощай, мой друг Смогу ли я когда-нибудь полюбить снова? Воспоминания исчезают Воспоминания исчезают, но шрамы все еще остаются. Курт пошатнулся, сумев устоять на ногах только благодаря тому, что вовремя ухватился за угол стола. Кровь окончательно отхлынула от его лица, в ушах зашумело, а комната поплыла перед глазами после прочтения последних строк. «Прощай, мой друг» - эхом пронеслось в его сознании. Белый, как только что побеленная стена, он стоял, абсолютно потеряв дар речи, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Курт страстно желал, чтобы это все было сном, страшным кошмаром, но все же сном. Но, к его ужасу, все эти нелепые вещи происходили в их с Роландом реальности, и их общее безумие было тому виной. Курта вывела из оцепенения попытка Криса вырвать страницы со стихами из его рук. Курт,скомкав листы, рыкнул на него так, что тот в испуге отпрыгнул почти на метр. Юноша принялся бегать из угла в угол, схватившись за голову, не обращая внимания на недоумение остальных присутствующих. Они прикинулись ветошью, стараясь заниматься каждый своим делом, надеясь, что ураган по имени Курт минует их, оставив все вокруг в целости и сохранности. Но, Курт со стоном остановился посреди студии, а затем подскочил к Йену и схватил его за грудки, несмотря на его протесты: - Йен, где он может быть, а? Ты тогда оставался с ним в студии. Что он тебе сказал, куда он поехал? – Курт тряс Йена, словно это помогло бы ему выбить нужную информацию, но Йен лишь отпихнул его от себя, ответив, что он ничего, нахуй, не знает, и что они его уже заебали со своим дурдомом. Курт, не получив ответа, резко уронил руки вниз, осознав, что Роланд никуда не уезжал. Он бы не стал скрывать этого. Все это время он находился дома, закрывшись в своей квартире как в убежище с верной Кэролайн на страже. А она с удовольствием приняла его план закрыться от внешнего мира, чтобы побольше проводить времени с мужем. Но знала ли она о его жутких намерениях? Господи, конечно же нет… Курт заметался вкруг себя, заламывая руки и не зная, что делать. Его воображение рисовало ужасные картины, он больше жизни боялся, что он уже не успел… - Крис, поехали! – вне себя выкрикнул он, со всех ног бросившись к выходу, не сомневаясь, что Крис последует за ним. - Я продюсер, блять, а не таксист, - проворчал он недовольно, но все же пошел за Куртом под укоризненным и обеспокоенным взглядом Йена. Он начал понимать, что, вероятно, произошло что-то непоправимое. *** - Быстрее, Крис, быстрее, - Курт практически плакал в машине, вцепившись руками в переднюю панель, словно это могло заставить автомобиль ехать быстрее. - Да вашу мать, что происходит, ты можешь уже объяснить в конце концов? - Позже, Крис, все позже, - Курт выскочил из автомобиля, громко хлопнув дверью под неодобрительный вздох Криса и опрометью бросился к дверям подъезда Роланда. В одно мгновение он взлетел на нужный этаж и принялся звонить в дверной звонок. Никто не отвечал, но это было неудивительно. Курт хотел постучать в дверь, но едва прикоснувшись к ней, он понял, что дверь не заперта. Сердце юноши заколотилось как мотор, работающий на пределе своих возможностей. - Роланд? – тишина была ему ответом. – Кэролайн? – снова никто не ответил. Курт прошел чуть вглубь квартиры, с опаской озираясь по сторонам, как будто боялся увидеть привидение. Из ванной доносился шум воды, и Курт уже было сделал шаг в ту сторону, как вдруг на его глаза попался пустой пузырек из-под лекарств, валявшийся на полу у кухонного стола. Похолодевшими руками он поднял этот пузырек, чтобы прочесть название препарата – снотворное Роланда, которое он принимал иногда при проблемах со сном. - Роланд, - прошептал Курт, потому что его голос внезапно пропал. – Роланд!!!!! Ро!!!!– наконец истошно закричал парень, понимая, что он сейчас просто умрет, если…..Он внезапно будто лишился части себя, он ощущал это сейчас так остро, как если бы от его сердца вдруг осталась одна половина. Так жить нельзя, не живут с половиной сердца. Он наконец-то осознал, что это таинственное чувство, терзающее его уже больше недели, называется любовью. Сладкое и прекрасное чувство, но такое горькое в их случае. Почему только страх потерять Роланда навсегда смог открыть ему глаза на это? Бросившись к ванной, он принялся колотить руками в дверь. Дверь была заперта изнутри, и Курт уже начал выносить дверь плечом, как вдруг дверь внезапно распахнулась, и он влетел внутрь ванной, попав прямо в объятия Роланда, который не смог устоять на ногах, и они вдвоем рухнули прямо в ванну с водой. - Смит, ты что, ебанулся?! –изумленно воскликнул Роланд, вылезая из ванной с помощью руки Курта. – Ты что, блять, творишь??!! - Роланд…, - Курт исступленно выдохнул и бросился обнимать друга, не обращая внимания ни на мокрую одежду, ни на клубы пены вокруг них. – Роланд, ты жив, я думал… Я думал…Что ты…, - слезы непроизвольно заструились по его щекам. Курт схватил лицо Роланда в ладони и начал осыпать его поцелуями, бормоча при этом что-то неразборчивое. - Я…Конечно, я жив, а что, могло быть по-другому? – Роланд остановил друга, обеспокоенно заглядывая ему в лицо, держа его дрожащие руки в своих ладонях. - Твои стихи… Они испугали меня до усрачки. Господи, я подумал, что ты хочешь…И этот пузырек из-под таблеток, - Курт не стесняясь ничего, откровенно рыдал, все его эмоции бурным потоком хлынули наружу от осознания того, что все его переживания оказались напрасными. Чувство невероятного облегчения распахнуло настежь его душу навстречу Роланду. - Ох, Курт, - выдохнул Роланд, только сейчас осознавая то, что по всей видимости пережил Курт за последний час. – Боже, я даже не собирался…Я и не думал об этом…Я просто думал, что ты больше не захочешь быть со мной, я это имел в виду. Мне было так плохо все эти дни. Просто выброси эти стихи в помойку.Прости меня, прости…, - Он начал целовать соленые от слез щеки юноши, периодически целуя его обветренные губы. - Я просто не пережил бы этого, Ро, я бы умер следом, я бы не смог без тебя! Это ты меня прости, Роланд, за все те глупости, что я тогда сказал. Это все было так тупо, просто давай забудем это недоразумение. Я просто…Я понял… как сильно я люблю тебя, Роланд. - Что? – Роланду показалось, что он что-то неправильно расслышал. - Я люблю тебя, Ро, больше всех на этом свете, - Курт снова взял лицо Роланда в свои ладони смотрел ему прямо в глаза со всей своей искренностью и любовью, на которую он только был способен. – Я люблю тебя. - Курт…, - Роланд громко выдохнул, ему казалось, что земля уходит из-под его ног от чувства неземного счастья. – Я тоже люблю тебя…Так сильно, как никогда и никого не любил…, - Громко шмыгнув носом от накативших внезапно слез счастья, он обхватил талию Курта, прижав его к себе, всего такого мокрого, целуя его губы и тая от ощущения ладоней друга на своей шее и плечах. Они целовались, не чувствуя хода времени, не ощущая окружающего пространства. Юноши вновь уносились в свою реальность, в свою огромную вселенную, наполненную страстью и нежностью, похотью и любовью, необузданными желаниями и дружеским взаимопониманием. Полярные понятия, такие же, как и характеры влюбленных друзей, которых тянуло друг к другу как разноименные заряды. Это была та вселенная,где не было места ни для кого другого – только они двое и их огромное чувство, которое они наконец были готовы полностью разделить пополам. Никаких страхов, никаких сомнений – все это стало таким неважным. Курт и Роланд могли бы наслаждаться нежными неспешными поцелуями целую вечность, но шум у входной двери заставил их вернуться в бренный мир. - Кэролайн вернулась, - выдохнул Роланд, уткнувшись лбом в лоб Курта. – Тебе придется выйти к ней. - Да. И кстати, никакой помойки. Это будут прекрасные песни. Которые станут напоминанием о том, как делать не стоит, - Курт нехотя выскользнул из объятий друга и направился в кухню. - О, Курт, а ты как тут оказался? И почему ты весь мокрый? – Кэролайн застыла с пакетом булочек возле кухонного стола, с искренним удивлением глядя на совершенно мокрого друга ее мужа. - А это ты у муженька своего спроси, - улыбнулся ей в ответ Курт, принимаясь на ходу сочинять небылицы. – Это он так дорогих гостей встречает. - А нечего в чужие дома без спроса вламываться! –из ванной послышался смеющийся голос Роланда. - Это с каких это пор это дом стал для меня чужим? Кэролайн, что он себе позволяет? – Курт продолжал шутливо препираться с Роландом, помогая Кэролайн разложить покупки. – И вообще, ты должен сказать мне спасибо, что это я вошел, а не какой-нибудь маньяк. Иначе, тебе в твоей ванной было бы несдобровать. - Курт, Господи, что ты болтаешь? – Кэролайн звонко расхохоталась. – Я принесу тебе сухую одежду, иначе ты простудишься. Она направилась в их с Роландом спальню, попутно выговаривая ему за то, что он забыл закрыть за ней входную дверь. Курт с удовлетворением снял с себя мокрые вещи, радуясь тому, что они с Роландом были одной комплекции, и сейчас его вещи пришлись как раз кстати. Он влез в его домашние спортивные штаны и принялся просовывать голову в ворот футболки Роланда, с наслаждением отмечая едва-едва уловимый аромат его одеколона, который затерялся где-то среди хитросплетений нитей ткани футболки. - Я так понимаю, вы уже помирились, - констатировала факт Кэролайн, разливая чай по чашкам и расставляя на столе корзинки с выпечкой. - Ну, вроде того, - кивнул головой Курт, лукаво улыбаясь Роланду. – Я надеюсь этот псих больше не будет выпендриваться. - От психа слышу, - фыркнул Роланд с набитым ртом. - Что вы теперь планируете? - У нас, благодаря этому чуду в перьях, накопилась масса работы. Нужно отрепетировать несколько песен перед предстоящим шоу, и попробовать записать новые, которые Роланд нам любезно сегодня предоставил, - Курт говорил чистую правду, умолчав о деталях получения новых стихов и о том, что его чуть удар не хватил от них. – Правда, Ро? Курт с невинным ангельским видом искоса наблюдал за тем, как глаза Роланда постепенно становились квадратными, а челюсти забыли, что нужно пережевывать пищу, потому что под длинной скатертью, скрывавшей все под столом до самого пола, его ступня медленно поползла по лодыжке Роланда, а потом резко, но мягко и аккуратно уперлась в его промежность. - Роланд, нам нужно торопиться, в студии нас ждет разъяренный Крис, который обещал нас обесчестить прямо там и при всех, если я тебя не найду сегодня. Почему-то я уверен, что ты не хочешь этого, - Курт смеялся над дурацким видом друга, который сидел как истукан и боялся пошевелиться, чтобы не выдать себя, потому что трения под столом в его промежности были слишком явными. Роланд резко отодвинул стул, лишая Курта ощущения его напрягающегося члена, и сдавленно пробормотав что-то Кэролайн, поспешил в комнату, под видом того, чтобы одеться потеплее. Он натянул свитер подлиннее, чтобы точно не было ничего заметно, после чего они с Куртом, улыбаясь как двое сумасшедших вышли из дома и направились вновь в студию.