It's Too Cold For You Here

Я всего лишь человек Я хочу держать весь мир в своих руках Поначалу они оба начинают отрицать это. Это неправильно; разница в возрасте нелепа, они родственники; что подумают их семьи, если когда-нибудь узнают? Я ненавижу пляжи Но я стою в Калифорнии, с зарытыми в песке пальцами ног Но Рик не может не заметить, как нежно-розовый румянец касается щёк Морти каждый раз, когда он «случайно» бросает комплименты в сторону младшего; а Морти не в силах не усечь, как Рик начинает заикаться ещё больше, когда они остаются наедине друг с другом; как будто ему совершенно наплевать на свой внешний вид, когда они вместе. Грейся в рукавах моего свитера Давай найдём себе приключение Это происходит, когда они отправляются в путешествие — на Зимнюю планету в измерении C-01D, температура на которой, всегда ниже нуля. Морти гораздо менее подготовлен к этому климату, чем он ожидал: желтая футболка и голубые облегающие джинсы не имеют достаточного количества слоев — они слишком тонкие, чтобы суметь согреть его. Рик кажется весьма равнодушным к холоду, за исключением мелкого дрожания в его голосе, когда он говорит; и под предлогом того, что болтовня Морти его раздражает, он снимает с себя лабораторный халат и набрасывает его на голову коротышке, закатывая глаза и оттряхивая его от сиреневого снега, когда он направляет руки Морти в слишком большие рукава одежды. Они оба делают вид, будто не замечают, как руки Рика задерживаются на коже Морти; как щеки Морти становятся красновато-розовыми; как рука Рика случайно нежно задевает одну из выпуклостей. Они винят во всём этом холод: в том, что по дороге Морти всё ещё дрожит, потому что, как всегда, беспокоится о том, что кто-то может поймать их в таком уязвимом состоянии. Это не потому, что Рик ему так нравится, не потому, что Рик наслаждается ощущением мягкой теплой кожи Морти, и, конечно же, не потому, что кожа Рика такая шероховатая, несмотря на то, как бережно он обращается с Морти, будто он состоит из стекла или хрупких веществ; Морти взвизгивает каждый раз, когда Рик прикасается к нему. Витаю в облаках, но на ногах стою ровно Прикоснись к моей шее, а я коснусь твоей На обратном пути они держатся за руки. В этом нет ничего такого, говорят они оба сами себе, просто ещё один обычный пустяк, который делают дедушка и внук. Просто способ согреться побыстрее; просто способ отвлечь Рика, ведь тот вид, с каким Морти укутывается в его лабораторный халат, вопреки возвращению на обогреваемый и теплый космический корабль, не восхитителен; и это не заставляет Рика пару раз отвернуться, потому что мысль о том, что Морти оставит его халат себе и будет использовать эту вещь, когда его не будет рядом, — прелестна, — хотя это вовсе не так… Ты в этих шортах с завышенной талией О-о, она знает, о чём я думаю Рик пытается игнорировать то, как футболка Морти задирается каждый раз, когда он наклоняется или тянется, чтобы схватить что-то с верхней полки. Он старается не замечать, как сильно краснеет Морти, когда он случайно касается младшего; и делает все возможное, чтобы не пялиться на выражение лица Морти, когда он подходит к нему сзади и кладёт руку на мальчишеское плечо, чтобы как-то исправить его, когда они возятся в лаборатории. И всё, о чём я думаю, это Одна любовь, наши губы Морти продолжает мечтать. В итоге он оставляет халат Рика себе, и хотя это достаточно пошло, чтобы думать о Рике во время мастурбации, эта часть об алкоголе и испачканном халате не его любимая. Именно так он всегда возводит Рика в своих мечтах, пусть даже во сне! Рик не один и тот же; он все еще может касаться этого Рика без беспокойства или забот, и он может сделать это так, чтобы они могли делать все, что угодно. Одна любовь, один дом Ни рубашек, ни блузки И вот однажды они остаются одни. Саммер вызывают на работу, Джерри собирается на какой-то аукцион, возможно съезд, или куда бы он там не поехал, его не будет дома несколько дней. Бет отправилась на срочную операцию; она почти всегда возвращается домой измученной, примерно около трёх часов утра, когда это действительно срочно. Морти не замечает этого до того момента, пока не спускается вниз за каким-нибудь напитком, и не находит Рика, смотрящего телевизор в одних только боксерах. Только мы, пойми это Мне совершенно нечего от тебя скрывать Он хватает пиво, делая глоток Газопрокейка и бросая Рику холодную банку Хейнекена. “Х-хей, Рик, а где все?”. Из взаимности он получает лишь ворчание, которое, как он думает, означает, что все ушли. Все ушли. Он старается не глазеть на Рика, только для того, чтобы поймать его взгляд в ответ. Они пытаются завязать ненавязчивый разговор, но в этих коротких обрывках фраз нет ничего действительно важного; в них нет ничего такого, что могло бы быть и вправду интересным кому-то из них. Потому что здесь слишком хо-о-о-олодно Для тебя “Значит, э-э-УЭРГХ-этот халат до сих пор у тебя, Морти?”, — почти невзначай говорит он, щёлкая открывашкой от пива, прежде чем сделать глоток, опустошающий половину банки. Морти лишь пищит и бормочет что-то себе под нос, слабо пожимая плечами. Когда Рик фыркает и легонько толкает его в бок, «требуя» правильного ответа, Морти кивает; его щёки краснеют, когда он отвечает: ”Д-да, он-о-он в моём шкафу, я думаю. Знаешь, о-он до сих пор пахнет тобой,” — он не хотел, чтобы эти слова сорвались с его языка... Напиток в его руке падает на пол, когда Рик обхватывает его лицо за скулы и целует: настойчиво, без заносчивости, без грубости, но страстно. А теперь, позволь мне со-о-о-огреть Твои руки в рукавах моего свитера Он забывает о пролитой выпивке на полу, всё ещё растекающийся розовато-фиолетовой газировкой; а Рик забывает, что не должен показывать свои чувства младшему. И если ты позволишь, у тебя захватит дух Не страшно, если тебе будет нечего сказать Они забывают обо всём, кроме того, как пробовать друг друга на вкус и углублять поцелуй настолько быстро, чтобы у Морти перехватило дыхание; Рик наслаждается сладким послевкусием, которое осталось после содовой, которую пил Морти, вкусом Морти. Иногда тишина уводит наши мысли Так далеко Телевизор раздражает, и Рик хватается за пульт, чтобы выключить его; теперь, единственное, что они могут услышать, это их собственное дыхание: слегка тяжелое, едва учащённое, но всё ещё достаточно спокойное, чтобы другим неповторимым звуком в комнате, да и вообще во всём доме, стал тихий вздох имени Рика, который выдыхает Морти, прерывая поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. Мурашки начинают бегать В то самое мгновение, когда я кладу руку тебе на талию Рука Рика обвивается вокруг талии Морти; ногти впиваются настолько сильно, что Морти хихикает и игриво шлёпает Рика по руке, заявляя: “Щ-щекотно, перестань!”, — но он не предпринимая никаких реальных усилий, чтобы заставить Рика прекратить прикасаться к нему. И я посмотрел тебе в лицо Положил палец на твой язык, ведь ты любишь этот вкус, о да Он даже поощряет это, хотя и никогда не признается, что пытается вынудить Рика касаться его ещё больше; но то, как он обнимает Рика за шею — не для простой видимости, и то, как он подвигается ближе к возвышенности на диване, чтобы сесть ему на колени — не только из-за собственной выгоды. Наши сердца бьются в унисон Там внутри тепло Из того положения, как он сидит, Морти может почувствовать сердцебиение Рика, точно так же, как и Рик может ощутить сердцебиение Морти: как и в крошечном торсе мальчишки, так и в задней части его шеи, где запястья Морти плотно прижимаются к его коже; он почти чувствует, как их пульс сливается. А снаружи жутко холодно Приходим в себя Начинается снег; прямо как это было на той планете, в тот день, несколько недель назад, когда они оба ещё не хотели показывать признаки своей привязанности друг к другу. Чего они не знали, так это того, что они оба уже показывали их. Одна любовь, наши губы Одна любовь, один дом Поцелуй становится всё решительней, глубже, пока рука Рика блуждает по футболке Морти, чувствуя, как мягкие стоны вырываются из груди Морти. Ни рубашек, ни блузки Только мы, пойми это На этот раз Рик прерывает поцелуй, чтобы стащить рубашку с Морти, и это ощущение прикосновения кожи к коже совершенно невероятное... Морти немного холодно, но грубые бледно-голубые волосы, скользящие по его груди, компенсируют это; компенсируют все, что Рик когда-либо делал, чтобы расстроить его, компенсируют все плохое, что когда-либо случалось с ним. Мне совершенно нечего от тебя скрывать, совершенно нечего Потому что здесь слишком хо-о-о-олодно Неисправный кондиционер включается; холодный воздух скользит по их телам, вызывая мурашки по коже. Морти отстраняется, чтобы захихикав, буркнуть что-то о том, что Рик выглядит как ощипанный цыпленок, а Рик лишь ухмыляется и наклоняется, чтобы лизнуть Морти за оба соска, по одному разу каждый, что вызывает у подростка пронзительный визг и мягкий, рокочущий смех у Рика. Для тебя А теперь, позволь мне со-о-о-огреть Они остаются на этом диване ещё на какое-то время, и уже к одиннадцати часам вечера Морти хорошенько запечатлел в памяти все контуры рта Рика, а Рик запомнил то, как глупо посмеивается Морти, когда ему не хватает воздуха; но всё ещё счастливого, из-за того, какие они, из-за того, что они прикасаются, из-за того, что они целуются и из-за того, что они почти что голые находятся рядом друг с другом. Они наизусть заучили вкусы друг друга; то, как Морти целуется со слегка дрожащим языком, и то, какой оттенок имеет отрыжка Рика: алкоголя и платы за грех, совершённый давным-давно. Это неимоверно интимно и именно поэтому у Морти подгибаются ноги. Если бы он не сидел на коленях Рика, то, по его мнению, они могли бы выгнуться в другую сторону и сломаться пополам. Твои руки в рукавах моего свитера Потому что здесь слишком хо-о-о-олодно Мурашки по коже и холод забываются, когда Рик лежит на диване, зевая и притворяясь уставшим, хотя бы для того, чтобы услышать заикающиеся протесты Морти и почувствовать, как Морти непроизвольно оседлал его, дабы Рик мог пристально рассмотреть своего совершенно великолепного внука. Для тебя А теперь, позволь мне со-о-о-огреть Освещение очерчивает их лица по-разному; круглое лицо Морти теперь более худое, почти злое, если бы не нежная искра любви и возбуждения в его глазах. Острые углы скул Рика становятся ещё резче, пока вовсе не превращаются в несколько линий; пара потрескавшихся влажных губ и глаза, которые остаются полуприкрытыми, когда он смотрит на Морти. Твои руки в рукавах моего свитера Уоу, уоу, уоу Они оба продолжают касаться друг друга; Морти почти укладывается на Рике, но приподнимается ровно настолько, чтобы он мог поиграться с кожей Рика, чтобы он мог чертить бессмысленные узоры на грубых волосах на груди Рика; приподнимается настолько, чтобы Рик мог спокойно целовать его шею, оставлять засосы, которые заставляют Морти задыхаться, хихикать и извиваться так, чтобы он мог наклониться и прошептать бесчисленные: “Я люблю тебя” и “Ты значишь для меня все”, что заставляет сердце Морти трепетать. Уоу, уоу, уоу Уоу, уоу, уоу Это похоже на небесную бесконечность, и Рик втайне думает, что он был бы не прочь умереть вместе с Морти вот так. Морти думает так же. Бессознательно, они думают об этом одновременно, и, возможно, это показывает, что они действительно идеально подходят друг другу. Уоу, уоу Уоу, уоу, уоу Снег становится все гуще: начинается метель. Когда Рик смотрит на часы, чтобы сообщить, что сейчас уже два часа ночи и что у них, вероятно, есть еще несколько часов для себя, Морти мурлычет имя Рика и снова целует его; его глаза тоже полуприкрыты, а брюки валяются в углу. Уоу, уоу Потому что здесь слишком хо-о-о-олодно Они укрылись одеялом и сейчас им действительно хорошо и тепло, лёжа рядом и смотря друг другу в глаза. Для тебя А теперь, позволь мне со-о-о-огреть Рик снова начинает верить в любовь, начинает думать, что она не такая уж и глупая, что она не такая бессмысленная, если происходит с правильным человеком. Первый раз, возможно, был случайностью — это то, что он говорит себе, потому что Морти сломал его самым лучшим способом из всех имеющихся — он прорвался сквозь кажущуюся непробиваемой броню Рика: ”Мне вообще, блядь, плевать до того, какого чёрта ты делаешь.”, и результат прекрасный. Твои руки в рукавах моего свитера Потому что здесь слишком хо-о-о-олодно Их руки переплетаются: длинные тонкие пальцы Рика крепко обхватили короткие, похожие на обрубки, пальцы Морти. Иногда, один сжимает руку другого — это всегда происходит, когда они целуются. Для тебя А теперь, позволь мне со-о-о-огреть В конце концов Морти всё таки пытается поднять шум из-за пролитой содовой, но Рик лишь мягко соприкасается с его губами, говорит ему, что это не такое уж и важное дело; всего за день до этого он был практически обречён и спас планету, что заставляет Морти задуматься о том, что он реально не может справиться с такой простой, глупой вещью, как пятно от Газопрокейка?.. Твои руки в рукавах моего свитера Здесь слишком холодно, здесь слишком холодно Они засыпают в пять часов утра: Рик храпит, а Морти свернулся на нём калачиком, прижавшись щекой к груди Рика; его длинные ресницы трепещут, когда он вновь видит Рика у себя во сне… но во сне! В этот раз Рик гораздо чётче, потому что это не просто старый запах халата, это Рик, который сейчас находится рядом с ним, пока он отдыхает. Рукава моего свитера Они почти верят в бога, потому что, если такое небесное царство существует, то тогда, может быть, кайф существования вознесён именно им.