Наш последний шанс

Яркие лучи утреннего солнца, струясь по тонкой ткани невесомых занавесок, игривыми солнечными зайчиками пробрались сквозь оконное стекло в номер отеля, чтобы пощекотать ресницы Роланда, заставляя его нехотя открыть глаза. Легкий, чуть сладковатый океанский бриз ласкал обонятельные рецепторы юноши и приятной рассветной прохладой обволакивал кожу, привыкшую к обыденной английской промозглости. Вдохнув свежий, наполненный жизнью калифорнийский воздух, Роланд взглянул на прекрасное лицо его сладко спящего любовника, освещенное мерцающими солнечными бликами. «Господи, все это слишком прекрасно, наверное, я еще сплю, либо ночью я умер и попал в рай»: подумал Роланд, на всякий случай, ущипнув себя за руку. Но, чарующее его видение не исчезло, и более того, оно засопело и перевернулось на спину, так при этом очаровательно улыбнувшись во сне, что Роланд чуть не сдох от нахлынувшего на него чувства умиления. Продолжая смотреть на ангельский профиль Курта, купающийся в лучистом океане из солнечного света, юноша размышлял, где и когда он сотворил нечто эдакое, за что на него вдруг свалилось такое счастье. Ничто не могло омрачить его. Даже свадьба Курта. Роланд вспоминал, как он, открыв рот, во все глаза смотрел на неотразимого жениха в белом смокинге, ожидающего свою невесту. Кстати, роль шафера Роланд с треском провалил. Его самообладание пошло прахом ровно в тот момент, когда Курт надел Линн кольцо на палец. Дыхание внезапно перехватило, а слезы предательски заструились из его глаз, когда священник в церкви объявил Курта и Линн мужем и женой. Эмоции все-таки взяли над ним верх, несчастный юноша постоянно путался и терялся, тысячу раз отрепетированные речи просто-напросто выветрились у него из головы, а публика, постоянно ожидающая от него чего-то, ввергала существо Роланда в ужас. К счастью, гости подумали, что у него это случилось от переизбытка дружеских чувств, и никто не догадывался об истинной причине внезапной сентиментальности. Ситуацию спас верный Йен, в нужные моменты приходя Роланду на помощь, но, честно говоря, по ходу праздника в итоге взявший роль шафера на себя, за что Роланд был ему безмерно благодарен. Сотню раз во время торжества Роланд украдкой перехватывал печальный и любящий взгляд Курта, каждый раз убеждая себя в том, что он любит его несмотря на весь этот цирк под названием «Свадьба». Курт столь профессионально отыгрывал роль счастливого жениха, и иногда червоточинка ревности ранила душу влюбленного юноши. Роланда убивал еще один момент – на Рождество они с Куртом не будут вместе, потому что у них с Линн будет медовый месяц вдали от дома. И от Роланда. За долгие годы дружбы это было первое Рождество, когда они даже просто не увидятся в этот день. Курт зашевелился, зевнул во сне, но однако не проснулся, давая Роланду еще времени на утренние раздумья и воспоминания в тишине и спокойствии. Теперь Роланд с улыбкой вспоминал свою реакцию на то, что им предстояло сделать для съемок нового клипа. Продюсер и менеджмент группы поставил ребят перед фактом, что для съемок им нужно в срочном порядке вылетать в Лос-Анжелес, так как договоренность со съемочной группой не требует отлагательств, все уже продумано и решено, более того, часть суммы уже оплачена. Роланд сначала остолбенел, потом побелел, позеленел, потом вообще пошел всеми цветами радуги от осознания того, что ему предстоит перелет на самолете. И не простой перелет, а через гребанный Атлантический океан! Тогда Крис впервые увидел настоящую неуправляемую истерику одного из лидеров группы, который буквально с пеной у рта кричал, чтобы они все шли нахуй, потому что никто с ними не посоветовался, решив все самостоятельно; что он никуда не полетит, потому что самолет обязательно разобьется, и его драгоценные кишки и располовиненное тело навсегда останутся погребены в океанических водах. Аэрофобия накрыла Роланда с головой. Рыдая, он хватался за Курта, требуя, чтобы тот поддержал его, ведь можно решить этот вопрос по-другому. Пусть он, Курт, один летит в Америку и снимает свои фрагменты, а Роланд просто останется здесь. Неужели кадры с ним нельзя снять в Британии? Но, как выяснилось, это невозможно, потому что режиссер видел дуэт только вместе, и, словно издеваясь над Роландом, на какой-то дебильной взлетно-посадочной площадке аэропорта. А самое главное, было принципиальным наличия в кадре ЛЕТА, а не промозглых серых зимних кадров. В итоге, Курт отвел сопротивляющегося Роланда в сторону и мягко, как только мог, убедил его в необходимости лететь, в красках расписав все преимущества путешествия. Козырем, конечно же, было то, что они там будут практически вдвоем, с минимальным количеством коллег из группы, а самое главное – без жен. Несколько дней в ласковом климате Калифорнии – ну чем не упущенный Рождественский медовый месяц для них двоих? Конечно, после Рождества прошло уже больше месяца, но все же. Роланд с сомнением смотрел на друга, но пыла у него все-таки поубавилось, и, в конце концов, парень согласился с доводами Курта. Позже они столкнулись с препятствием в виде Линн, которая была твердо уверена, что она полетит вместе с мужем, и Курту пришлось применить всю свою изобретательность и весь свой дар убеждения, чтобы отговорить ее от полета, ссылаясь на то, что из-за работы у него все равно не будет времени на развлечения. Линн разочарованно надула губы, но, тем не менее, уступила мужу, хотя и потребовав, чтобы в следующий раз Курт обязательно взял ее с собой. Курту ничего не оставалось, как пообещать новоявленной супруге то, что она просила, с облегчением выдохнув, потому что несмотря ни на что, он отделался от нее достаточно легко. В общем-то, что касается развлечений, Курт оказался не далек от истины – после перелета, едва отдохнув, ребята работали два дня на съемочных площадках практически без отдыха, чтобы поскорее завершить съемки. Роланд делал абсолютно все, что говорили ему режиссер и оператор на съемках возле аэропорта, потому что весь этот летный антураж и гул самолетов в отдалении заставлял кровь Роланда в жилах холодеть, доводя порой парня до полубессознательного состояния. В довершение всего, его фобия словно поиздевалась над несчастным юношей – один из десятков бумажных самолетиков, сложенных для видео, попал точнехонько Роланду в глаз, после чего парень не мог открыть глаз, по меньшей мере, полчаса. Он страшно обиделся тогда на Курта, потому что тот, вместо того, чтобы посочувствовать ему, просто ржал над общей комичностью ситуации. Безусловно, Курту было жаль бедного Роланда, но он просто ничего не мог с собой поделать – улыбка самопроизвольно расползалась по его лицу, когда он видел страдальческое лицо Роланда с опухшим правым глазом. Курта вообще забавляло столь паническое отношение Роланда к самолетам и всему, что с ними связано. Сам он не видел в этом ничего страшного. Курт вообще, казалось, ничего не боялся. Самолеты, автомобили, высота, скорость…Плевать. Роланд язвительно называл это «слабоумие и отвага», отчего получал от Курта затрещины. Роланду, тем не менее, в самолетах было не до смеха. Когда они летели в Штаты он вцепился в Курта мертвой хваткой и дрожал как осиновый лист всю дорогу, в то время как Курт тщетно пытался его успокоить, или хотя бы отвлечь. Внезапно самолет попал в зону турбулентности, несчастному парню показалось, что вся его жизнь пронеслась перед его глазами в тот момент. У Роланда было ощущение, что на какие-то секунды он провалился в обморочное состояние анабиоза, и в эти мгновения в его сознании, по совершенно неведомой причине, всплыли воспоминания, которые он не хотел бы возвращать даже под страхом смертной казни. *** Был теплый сентябрьский вечер. Пялясь в окно, Роланд задумчиво грыз карандаш, наблюдая за снующими туда-сюда мальчишками, гоняющими мяч. Среди них был его младший братишка Джулиан, и Роланд, мягко улыбаясь, радовался за него, что хотя бы он в этом доме обладает даром общительности и дружелюбности. Его старший брат Карлос сидел на своей кровати, читая местную газету, в то время как сам Роланд тщетно пытался сосредоточиться на домашнем задании по математике. Обычно математика не доставляла ему проблем, но сегодня странная тревога, периодически покусывавшая его сердце, мешала сконцентрироваться. Роланд не мог понять природы этой тревоги – все было хорошо, вся его семья жива и здорова, в том числе и его отец (хотя, по правде говоря, он этого не очень заслуживал). С Куртом он виделся сегодня днем – ребята встречались сразу после школы, чтобы обменяться новыми пластинками, которые они с огромным трудом раздобыли, экономя на своих и без того микроскопических карманных расходах. Нет причин тревожиться, говорил Роланд сам себе, но его зубы поневоле все сильнее вгрызались в несчастный карандаш, а кончики пальцев выстукивали по столу беспорядочный нервный ритм. Вдруг внезапный звонок в дверь заставил его подпрыгнуть на стуле, отчего он чуть не перегрыз многострадальный карандаш на две части. - Кто это может быть? Джулиан на улице, а мама ушла на работу, – парень вопросительно посмотрел на Карлоса, но тот лишь пожал плечами и снова уставился в газету. - Ладно, пойду, открою, - не дождавшись реакции от старшего брата, Роланд направился к дверям, пытаясь унять выпрыгивавшее из груди сердце от чувства противного липкого страха, в который переросла его недавняя тревога. Звонок беспрестанно звонил, но Роланд отчего-то не спешил открывать дверь, словно боясь увидеть за ней монстра из фильма ужасов, который набросится на него, обхватит своими страшными когтистыми лапами, а потом, вонзившись в шею, высосет из него всю его жизнь. Тем не менее, Роланд сделал большой вдох и смело повернул ключ в замке. - Курт! Черт побери, почему ты не позв….. Черт, Курт…, что с тобой? – Роланд едва успел подхватить ослабевшее тело лучшего друга, без сил упавшее в его руки. - Курт, Курт!!!! – Роланд в панике не знал, что делать. Он с трудом смог дотащить практически бессознательного Курта до кухни, усадив его за стол так, чтобы он не свалился со стула. Юноша собрался похлопать Курта по щекам, чтобы привести его в чувство, но осекся, заметив ссадины и синяки на его лице. Тогда он несильно потряс друга за плечи, но безрезультатно – тот был словно в полной прострации. Перепуганный Роланд схватил ладони Курта, но, увидев на них струящуюся и местами запекшуюся кровь, истошно закричал, зовя на помощь старшего брата. Вдруг входная дверь снова распахнулась, и в дом ворвался младший брат Курта Бретт, задыхающийся от быстрого бега и рыданий. - Что стряслось??? – Карлос влетел в кухню, больно врезавшись в дверной косяк, даже не обратив на это внимания. - КАРЛОС!!!! Что это??!!! – Роланд рыдал, показывая окровавленные руки Курта брату. – Он не отвечает, я не знаю, что с ним сделали! - Господи, твою мать, - Карлос схватился за голову, совершенно растерявшись в этой ситуации. – Надо вызвать неотложку, наверное….Боже, я не знаю, что делать… - Не надо…пожалуйста… не надо врача. Все в порядке, - еле слышно одними губами прошелестел Курт, после чего окончательно потерял сознание. Взяв себя в руки, Карлос поднял безжизненное тело мальчика и перенес его на диван, дав указания белому как стена и трясущемуся от испуга Роланду принести бинты, чистую воду и все дезинфицирующие медикаменты, имеющиеся в доме. Бедняга Бретт был настолько перепуган, что просто забился в угол кресла, бесшумно всхлипывая и во все глаза глядя на окровавленного брата, поэтому помощи от него не было никакой. Обтерев лицо Курта и выдохнув от облегчения, когда его веки, наконец, затрепетали, Карлос максимально осторожно начал снимать с него джинсовую куртку. Кожа Карлоса покрылась мерзкими мурашками, когда он понял, что темная джинсовая ткань была пропитана кровью на рукавах, а руки подростка представляли страшное зрелище. Аккуратно промывая раны, Карлос вынул несколько мелких осколков стекла, покачав головой и посмотрев в глаза несчастному парнишке. К счастью, раны на руках не были глубокими, за исключением пары порезов около запястья левой руки и глубокого пореза на ладони. Остальные раны были в большей степени поверхностными, но, тем не менее, крайне болезненными. Карлос приподнял футболку Курта, чтобы оценить масштабы поражения на теле, но не увидел ничего кроме ссадин и нескольких гематом, что не могло не радовать в этой неясной кошмарной ситуации. - Курт, - тихо проговорил Карлос, с сочувствием снова посмотрев на перебинтованные руки и на перекошенное болью и страданием лицо юноши. – Что произошло, расскажи нам. - Курт, пожалуйста…, - Роланд не мог перестать всхлипывать, размазывая слезы по лицу. Вся ситуация настолько поразила чувствительного подростка, что он до сих пор не мог прийти в себя, видя своего друга в подобном состоянии. Курт лишь смотрел вникуда, словно не слыша вопросов Карлоса и безутешных стенаний Роланда, совершенно очевидно пребывая в состоянии сильнейшего психологического шока. Карлос потер лоб ладонью, раздумывая над тем, что делать дальше. Немного поразмыслив, он вынул из подвесного кухонного шкафа бутылку с бренди, которую их мать хранила для выпечки, и взял бокал. После чего взглянул на трясущегося как осиновый лист брата и решил, что ему явно понадобится еще один бокал. Наполнив добрую половину бокала янтарной жидкостью, он протянул его вытаращившему глаза Роланду, приказав ему выпить это, после чего осторожно принялся вливать другую порцию живительного напитка в пострадавшего парня. Курт закашлялся, задохнувшись от огненного напитка в его глотке, поморщился, убирая руку Карлоса с бокалом от себя. Но Карлос был непреклонен, заставив Курта допить бренди, несмотря на его сопротивление. Роланд, посмотрев на все это, залпом допил свою порцию, даже не почувствовав отвращения, с удовольствием отмечая как тепло пробежалось по его венам, унимая дрожь, и с радостью замечая, что после принятия «лекарства», щеки друга порозовели, а глаза приняли осмысленное выражение. Бретту Карлос принес стакан воды, дав указание пить ее мелкими глотками, чтобы успокоиться. - Это все мистер Мейси, - наконец заговорил Курт с тяжелым вздохом. - Мистер Мейси? Ваш сосед? Не понимаю, - Роланд с недоумением посмотрел на Курта и на нахмурившегося брата. - Мама просит его приглядывать за нами и за нашей квартирой, когда ее нет дома. Ну, ты же знаешь, в каком районе мы живем. Роланд кивнул, с остервенением вгрызаясь в ноготь большого пальца, нетерпеливо ожидая продолжения рассказа. - Я был дома один, и пытался делать домашнее задание, как вдруг… *** Курт пришел из школы в отличнейшем настроении, еще больше обрадовавшись тому факту, что дома никого не было. Он мог спокойно послушать новую пластинку, которую каким-то чудом раздобыл Роланд, потратив, наверное, все свои скудные сбережения. Курт бережно поставил драгоценную пластинку в проигрыватель, и пошел на кухню, чтобы соорудить некое подобие обеда. Напевая себе под нос, он притащил наспех собранное блюдо из пары сэндвичей, кусочка пирога с мясом и чашки чая с шоколадным печеньем в свою комнату, чтобы одновременно заняться устными уроками. Вдруг мальчик услышал стук в дверь. Предположив, что это Бретт вернулся из школы, Курт, не раздумывая, открыл входную дверь. Но на пороге вместо брата стоял их сосед, мистер Ричард Мейси. - Мистер Мейси, добрый день! - Здравствуй, Курт, как твои дела? - Все в порядке, спасибо, как вы? Мамы нет дома, ей что-нибудь передать? - О, нет, спасибо, я всего лишь зашел проверить, все ли в порядке с вами, мальчики, - мужчина, не спрашивая разрешения, прошел внутрь квартиры, осматриваясь внутри. Курту показалось это несколько странным, но он, тем не менее, не придал этому визиту особого значения, подумав, что выставить соседа, проявившего заботу, будет невежливо. - Может быть, чаю? Я как раз обедаю. - О, я бы не отказался. Ты очень воспитанный мальчик, вопреки всему тому, что о тебе говорят. - А что обо мне говорят? – с удивлением спросил Курт, наливая мужчине чай. - Что ты хулиган и настоящий беспредельщик. - А, ну это да. Это, на самом деле, недалеко от истины, - Курт рассмеялся со вздохом. - Но, ты знаешь, я так не думаю. - Да? Почему же? - Ты очень милый и симпатичный мальчик. Такие мальчики не могут быть бандитами. Ты давно…мне нравишься. Курт поперхнулся чаем. - В каком смысле? – откашливаясь, спросил Курт, глядя на мистера Мейси с оправданным подозрением. - В том, что ты явно способен на большее. Тебе нужно сменить окружение, и я могу тебе в этом помочь. У меня есть очень хорошие знакомые в банковском деле в Лондоне, я могу потом тебя хорошо устроить, если ты и я… Кстати, этот парень, Роланд. Он совсем мне не импонирует. Он кажется несерьезным в своем увлечении музыкой, он заведет тебя в нищету, а со мной ты будешь успешным и богатым. И он…какой-то женственный. Он…нравится тебе, да? - О чем вы вообще? Роланд – мой лучший друг, вы совсем ничего о нем не знаете, - Курт нахмурился. Его начал раздражать этот незваный гость, но будучи вежливым, он пытался скрыть свое недовольство, сев за стол и принявшись изображать увлеченность уроками. – И вообще, если у вас есть такие знакомые, почему же вы живете в этом богом забытом квартале? - К сожалению, у меня нет больших способностей к бизнесу и прочим деловым вещам, - улыбнулся мистер Мейси, не отводя взгляда от Курта, от чего ему стало несколько не по себе. – Но ты – совсем другое дело. Мы сможем многого добиться…вместе. Курт недоумевающе посмотрел на Ричарда, не понимая, о каком таком «мы» и «вместе» идет речь, причем здесь Роланд, и какого черта вообще происходит. - Хочешь, я помогу тебе с уроками, и мы начнем, таким образом, наше …сотрудничество? – мистер Мейси подошел к мальчику, положив руку ему на плечо и начав мягко его поглаживать. Курта передернуло от нежданного прикосновения, и он инстинктивно опустил плечо, отбросив руку мужчины от себя. - Мне кажется, вам пора, мистер Мейси, спасибо, что зашли. - Ты не понял, кажется, меня, малыш. Я не собираюсь уходить, потому что мы не закончили разговор, - тон мужчины вдруг изменился, став ниже, грубее и настойчивее, отчего у Курта холодок пробежал по венам. - А мне кажется, закончили, - Курт встал со стула и с вызовом посмотрел на мужчину, чье лицо из притворно-приветливого наконец-то приняло истинное выражение, показав всю сущность негодяя. – Покиньте мой дом. - Ах ты, мелкая дрянь! – Неожиданно, Курт отхватил сильнейшую пощечину, отлетев назад и больно ударившись об угол стола. – Ты как со мной разговариваешь, молокосос?! А ну, иди сюда, я покажу тебе, кто здесь настоящий мужчина! Оглушенный болью и шокированный неожиданным нападением недавно приветливого соседа, Курт пытался подняться с пола, но сильная рука разъяренного мужчины схватила его за руку и резко дернула вверх, вызвав новый сноп искр боли из глаз мальчика. Разгневанный мужчина одной рукой схватил его за шею, так что мальчику стало нечем дышать. Курт, задыхаясь, пытался оторвать его руку от своей шеи, но вместе с желанной свободой снова получил сильную затрещину и удар под дых. - Сученыш, ты так и не понял, о чем я говорил. Этот щенок – Роланд…Не он тебе нужен, а я! – лицо мужчины перекосила звериная гримаса, когда он снова сделал шаг к мальчику. Перепуганный до ужаса парнишка, кое как сумев разогнуться после удара в живот, с трудом сделав болезненный вдох, рванул в сторону в попытке убежать, но сосед-ублюдок остановил его, швырнув на кровать и навалившись всем своим телом сверху, пресекая все возможности к бегству. - Я покажу тебе, что значит быть с мужчиной, я же вижу, что ты этого хочешь. И я не допущу, чтобы ты был с каким-то сопляком, ты понял меня, маленькая смазливая блядь? Я буду твоим первым мужчиной! – горячий и слюнявый рот мужчины обмусоливал шею мальчика, вызывая у мальчика приступ тошноты. Курт попытался закричать, но Ричард закрыл его рот рукой, в то время как другая рука, горячая и потная, оказалась под футболкой Курта, гладя его юное худенькое тельце. Глаза мальчика были готовы вылезти из орбит от страха, он изо всех сил пытался вырваться из тисков взрослого извращенца, но силы были неравны. Что мог сделать субтильный мальчик, которому едва исполнилось четырнадцать, против почти двухметрового здорового мужика? Рот мужчины перебрался к лицу Курта, пытаясь языком раздвинуть стиснутый рот парнишки. Не сумев получить желаемое, Ричард снова ударил мальчика по лицу, и когда тот ахнул от боли, залез таки своим мерзким языком внутрь рта мальчика, изображая отвратительное похабное подобие поцелуя. Курт, практически парализованный этой страшной и неожиданной абсурдностью происходящего, ухитрился укусить Ричарда за губу, прокусив ее до крови. Воспользовавшись замешательством мужчины, мальчик выскользнул из-под него, спрыгнул с кровати и бросился бежать в сторону выхода. Но снова был настигнут мужчиной, который буквально в два счета догнал бедного паренька. Курт принялся вырываться изо всех своих сил, но его сопротивление было настолько жалким против мощи Ричарда, что он просто разрыдался от собственной беспомощности. - Сука, ты еще и сопли развел, хули ты ноешь как девчонка, а? Ты меня разочаровываешь, Курт, - Ричард заломил руки мальчика за его спиной, прижав его к себе, норовя запихать свою ладонь к нему под джинсы, но Курт изловчился, освободив одну руку. Он схватил стеклянную вазу, стоявшую рядом на тумбе возле зеркала, и саданул ею по голове садиста. Что было ошибкой, потому что это еще сильнее разъярило Ричарда. Он толкнул Курта, отчего тот спиной ударился прямо о высокое вертикальное зеркало, уронив его, отчего оно разлетелось на кучу осколков. Мужчина снова ударил Курта, и, воспользовавшись его секундной беспомощностью после удара, повалил мальчишку животом прямо на осколки зеркала, закрыв ему рот рукой, а другой рукой стаскивая с него джинсы, жарко и возбужденно пыхтя парню в ухо. Курт ерзал по осколкам в надежде освободиться, испытывая какой-то животный страх от вида собственной крови на осколках зеркала и того, что неизбежно должно произойти, но будучи шокированным, парадоксально не чувствовал физической боли от порезов. Курт издал сдавленный крик, когда к своему ужасу и самому низменному стыду, ощутил что-то твердое промеж собственных ягодиц, но вместо крика получилось лишь глухое мычание из-за плотно закрытого рукой насильника рта. Не чувствуя боли и не замечая пролившейся крови, он схватил большой острый осколок зеркала и вонзил его в руку Ричарда, оглохнув от его дикого крика. Мужчина, потерявший хватку после такого маневра мальчика, невольно отпустил его, выкрикивая всевозможные ругательства, и Курт наконец-то смог вырваться из самого отвратительного плена, который он даже в самом страшном кошмаре не мог себе представить. Одной рукой натягивая джинсы, а другой схватив джинсовку, Курт босиком выскочил из квартиры, не помня себя от страха и стыда. Парень выбежал на улицу, после чего его вырвало за углом дома из-за перенесенного стресса и отвращения. Единственным убежищем для него сейчас был только дом его друга, Роланда, куда он и рванул со всех ног, невзирая на острые камни, ранившие его босые ноги, и не заметив, что младший брат, побежал вслед за ним, тщетно пытаясь докричаться до Курта. *** - Господи….Курт, он же не… Он же не сделал…этого с тобой? – лицо Роланда исказила гримаса ужаса и боли, которые он словно прочувствовал на физическом уровне во время рассказа Курта. Он попытался встать, чтобы налить себе воды, но ноги были словно ватными, и Роланд упал на стул как подкошенный, уронив из ослабевших рук бокал. - Нет. К счастью, я успел убежать. - Нам надо сообщить в полицию, а так же позвонить твоей маме на работу, - относительно здравомыслящий Карлос, как самый старший среди компании, пытался сообразить, что делать в таких случаях. – Этот урод не должен остаться безнаказанным! - Нет! Пожалуйста, не говорите никому! – Курт в испуге подскочил с кресла, но тут же сел назад из-за внезапного головокружения. - Я не понимаю, Курт. Эта тварь практически надругалась над тобой, а ты хочешь спустить это на тормозах??? - Карлос не понимал, что руководит Куртом, заставляя него принимать странные решения. - Это…так стыдно… - вдруг, истерзанный мальчик просто расплакался как дитя. – Я не хочу, чтобы об этом знали. Вы же знаете, сразу поползут слухи, о том, что я…Что меня…И всем будет плевать, что ничего не было. Это клеймо! Это ПОЗОР для парня! – Курт бился в истерике, даже Роланд, обнимающий его за плечи изо всех сил, ничем не мог помочь другу. - Я и так изо всех сил пытаюсь удержаться на плаву в компании, вы же знаете, чего мне это стоит! Я не такой как они, но это чревато последствиями, поэтому, я вынужден порой вести себя как ублюдок, типа, я крутой и все такое. К тому же, это единственное, что заставляет мою мать хотя бы иногда обращать на меня внимание. Только тогда я перестаю быть невидимкой для нее! А теперь…Я стану ничтожеством для всех… - Не говори так, Курт, мы должны решить эту проблему, иначе, это может повториться. Ведь этот урод по-прежнему будет жить рядом, - по мере того, как Роланд успокаивался, голос разума просыпался и в нем. – Ведь, ты не можешь уехать куда-нибудь, как когда-то уехали мы с мамой, – Роланд и Карлос отчего-то многозначительно переглянулись. - А какое отношение к этому имеет ваш переезд? – не понял Курт, переводя взгляд с одного брата на другого. - Ты не все знаешь о Роланде, Курт. - Карлос, пожалуйста, я не хочу…не хочу вспоминать об этом, - взмолился младший брат. - Нет уж, выкладывай, я не думал, что у нас есть тайны друг от друга! – Курт нахмурился, смахнув с глаз слезы и приготовившись слушать. Роланд осуждающе посмотрел на брата, который коснулся старого шрама, но, однако, продолжил с тяжелым вздохом. - Мне тогда было лет пять. Отец устроил какое-то представление как обычно, и дом был полон разных людей. Мы с братьями тогда уже легли спать, я практически уснул, как вдруг я ощутил присутствие в комнате чужого человека. Какой-то мужчина стоял возле моей кровати и дышал перегаром. Неожиданно его рука закрыла мне рот, и одеяло слетело с меня. К счастью, проснулся маленький Джулиан, и этот мужчина, испугавшись, скрылся в потемках дома. Но это не все. Прошло несколько лет, я и думать забыл о том случае, полагая, что это мне приснилось. Но кошмар напомнил о себе. Все повторилось точь-в-точь. Господи, я помню эти отвратительные огромные руки у себя под пижамой и на… Ну, вы понимаете. Все было фактически как и с тобой. Но, я сумел изловчиться, укусив этого мужика за руку, и смог убежать из комнаты. Отец был в гостиной, я подбежал к нему, в надежде найти защиту, указывая на того ублюдка. Но, вместо этого, отец повалил меня к себе на колени, стащил с себя ремень и избил меня при всех. Он кричал, что ему не нужен сын, который соблазняет мужчин и не может постоять за себя, плача как девчонка. Блять, мне же было всего девять! О чем он думал???!!! – Роланд разрыдался, и теперь уже Курт гладил его по голове израненными ладонями, нашептывая слова утешения. – Я так долго прятал в себе эти воспоминания, что даже забыл о них! – Очевидно, Роланда не столько ранила все та ситуация с почти-насильником, сколько отношение его отца. - Хорошо, что в тот момент с работы вернулась мама. Она просто собрала нас, схватила вещи первой необходимости, и мы уехали к ее сестре. Ну а остальное ты знаешь, - Роланд еще содрогался от слез, но, как ни странно, он почувствовал некоторое облегчение, рассказав это лучшему другу. - Боже, Роланд…За что нам все это, чем мы так провинились? – Прошептал Курт, смотря вдаль, чуть зашипев от случайного касания порезов на руке. - Не знаю, - выдохнул Роланд. – Курт, мы все равно должны сообщить твой маме, хочешь ты этого или нет. А она должна разобраться с этой сволочью. - Да, наверное, ты прав, - Курт наконец-то более менее успокоился, и мысли в его голове начали выстраиваться в правильном направлении. Он обнял своего младшего перепуганного до смерти братишку, говоря ему, что все будет хорошо. *** Сейчас, спустя множество лет, лежа рядом с Куртом, по уши в него влюбленный, Роланд осознал, что их связь – это награда за пережитые ими страдания. Детские психологические травмы, нанесенные совершенно посторонними людьми и равнодушие родителей к этому, сблизили их, соединив их души в поисках лекарства от душевных мук. Только сейчас Роланд понял, что они нашли это лекарство – их безусловная и чистая любовь и их бескорыстная дружба наконец-то исцелила их раны. Да, они не сразу пришли к этому, их естество сопротивлялось необычным чувствам, но, после всего пережитого, страх перед неизведанным был вполне оправдан. Когда-то нечто подобное чуть не искалечило их судьбы, и видит Бог, Роланд никогда в жизни даже не посмотрел бы ни на одного другого мужчину, боже, даже одна мысль об этом была ему отвратительна! Он мог позволить это только Курту, потому что тот понимал его как никто другой, потому что ему была знакома вся боль Роланда. Они никогда не говорили об этом с тех пор, но теперь Роланд гораздо лучше понимал метания Курта в самом начале их любовной истории. Наверняка воспоминания резали его сердце тупым ножом, изощренно вынимая позабытые страдания из крепко накрепко запертого сундука, похороненного на самом дне его подсознания, и именно поэтому, Курт вел себя так странно тогда. А он, глупый, давил на него, вынуждая принять решение, совершенно позабыв обо всем. Как он мог быть таким эгоистом? Он с нежностью поцеловал Курта в губы, отпуская жуткие воспоминания и боль навсегда. - Чему ты так улыбаешься, Ро? – Курт улыбнулся своему парню в ответ, потягиваясь как большой, мягкий, теплый ото сна домашний кот. - Тому, что я безумно люблю тебя, Курт. Я много понял за это утро. И многое прояснилось для меня. - Когда ты успел сходить к психотерапевту? – тихо рассмеялся Курт. - Ты мой психотерапевт. Самый лучший доктор! – Роланд улыбнулся в ответ, радуясь новому дню, в котором он будет с Куртом. Только вдвоем. - Поехали на пляж, у меня кое-что есть для тебя, - предложил Роланд, думая о заготовленной бархатной коробочке, спрятанной в его чемодане. Накануне, Курт ухитрился потерять свое обручальное кольцо, которое ему было чуть велико, и Роланд, подумав, что это судьба, испарился под конец съемок в поисках ювелирного магазина, заставив всю съемочную группу в панике его разыскивать. Он не мог упустить возможность самому надеть кольцо на палец возлюбленного, и сегодня по окончании съемок он собирался сделать ему самый дорогой его сердцу подарок. Знак его бесконечной любви - обручальное кольцо с декором в виде знака бесконечности.