Под дождем

      Немилосердно стуча каплями по серым безличным зданиям, дождь набирал обороты. Ветер скашивал его в бок, ревел и гнул стволы редких деревьев из стороны в сторону. Автобусная остановка, какой бы современной и навороченной она ни была, оставалась сомнительным укрытием, но Гэвин не жаловался.       Нет, он насупился, как обиженный ребенок, надул губы и рассерженно гундел о том, как ему повезло.       — Не вини во всем меня, — Коннор пожимал плечами, глядя в бурю перед собой, намеренно избегая Гэвина, который стоял совсем близко сбоку. Сенсоры считывали прикосновение плечами, и программа воспринимала это за положительное взаимодействие.       В лицо дунул порыв мокрого колючего ветра, и Гэвин поежился. Он и так походил на огромного воробья, напыженного, недовольного, а теперь, когда холодные капли попали за воротник, вжал голову в плечи, спрятался весь в своей кожанке и сдавленно выругался.       — Это ты предложил задержаться, — буквально выплюнул он, — с большим успехом мог бы кофеварку послушать. "Интересное дело", "я что-то нащупал" — хер ты свой отсутствующий нащупал!       Ветер завыл пуще прежнего, будто бы подстраиваясь под настроение одного из них. Коннор не менял благодушного настроя — хоть кто-то тут должен держать голову ясной.       — Тем не менее, я тебя не заставлял, ты сам согласился, — с непроницаемой ласковой улыбкой возразил он, скашивая на Гэвина глаза.       — Из-за тебя я оставил машину дома!       — Ей требуется ремонт, ты сам знаешь.       — Зонт!       — Я несколько раз напоминал тебе о нем, но "прогнозы — это все херня", — последнюю фразу Коннор произнес голосом Гэвина и приподнял брови. Мол, помнишь?       Он столкнулись взглядами. Колкое азартное бешенство, которым Гэвин, казалось, был переполнен, притупилось, и он закатил глаза.       — Ты невыносим, ты знаешь это?       — Спасибо.       Градус напряжения несколько спал. Гэвин больше не лез с недовольством, он молчал и мрачно смотрел вперед.       Непосредственная близость реки и канадской границы делали свое дело — осень в Детройте слишком быстро переходила из золотой в мокрую, холодную серость. Казалось бы, еще вчера светило солнце, погоду можно было назвать довольно сносной, а сегодня штормовой ветер грозил снести все к чертям, и температура стремилась к нулю. На то, чтобы выцвели яркие краски октября, а весь мир перешел в унылый мрачный ноябрь, природе понадобились всего три четверти суток.       В воздухе пахло прелой листвой и мокрым асфальтом. Нос и легкие кололо от холодной свежести — невольно Гэвин вдыхал поглубже.       Осень — пора холода и дождей. Но, живя в Детройте, сложно не найти в ней свое очарование.       — Где уже твое такси, — заворчал он, когда почувствовал шевеление рядом с собой.       — Скоро будет, — совсем близко прошелестел хрипловатым голосом Коннор. Его руки легли Гэвину на плечи, прижали, инициируя прямой контакт. Андроид теплый, горячее человека. Как печка. Правда, чтобы узнать об этом, Гэвину пришлось поежиться и заскрипеть зубами — холодная промокшая одежда прижалась к телу. Пока она грелась, Рид закатил глаза. Фыркнул. И отвернулся.       — И что ты делаешь? — сквозь зубы.       — Грею тебя, — непосредственное.       Одна из рук опустилась вниз по спине. Вместе с ней — табун мурашек.       — Ты чего удумал, засранец?       Рука вдруг сжалась прямо на ягодице сквозь джинсы. Гэвин вздрогнул. Хватанул сырого осеннего воздуха ртом и вытянулся. Пальцы совсем по-хозяйски помяли его задницу — аккуратно, правда, блять, и довольно нежно, но ощутимо. В стиле Коннора.       — Ну ты и задница! — зарычал он уже без былой агрессии и обернулся. Столкнулся со смешливым взглядом и буркнул угрюмо. — Руки-то поотрываю.       Поздно, правда, лед все равно тронулся, а гундеть дальше о том, как все вокруг ужасно и несправедливо, пока Коннор мял ему зад, ну совсем невозможно. И действительно, стало тепло. Гэвин хмыкнул. Дернул уголком губ.       И шумно выматерился, когда пластиковая ладонь вдруг шлепнула его.       — Ну все, говнюк, ты нарвался! — с азартным весельем прижался ближе он и в беззлобной мести уцепился зубами за искусственную мочку.       Коннор бархатно засмеялся.       Они шагнули глубже под стеклянный навес, пихаясь в шутливой перепалке. Гэвин бы и рад злиться, ругаться, но как тут вообще получится?       Когда приехало такси, он, растрёпанный, держал Коннора за грудки и жадно целовал.       Ничего.       Подождут.