Часть 1
14 февраля 2020 г., 23:57
Отабек уткнулся в телефон, быстрым движением пальца пролистал ленту, теряя суть того, что там изображено и написано. У левого виска разливалась тяжёлая пульсация, стучало в ушах, отдавалось резью в глазах.
— Я тебе говорю ещё раз, не лезь ко мне! Ты заебал, видеть твою рожу уже сил нет. Бека, заткни его!
— Юрий, я не понимаю по-русски. Будь котиком, скажи так, чтобы я воспринял. Бекки, он говорит, что я бомба, но стесняется сказать в лицо?
Отабек погасил экран, сложил руки на столе и поднял усталые глаза. Работа не щадила, три ночи подряд по два часа сна. Зато начальство довольно, должно за это выходной выделить.
Юра растянул губы, демонстрируя ровный ряд зубов, так крепко сжатых, будто сейчас поломаются друг об друга и разлетятся, как щепки. Жан-Жан шумно втянул в себя кофе и дёрнул бровями, поёрзал на стуле, ножки чуть заскрипели по полу, чашка так громко приземлилась на стол, что Отабек почувствовал, будто ему в висок пустили пулю, не выдержал, простонал.
— Не зырь так, бесишь. Не дрыгай гусеницами.
— Гусеницами? — не понял Жан-Жак и сделал тот же жест бровями, будто нарочно.
На этот раз застонал уже Юра и звонко ударил ладонью по столу. Затарахтела чашка, опасно стоящая на углу. Отабек потянулся и поймал, на пальцы брызнуло кипятком.
— Блять! — вырвалось. Кожу ошпарило, как током прошлось.
Юра и Жан-Жак одновременно подскочили, засуетились, хоть что-то делали слаженно и синхронно, вертелись, чуть ли подуть на пальцы не предлагали.
— Всё нормально. Пойду подставлю под воду, пройдёт.
Ножки стула снова заскрипели. Мерзкий звук. Юра проронил тихое и стыдливое «прости», в ответ получил взмах рукой, говорящий не переживать о мелочи. Жан-Жак замолчал, в кои-то веки, аж остаться захотелось.
На углу, у самого окна, девушка кокетливо зачёсывала пальцами светлые волосы за ухо и звонким голосом щебетала что-то, резаными отголосками доносящееся до ушей.
В уборной пахло ягодным освежителем и чьим-то едким одеколоном, явно с каким-то кричащим мужицким названием, вроде силы вулкана, свежести айсбергов, мощью гориллы и тому подобным.
Один из кранов оказался сломан, и вода лилась без перерыва сплошным потоком. Ледяная, рука начала неметь, боль стихла. Пальцы немного покраснели, кожа чувствительно отзывалась на прикосновения. Под мерное журчание Отабек поднял голову, глянул в зеркало, брызнул на лицо, протёр ладонью. Впадины под глазами серели, как от скопившейся грязи. Полуопущенные веки, лёгкая небритость, будто по лицу рассыпались точечки мака. Красавец, готовый предоставлять помощь в покорении сердец.
В кармане завибрировало. Очень хотелось верить, что это не Юра, готовый чистосердечно признаться в убийстве с особой жестокостью. Отабек подцепил телефон из кармана двумя пальцами, отряхнул мокрую ладонь и тяжело вздохнул, наклоняясь вперёд и едва не стукаясь лбом об зеркало. Шеф писал. Что-то они там напутали в своих крылато-сердечно-засахаренных офисах и призывали приступать к работе раньше положенного.
Рюкзак остался висеть на спинке стула. Все документы, списки, анализы совместимости и километры бумаги, которые в последний момент свалили на самого крайнего, который, в принципе, желал хоть один День святого Валентина обойти стороной, скрыться в зарослях одеял и подушек в тёмной пыльной комнате и не вылезать до полуночи. Но позвонил отец, спросил, не забыл ли о делах, наследии своём купидоно-семейном и дал поручения, переслал документы, велел всё исследовать, проверить каждого, чтобы не намутить воду. Мнение Отабека на этот счёт никого не волновало. Поэтому в следующий же час он зарывался лбом в стол, борясь с отрицанием.
Ничего, всего несколько пар. Непыльная работа в сравнении с предыдущими, в конце концов день подойдёт к логическому завершению. Первые товарищи уже находились в кафе и демонстрировали отличное взаимодействие. Нужно было немного проследить, отметить пункты в анкетах галочками. Но тут завалился Юра, а за ним внезапно возник Жан-Жак, и вся работа скатилась по крутой наклонной.
Сейчас так сейчас. Чем раньше начнёт, тем раньше закончит. В отражении мелькнула какая-никакая уверенность, брови сложились в суровый крепкий домик. Необходимое снаряжение хранилось в кармане под молнией. Дед рассказывал, что на его веку действительно пользовались луком и стрелами, а одна неуклюжая попытка могла привести к гибели цели, такая себе практика. Хорошо, что со временем технологии прогрессируют, становятся компактными, менее заметными и куда более безопасными. Шеф, а это какой-то дальнеюродный дядя, в этот раз дал максимально сжатые условия применения. Отабек этого особенного сверхдядю никогда лично не встречал, но в голове засел образ большой накрашенной мамочки роскошного борделя. Не сильно вяжется с романтикой.
В ладони переливалась таблетка, округлая, с пухлыми боками, стилизованная под глянцевое сердечко. На вкус гадкая, в животе потом щекотно и моча ещё пару дней будет иметь блестящую примесь, заставляя чувствовать себя каким-то заебавшимся единорогом.
Отабек сглотнул, подставил рот под фонтанчик, запил. Выпуклые бока оцарапали горло. Мерзко, как прокисшее молоко. Хотелось вымыть язык. По крайней мере, купидоны со стрелами не пихали в себя всякую гадость, хоть и приходилось одеваться, как феи Винкс, только на советский манер.
Далее блеск для губ, скользящий, как сопли, оставляющий стягивающую плёнку. Ну, хоть губы на морозе не потрескаются. Плюсы, нужно искать плюсы. В голове мелькнула светловолосая девушка и её молодой человек. Лучше сразу, чтобы потом не отвлекли. С теми двумя не сосредоточишься.
Отабек звонко чмокнул губами, скопилась вязкая слюна, в воздухе образовалось маленькое бледно-жёлтое свечение. Ну всё, пора.
В главном зале по-прежнему остро стоял запах кофе и фирменного карамельного пирога. Отабек, стараясь не выделяться, стал у стены, скрываясь в тени, как ниндзя. Рядом с подозрением в прищуренных глазах прошёл уборщик, отлепил фантик от пола и побрёл дальше. Светловолосая девушка была на месте, чуть позади светилась макушка её кавалера. Лучше не задерживать процесс, убить первого зайца и двигаться дальше.
В висках запульсировало с новой силой. Отабек потёр глаза, зал немного поплыл, вырвался зевок. Потом ещё отчёты писать, вот срань. Щёки надулись, так легче было скапливать свечение, прицел был направлен так, чтобы прошло через обоих. Губы поджались. Отабек звонко чмокнул, теряя звук во всеобщих голосах. Свечение, как назло, было медленным, едва тащилось, оставалось только болеть за него, как футбольный фанат на трибунах. Прямо-прямо, поднимаясь над высокой спинкой стула, чуть подскочило вверх и ударило в голову. Не в сердце, как многим кажется. Девушка напряглась и чуть вздрогнула. В яблочко. До парня тоже дошло.
Отабек устало прислонился к стене. Хорошо, это хорошо. Часть дел сделана, импульс создан. Несколько дней в этих двоих будет плескаться симпатия, эмоции заострятся, помогая сблизиться. Выстрел купидона — не любовь на всю жизнь, а точка, помогающая положить начало. Дальше пускай стараются сами. Ответственные купидоны недаром так тщательно исследуют совместимость перед началом важного дня, но и они могут ошибиться.
Отабек прочистил горло. Надо бы хлебнуть кофе. Он шаркнул подошвой и направился к своему столику, чтобы внезапно увидеть, что там уже находилась другая компания. Ушли? А где тогда его вещи?
— Отабек! — послышался знакомый голос. Жан-Жак махал рукой, сидя у окна.
Ладони вмиг похолодели, брови поползли вверх.
— А мы дождались, пока освободится место поудобнее. Давай сюда, я заказал ещё кофе.
За ним обернулся Юра. Юра, ранее принятый за, кажется, уже ушедшую светловолосую посетительницу. Да вашу ж мать!
Отабек отодвинул стул, такой же противно скрипучий, чтоб его. В голове не отыскивалось приличных слов, чтобы подобрать подходящего описания ситуации, поэтому пришлось сесть молча, впрочем, не вызывая удивления.
— Всё нормально? — поинтересоваться Юра, бросая взгляд на пальцы.
Отабек кивнул. Он уже про них забыл. Вообще наплевать, сейчас абсолютно и полностью наплевать. Блятьблятьблять.
— Пей свой кофе, не кисни. — Жан-Жак заботливо подвинул чашку и бросил взгляд на Юру, слишком липкий, как столешница, облитая сладким лимонадом. — Мы думали, ты там уснул. Но не переживай, мы налаживали контакт.
— И как успехи? — хрипло поинтересовался Отабек.
Юра стукнул зубами по своей чашке, будто пытаясь вскрыть фарфор. Не агрессивно, смущённо что ли?
— Хорошо, — ответил Жан-Жак, чуть поднимая глаза к потолку и приобретая мечтательный вид. — Кстати, Бекки, сочные губки, хороший блеск.
Оставалось только со стоном спрятать лицо в ладонях.
***
Шеф отчитал, как мальчишку, отписал длинное ёмкое высказывание, указывающее на некомпетентность Отабека, его спешку и невнимательность в доверенных делах. Ситуация правда глупая. Он, конечно, плохо спал всё это время, и сознание было не самым ясным, но спутать лучшего друга с малознакомой девушкой? Абсурд. Выходного Отабек не получил, потребовали отчёты в максимально непробиваемые сроки. С остальными парочками он справился как надо, между прочим! В первый же вечер замутило, рвало каким-то безвкусным радужным сиянием. Отличные таблетки, чтоб он ещё раз на всё это согласился! Внезапно написал Юра. Спрашивал, как день прошёл, скинул фотку кота, которому дарит вырезанное из колбасы сердечко. Отабек улыбнулся. Всё не так плохо. Не будет же свечение в этих двоих долго держаться. Может хоть поможет в дальнейшем не перегрызаться. И на душе как-то поутихло. До тех пор, пока Юра не скинул пару селфи, на одном из которых мелькнула чужая рука, показывающая фирменный жест, который нельзя спутать ни с чем. За что ему всё это?***
На следующий день Отабек, получивший немного больше сна, чем обычно, наконец отправился на тренировку и едва не уронил сумку и всего себя, когда застыл на пороге раздевалки, наблюдая, как его друзья с тихим хихиканьем пытаются… оторвать друг другу губы? Откусить языки? Нет, похоже на вполне себе гуманные поцелуи, без примеси мстительных желаний. Завидев его, Жан-Жак оторвался и стал горячо приветствовать, будто секунду назад не делал ничего необычного. Юра, кажется, был смущён и немного дезориентирован. Чёрт. — Готов сегодня попотеть? Выглядишь немного лучше, чем вчера. Попробуй поравняться с королём, — весело заверещал Жан-Жак, внезапно тоже показавшийся потерянным и говорящим, что придётся. — Иди уже, — буркнул Юра немного резко, плюхнулся на лавку и стал распаковывать коньки, пыхтя себе под нос. Отабек отложил сумку и застыл. Надо как-то начать эту тему. Прости, Юра, я купидон, спутавший тебя со спины и заставивший проникнуться чувствами к человеку, вызывающему у тебя антипатию? Но я уже блюю радугой, завален работой, получил выговор и вроде как наказан за ошибку. Отлично звучит. Нет. — Ждёшь объяснений? — начал Юра, перебивая ход хаотичных размышлений. — Мы, как это, не хотели светиться. Ты не против? Я подумал, что тебя это может разозлить или обидеть. — Он склонил голову, пряча глаза за волосами, и нервно повертел в пальцах шнурок. Отабек устало выдохнул. Что за ерунда, нет конечно. — Юр, не надо, ты можешь мне рассказать, если хочешь. Быстро они. Едва сутки прошли. Насколько же сильным был импульс свечения? Значит ли это, что какая-то совместимость у них всё же есть? — Сейчас? — Не обязательно. Юра посмотрел благодарно, обулся, встал ровно, хлопнул по плечу и вышел, оставляя приятный дружеский порыв, застывший в тишине. Они справятся, должны справиться. Отабек не отпустит свою оплошность в свободное плаванье.***
После тренировки эти двое дурачились, толкая друг друга и выплясывая парные танцы на льду. Яков плюнул и ушёл, спуская вольности на самотёк. Отабек хлебал воду у бортика. Его, кажется, уже и не стеснялись. Юра упёрся руками Жан-Жаку в грудь, отъехал назад и с хохотом схватился за руку, крутясь волчком. Выглядел счастливым. Они оба выглядели. В кармане завибрировало. Писал шеф. Опять. Когда-нибудь Отабек найдёт в себе силы его послать. «Приношу извинения, мой мальчик, таблетки из новой партии оказались бракованными, более того, тебе самому может нездоровиться в ближайшие дни. Мне очень жаль». Отабек поморгал, прочитал ещё раз, уточнил для верности. Всего нескольким купидонам выделили новую партию. Бездейственные, светящиеся пустышки. Вся работа коту под хвост, спасибо, дядя. Надеюсь, ты тоже будешь блевать радугой. С катка послышались выкрики, Жан-Жак корчил свой стайл, Юра ругался. Беззлобно, со смешинкой. Тогда, в кафе, наверное, тоже. Чтобы не разозлить Отабека и не обидеть, да? Глупый ты, Юра. И парень твой новый глупый. Плюсы, да, много плюсов. Может и хорошо оно сложилось. Как минимум то, что на всю бумажную волокиту можно поставить жирный крест. Здравствуй, выходной.
