Шелк тебе к лицу

Звонок разрывающий мой телефон ночью, заставляет меня открыть глаза и сочно выругаться. Если это Вишня — он не жилец. Пытаюсь сфокусировать зрение на экран телефона, но ничего не получается, закрываю глаза и принимаю входящий вызов. — Аарон, какое счастье, — Сара радостно бормочет, но голос ее дрожит. — Прошу, забери меня отсюда. — Откуда, Сара? Куда ты снова вляпалась? — Я пошла с одноклассниками на вечеринку и перебрала лишнего, еще и какие-то таблетки приняла, — я шумно выдыхаю. — Я идиотка, знаю, но прошу, мне больше некому позвонить. — Сара, я тебе не папочка, чтобы забирать тебя пьяную с вечеринок. — Ты прав, ты не папочка, но он убьет меня, если узнает. Я молчу. — Аарон, прошу, — скулит она и я начинаю таять. — В последний раз, правда. Тем более, ты помнишь наш небольшой секретик? — Ладно, говори адрес. Как же я устал, Сара, кто бы только знал. Устал быть твоим водителем, твоим папой, твоей нянькой и забирать со всех тусовок. Устал, от того, что ты не можешь открыть свои прекраснейшие в мире голубые глаза и понять, что все эти уроды и пальца твоего не стоят. — Аарон, ты снова куришь? — спрашивает она, чуть пошатываясь. А ты снова спишь со всеми? — Ну, я и не бросал, — спокойно отвечаю я и выдыхаю серый дым в полуночное небо. — Я думала, что ты тогда бросил. — То была случайность, Сара. — Спасибо, что забрал, — со смешком говорит она. — Мы с Майклом снова поссорились. Поссорились с Майклом. Ха! Какая новость. Они ссорятся по тысяче раз в неделю, а потом трахаются с половиной школы на зло друг другу. Вот где высокие отношения, вот где, сука, любовь! Она садится на пассажирское сидение. От Сары пахнет алкоголем, сигаретами и сексом. И я не понимаю, что меня, блять, бесит больше: то, что она пьяна или то, что опять с кем-то трахалась. И этот кто-то не я. Мое тело дрожит только от одного воспоминания, как я трахал ее, как она стонала и извивалась подо мной. Воистину нет картины лучше, чем Сара на моем члене. Я мог бы сделать ее самой счастливой и самой любимой девушкой в мире, но она выбрала Тернера. А Тернер использует ее, как до этого использовал десяток других. И мою любимую Адель. До сих пор не верю в то, что произошло. мне ее дико не хватает. — Что случилось на этот раз? — буднично спрашиваю я, и завожу машину. — Домой? — Да, домой, — говорит она и кладет ладошку мне на колено, от мягких касаний ее руки, мое тело натягивается словно струна, и не только тело, мужик. — Как всегда, Аарон, как всегда одно и тоже. Он говорит, что любит, что череда вечных измен закончится и каждый раз я слышу, что он кого-то трахает, — она тяжело выдыхает. — Я далеко не подарок и сплю с его друзьями ему в отместку, но блять, как по другому ему сделать больно? — Странная логика, ты не находишь? — У тебя есть другой выход? — Да, Сара, ты можешь разорвать эти пагубные отношения и жить нормально. Чувствовать любовь и чтобы на руках тебя носили. — Я люблю его, он любит меня! — она всегда злится, когда я говорю правду. — Вы рушите жизни друг друга. Тебе нужен другой парень, Сара. — Например, ты? — Например — я. Трахаться со всеми это не любовь, Сара. — Ты такой хороший, Аарон. Любая девушка мечтает о таком парне, как ты! Ты сильный, — ее пальчики поднимаются по моей ноге, пока я слежу за дорогой. — Мужественный, ты взрослый и, чертовски хорош в постели. — Возбуждение волнами накрывает мое тело, и я чувствую как твердеет мой член. — Но ты мой прекрасный друг и ничего другого у нас не будет. Тем более ты старше, что о нас подумают люди? — А что думают о вас с Тернером люди, тебя не колышет? — У нас любовь, как тебе не понять?! — Сколько членов в тебе сегодня побывало, Сара? — я буквально рычу от накатывающей меня злости. — Аарон, после того случая, я не смогу строить отношения с тобой, ты же сам это понимаешь. — Она будто специально игнорирует мой вопрос. — Но могу тебе по дружески отсосать, за то, что всегда приходишь на помощь. — Сара шумно выдыхает, а ее рука касается моей ширинки. Клянусь, я не хотел этого, Сара. Но ты не оставила мне никакого выбора. Своей последней фразой, ты украла остатки моего терпения. Я мило улыбаюсь и завожу руку ей за голову, запускаю пальцы в волосы и плавно массирую. Она думает, что я согласился на минет, но нет, девочка моя, нет. Одним резким движением соединяю ее голову с приборной панелью. Ее тело болтается пристегнутое к сидению. Она что умерла? Останавливаюсь у обочины и начинаю бить ее по щекам. Паника начинает разрастаться и я буквально подпрыгиваю на сидении. — Сара, Сара, твою мать, очнись! Из носа и губы медленно течет кровь. Прикладываю два пальца к шее и чувствую, что пульс есть. Я грузно выдыхаю и выхожу из машины. Снова, Аарон, снова ты связался с малолетками. Надо было сразу оборвать любой контакт с ней и не думать больше об О`Нил ни минуты. Неужели тебе не хватило Адель и того, что вы с Сарой с ней сделали?! Идиот, чертов идиот! Я начинаю нервничать, паника и злость перекрывают потоки осознанных мыслей. Хватаюсь за волосы, с силой сдавливаю голову. Хочется крикнуть от того, что горит у меня внутри. Ее нельзя вести в больницу, она очнется и побежит жаловаться к шерифу. Этого допустить нельзя, потому что Никсон поверит ей. Естественно, он поверит ей, а не главе банды, что соблазнил двух школьниц и одну из них они закопали в лесу. Я начинаю истерично смеяться… Именно в ту минуту, в моей голове появляется мысль о том, что я больше так не могу. Я должен убить и ее, чтобы замкнутый круг френдзоны и общих тайн закончился. Я не смогу смотреть, как она губит свою жизнь, не смогу не приходить к ней на помощь, когда ей будет нужно. Пора с этим покончить. Я, я, я устал, от всего пиздеца, что происходит в жизни О`Нил. От того, что она сделала и от того пиздеца, что она может принести мне. Она лишила меня сна, лишила меня любви, лишила меня всего, что я так любил. Нужно было это сделать еще тогда, вместе с Адель. Мы едем уже несколько часов, бензин на исходе, да и Сара начинает постанывать сквозь сон. До охотничьего домика оставалось минут пятнадцать езды. Я пока не знаю, как именно я это сделаю, но сделаю я это точно. Я ведь не убийца, понятия не имею как на это решиться. В самой глуши леса, стоит небольшой охотничий дом, который был отдушиной моего отца. На заднем дворе которого, покоится прекрасная рыжеволосая бестия, пострадавшая от наших с Сарой рук еще год назад. Мой солнечный зайчик в этом ужасном мире. Глушу мотор и выхожу из машины, вдыхаю ночной прохладный воздух и запах хвои. Заглушаю опьяняющий аромат леса и подкуриваю красный мальборо, едкий дым першит горло и заполняет собой легкие. Как глупо Аарон, когда ты успел растерять остатки своего мозга? Когда свели тебя с ума? Шелковые красные ленты на шее Адель, зацепленные петлей за крюк в стене, ее торчащие от возбуждения соски — картина, от которой можно кончить в любую секунду. Я натягиваю ленты сильнее, контролируя ее возможность дышать. Рыжик почти задыхается, но продолжает раскачивать бедрами сидя на мне. На ее губах застыла игривая улыбка, она любит этот дом, эти ленты и меня. От каждой натяжки шелка, чувствую как она внутри сжимает мой член своими внутренними мышцами. Чувства запредельные и она это знает. Руками Адель держится за мои плечи, а в момент расслабления царапает их ногтями. Я не свожу с нее глаз, словно одержимый. Возможно я и был одержимый этой рыжей куклой. У нас с Адель были прекрасные отношения венцом которых был запредельно фантастический секс. Пока в Сентфор как ураган не ворвалась Сара О`Нил, и половина города не пало к ее ногам. В точности как и я. Хотелось ей обладать, хотелось ее возносить и трахать, трахать до бессознательного состояния. В прочем, она не была против, как не была и против Адель разнообразить наш секс еще больше. Достаю обмякшее тело Сары из машины и несу в дом, где без лишних усилий привязывая ей ноги к стулу, и связывая запястья, вокруг шеи обматываю те красные шелковые ленты, которыми была удушена Адель. С каждой минутой Сара приходит в сознание и начинает вертеться на стуле. Ощущая веревки на руках он тихо постанывает от боли, возможно, но ослаблять я не буду. — Аарон, что происходит? — шепчет она. — То, что должно было произойти тогда, — из моего рта струится серый дым. — Давай, Аарон, я буду контролировать натяжку лент? — Сара аккуратно забирает ленты из моих рук, оставляя мягкие поцелуи. — Будь осторожна, Сара, — прошу я ее, но возбужден ими до такой степени, что если бы мне сказали прыгнуть с обрыва, я бы без раздумий прыгнул. Мои руки связаны, а глаза закрыты и я ничего не вижу, только чувствую. Чувствую ногти Адель впивающиеся в мою грудь. Чувствую, как она насаживается на мой член. Двигает бедрами и стонет, стоны ее самый лучший звук на свете. Чувствую губы Сары на моей шее. Я их чувствую и дурею от этих чувств. Мозг отключился напрочь. Но ровно до того момента, как я чувствую сжатия внутренних мышц Адель и похрипывания. — С-с-с-а-а-р-а-к-х-х. — она выпускает мой член из себя и хватка ее рук слабеет, и я слышу какие-то причмокивания. — Хэй, девчонки, вы что без меня там решили? — на мой голос никто не отзывается. — Девчонки! Снимите маску, дайте хоть полюбоваться! — мотаюсь по кровати, в попытках сорвать веревки с рук, чтобы посмотреть на их ласки. Но все попытки чщетны, потому что связали они меня на славу, и каждый мой рывок отдается рваной болью, запястья саднят от ран. Но я разрываю бечевку одной рукой и сразу снимаю повязку с глаз. Сара с обезумевшим взглядом держит ленты, а на лице Адель уже выступили маленькие венки, глаза выпученные, с лопнувшими сосудами и рот открыт в немом крике. Она смотрит на меня с бесовской яростью и сильнее натягивает ленты. — Какого хрена, Сара? — я срываю вторую петлю с руки и бросаюсь к Адель. Потом, помню только то, как закапывал ее, а Сара рыдала, от непонимания происходящего. Я блять, до сих пор не понимаю, как такое получилось. Из мыслей меня вырывает ее голос. — Ты меня хочешь тоже убить? — Адель убил не я, а ты! В твоих руках были ленты… — Она умерла из-за твоего желания особенного секса… — она вдруг срывается на крик. — А еще, потому что Майкл любил ее! И все его рассказы о том, какая она невероятная, глубокая и чувственная. А я не такая! Ее слова бьют мне под дых, потому что Тернер не любил ее. Он не способен любить, он человек который любит вечеринки, секс и красивых девушек. Типичный спермотоксикозный подросток. И те отношения были ее персональным Адом. — Господи, Сара! Ты что? Что ты несешь? Меня поражает то, как она истерически начинает смеяться, но недолго, потому что я с силой тяну шелковые ленты и они сжимают горло девушки, пока лицо ее не краснеет. Но черт, я не могу…не могу…отпускаю. Отдышавшись немного она говорит: — Ты ведь не знаешь, что она спала с ним, пока говорила, что любит тебя! — Это не правда, она любила меня, была моей! Что ты говоришь, Сара? Что?! — То, Аарон, — она закрывает глаза и глубоко вдыхает. — Я сблизилась с тобой специально, хотела рассказать про них с Майклом, но ты просто переключил свое внимание на меня, тем самым развязав руки рыжей. — она ухмыляется, а видя мой затуманенный непониманием взгляд продолжает вливать отраву мне в уши. — И мне оставалось только убить ее, чтобы Майкл никогда не вспоминал ее, но он все равно делает это! Каждый, блядский день, он думает о ней. И даже этот отвратительный цвет волос ничего не исправил. Я только сейчас замечаю, что ее волосы больше не белые, что она рыжая. Горько усмехаюсь. — Никакая краска не сделает твои волосы такого цвета, как был у нее, Сара…никакая. — Не убивай меня, я ведь тебе нужна, — в ее глазах столько фальши, что мои руки медленно начинают натягивать ленты. — Я брошу Майка и буду только с тобой, правда. Давай останемся здесь. Только ты и я. Навсегда. — Ты… Мне… Больше… — говорю я охрипшим голосом и максимально пронзаю ее безумным взглядом. — Не… Нуж-на… — и делаю рывок. Один резкий рывок, до хруста.