a place to call home

Суён берет свои слова назад. Её жизнь — дерьмо. Ближе к вечеру понедельника Джейден врывается в офис. Метафоричная грозовая туча парит над ним, когда он начинает орать на всех, начиная с секретарши и заканчивая партнёрами, о том, что они все тупицы, которых нужно уволить. — Ха Суён, Чо Хасыль! Где материалы дела, которые вы обещали мне вчера? Я сказал, что они должны быть на моем столе к утру, но их там нет! Девушки переглядываются. Прошло не так много часов с того момента, как Джейден отправил им письмо с просьбой не торопиться, особенно с тем большим бракоразводным делом, которое они не хотели провалить. Суён вздыхает. Они бок о бок забегают в кабинет начальника. Суён съеживается, уже предчувствуя выговор. — Ну и чем вы занимаетесь? Вы хороши только в том, чтобы ничего не делать? Вы думаете, что это все шутки? Я хочу выиграть это дело, а для этого мне нужно, чтобы оно стояло в приоритете! Так где же материалы, которые вы обещали, хм? — Извините, Джейден. Мы думали— — Вы думали, думали! Я вам плачу не за это, мисс Ха! Я плачу за то, что вы сидите, работаете и даёте это делать более опытным сотрудникам. — Извините. — Убирайтесь с моих глаз, — говорит Джейден. — Завтра утром я хочу первым делом увидеть лежащие на моём столе документы. Предстоит долгая ночь. Суён и Хасыль крадутся к своим столам, прижав хвосты. К обеду Суён умирает от желания уйти с работы. Бесконечная стопка папок заполняет её стол, а она сама медленно просматривает архивы фирмы, чтобы найти хоть что-то, что может пригодиться в нынешнем деле. Хасыль в это время исследует интернет-архивы прошлых судебных дел. Суён потягивается и хрустит шеей. — Мне кажется, моя голова вот-вот отвалится, — стонет она. — У меня в глазах всё расплывается, — говорит Хасыль. Они обе садятся в свои кресла и смотрят в потолок. Вокруг ещё есть несколько работников — и пускай нет ничего необычного в том, что люди ещё работают в юридической фирме после обеда, только Суён и Хасыль всегда остаются в офисе до полуночи или даже позже. Такие моменты заставляют Суён задуматься. Она вкалывает на работе всего семь месяцев и уже скучает по студенческой жизни. Она усердно училась, но у неё всегда было время на то, чтобы посидеть в одиночестве наедине со своими мыслями, обдумывая различные идеи. На самом деле, она думает, что изучала бы корейскую литературу, если бы на неё не надавили родители. Телефон издает звуковой сигнал. Это Джиу. Привет! Я возле твоего офиса. Ужин? Суён не разговаривала с Джиу около двух месяцев, с тех пор как переехала к Джинсоль. Учитывая, что подруга выпускает альбомы со своей инди-группой и работает официанткой на полный рабочий день, у неё не так уж много времени на разговоры, не говоря уже об ужинах. Суён сразу же соглашается. Они встречаются в нескольких кварталах от офиса, в местечке, где вкусно готовят барбекю. Они покупают себе десять свиных брюшек и по бутылке пива. — Ну, как дела? — Ты имеешь в виду на работе, или с Джинсоль и детьми? — Я имею в виду всё! Я была так занята, что уже давно ни с кем не разговаривала. Её энтузиазм заставляет Суён улыбнуться. — На работе всё по-старому. Ты об этом и так знаешь. Джинсоль и девочки потрясающие. — Всё ещё думаешь об увольнении? — Постоянно, — Суён хихикает, когда Джиу делает сочувственное лицо. — Но дом великолепный, правда? — спрашивает Джиу. — К детям нужно немного привыкнуть, но как только ты узнаешь их лучше, они становятся такими милыми. Они делают мой день лучше каждый раз, как я к ним прихожу. Суён думает, что, по крайней мере, это правда по отношению к Йерим и Ёджин. Но Хёнджин все ещё относится к ней с подозрением, словно угрюмый подросток, которым она должна стать только как минимум через шесть лет. — Ох, Хёнджин просто тяжело переживает… После того, как её родители… Ну… — Джиу стучит пальцами по столу. — Она до сих пор не доверяет мне и Чонын, хотя мы провели с девочками кучу времени с того момента, как Джинсоль взяла над ними опеку. — Как ты вообще познакомилась с Джинсоль? — Через Чонын. Они друзья детства, думаю. Суён хмыкает. Решив, что они уже достаточно поговорили о ней, она спрашивает о делах Джиу. Та начинает сиять. — Это было великолепно. Я правда думаю, что на этот раз мы сможем подписать контракт с крупной компанией. Кажется, SM обратились к Ючон по поводу нашего коллаба с одним из их певцов. — Это потрясающе! Суён считает, что это лучшая вещь в разговоре с Джиу. Она никогда не даст плохому дню сломить её, и кажется, что чистого оптимизма подруги хватит на то, чтобы отогнать все неприятности. И, если честно, это даёт надежду и самой Суён. Если Джиу сможет добиться внимания большого агентства, то возможно — лишь возможно — и она сможет разобраться со своей работой.

***

Но, конечно же, надежда недолговечна. Хаос наступает на следующей неделе. Только набирающий обороты ураган оставляет Суён взлохмаченной и запыхавшейся. Она возвращается домой примерно в десять часов вечера, с больной спиной и уставшими глазами. Джейден снова находится в одном из своих плохих настроений и отыгрывается на ней, в то время как Хасыль учится избегать его. Поэтому, когда она возвращается домой, а там Йерим и Хёнджин вопят друг на друга, она чувствует себя такой уставшей. Джинсоль стоит между девочками, безуспешно пытаясь держать их подальше друг от друга, пока Ёджин рыдает, оставшись без присмотра на своём высоком стуле. — Хёнджин, Йерим, извинитесь друг перед другом! — Нет! Это она всё начала! — Это ты начала! Суен не замечают, пока она не закрывает дверь со звонким щелчком, отвлекая внимание с драки на себя. Крошечное лицо Йерим морщится, и она всхипывает, подбегая и обнимая ногу Суён. — Йерим, — Джинсоль выглядит так, как будто вот-вот выйдет из себя. — Она постоянно ревёт! — возмущается Хёнджин и убегает в их общую комнату, хлопнув дверью. Суён остаётся в неловком положении, рядом с плачущим ребёнком, обнимающим её ногу, разъяренной Джинсоль и малышкой, нуждающейся во внимании. Её голова раскалывается. Пока Джинсоль берет на руки Ёджин, чтобы успокоить её, Суён поворачивается к Йерим. — Что произошло? — Хёнджин толкнула меня, и я упала. — Почему она сделала это? Йерим в ответ просто качает головой. Суён смотрит на Джинсоль, и та кидает на неё насмешливый взгляд. — Йерим, мы с тобой уже разговаривали об этом, — говорит Джинсоль, держа в руках уже спокойную Ёджин. — Нельзя смотреть в дневник сестры, даже если тебе очень интересно, хорошо? Лицо девочки снова морщится, как будто она вот-вот заплачет, и Йерим с мольбой смотрит на Суён. И тут Суён понимает. В этом доме она хороший коп. Уязвимая цель. Источник лёгкого сочувствия. Слабачка. Эта мысль тяжело давит, поэтому она освобождается от объятий Йерим и говорит: — Твоя тётя права. Тебе нельзя читать дневник Хёнджин, потому что это вторжение в личную жизнь. На лице Йерим смешивается шок и предательство. Она смотрит на неё так, как будто не может поверить в услышанное, а затем убегает дуться в угол. Суён переглядывается с еле сдерживающей смех Джинсоль. — Не думала, что я такая лёгкая мишень, — говорит она. Джинсоль фыркает. Йерим не разговаривает с ней несколько дней. Во время завтрака она сердито пыхтит каждый раз, когда Суён садится за стол. А перед сном отказывается обнять и поцеловать её, хотя всегда настаивала на этом, когда Джинсоль пыталась уложить её спать. — Она… объявила мне холодную войну? Джинсоль хмыкает, размешивая в кастрюле рамён быстрого приготовления. Дети уже спят, поэтому они собираются поужинать так, как будто вернулись в колледж. — Мне так обидно. Что я вообще сделала? В смысле, главной злодейкой была ты, а я так, напарница. — Да, но я их кормлю. Они не могут долго на меня злиться. — Так вот, что мне нужно сделать? Покормить её? Боже… Это как снова жить с кошками. Джинсоль хихикает, двигая через весь стол две тарелки с дымящейся лапшой. У Суён урчит в животе. — Не волнуйся, Йерим не будет долго на тебя обижаться. Она забудет обо всем, как только ей потребуется помощь с домашней работой. Они улыбаются друг другу и накидываются на еду. Суён решает, что сейчас самый подходящий момент, чтобы задать вопрос, который не выходил у неё из головы с самого переезда. — Как ты это делаешь? Джинсоль заинтересованно поднимает взгляд. — Как тебе удаётся в одиночку следить за тремя детьми и при этом работать? Я вымотана уже через четырнадцать часов работы. — Если честно, я не знаю. Наверное, мне помогает мысль о том, что у девочек никого кроме меня нет. Если я сдамся, они рухнут вместе со мной. Это даёт мне силы в те дни, когда я даже не хочу вылезать из постели. Суён хмыкает. Хорошо иметь что-то, что заставляет тебя двигаться вперёд — для Джинсоль это дети, для Хасыль любовь к работе. А что у неё самой? Она не уверена в своей причине вставать по утрам. Возможно, это обязанности. — Хочешь поговорить об этом? Суён вздыхает. — Я не знаю, как отношусь к своей работе, — признается она. — Всё отлично, когда я не на рабочем месте — работа престижная, родители мною гордятся, хорошая зарплата. Но когда я в офисе… — Ты можешь думать только об увольнении? Суён кивает. На это Джинсоль цокает языком. — Это трудно. Но я думаю, что чувства имеют большое значение. И если ты ощущаешь, что всего слишком много… внешние факторы уже не так значимы, — она бросает взгляд на Суён. — Прости, я не могу дать совет, но зато всегда выслушаю, если тебе будет нужно. Их прерывает неожиданный звук со стороны двери. — Йерим? — хмурится Джинсоль. — У меня был плохой сон, тётя Джинсоль. Можно сегодня поспать с тобой? Та колеблется. Суён знает, что Ёджин очень беспокойна по ночам, и если с ними будет ещё кто-то, то это всё снова разозлит их тётю. — А почему ты не спишь со мной, Йерим? У меня большая кровать. Все смотрят на Суён. Та пожимает плечами. — Хорошо, — сонно поговаривает девочка. Она протягивает к Суён руки и практически сразу засыпает у неё на плече. — Я принесу её вещи, — тихо говорит Джинсоль. Она кладёт руку ей на плечо, и они обмениваются взглядами. Позже, когда Суён лежит в кровати с Йерим, она не может не думать о Джинсоль. Какая она смелая и сильная, сколько ей пришлось пережить. Тепло её ладони все ещё чувствуется на коже.

***

— Чепуха, у нас почти не осталось еды. Девочки начинают хихикать. — Никто уже не использует это слово, тётя Джинсоль, — говорит Йерим. — Какое? Еда? — Нет, чепуха. — Это смущающе, — говорит Хёнджин. — Так теперь ты меня стесняешься, хах? — Джинсоль подходит к ней и щекочет. Хёнджин кричит, извиваясь и размахивая руками. Суён заглядывает в холодильник. Там пусто, как в шкафу у старой матушки Хаббард: в отсеке для яиц ничего не было уже как минимум неделю, на полках нет коробок молока, и даже ящик с овощами почти опустел. — Вы знаете, что это значит… — проговаривает Суён. — Мы идём в магазин! По непонятным для неё причинам дети очень любят ходить в продуктовые магазины. Каждый раз, когда Джинсоль говорит что-то о ближайшем Lotte Mart, они умоляют, умоляют и умоляют взять их с собой. Может быть, их очаровывают полки с закусками, или, возможно, всё дело в ярких ровных продуктовых стеллажах, напоминающих сияющий, но недосягаемый образ домашнего очага. В любом случае, магазин манит их. — Если будете хорошо себя вести, сходим за покупками все вместе, — объявляет Джинсоль. — Тётя Джинсоль, а можно Суён тоже пойдёт? Джинсоль смотрит на неё через стол, подняв бровь. Суён пожимает плечами; ей тоже нравятся супермаркеты. — Только если ты хочешь, — говорит Джинсоль, и на этом обсуждение заканчивается. Излишне говорить, что три месяца, которые Суён живёт с Джинсоль и детьми, самые умиротвореннные в её жизни. Уже к четырём часам Йерим и Хёнджин сами, без подсказок, оделись в свою самую лучшую осеннюю одежду. Ёджин также молчит, пока её пристегивают ремнем безопасности. — Ты готова? С Ёджин впереди и рукой, держащейся за руки Йерим и Хёнджин, Джинсоль выглядит готовой к войне. Суён еле сдерживает смех. — Тогда пошли. На улице листья только-только начали коричневеть. Осень в Сеуле прекрасна — и погода почему-то кажется теплее, когда с деревьев срываются листья, а воздух быстро остывает. А с тремя детьми она ощущается идеальной. Йерим чрезмерно взволнованна поездкой на метро. Суён изо всех сил старается следить за ней, пока она бегает по вагону, заводит разговоры с незнакомцами и хватается за поручни. — Йерим, ты хочешь поехать домой? — наконец раздраженно выдыхает она. Девочка останавливается. — Разве ты не обещала тёте Джинсоль хорошо себя вести? Йерим неохотно кивает. Краем глаза Суён видит, как Джинсоль показывает ей поднятый большой палец, и кашляет, чтобы скрыть смех. В супермаркете полно семей. В конце концов, уже вечер субботы, и все запасаются продуктами на будущую неделю. Их, с двумя взрослыми и тремя детьми, тоже можно было бы принять за семью, но это не так. Тем не менее, эта мысль заставляет Суён чувствовать себя странно, как будто она связала себя с чем-то, в чем не уверена. Дети сразу же направляются к стеллажам с закусками. Суён приходится бежать за ними, уставившимися на то, что, должно быть, выглядит как рай на земле: крекеры, чипсы, газировки и, ох, конфеты. Хёнджин хватает столько вещей, сколько может поместиться в её маленьких пальцах. — Хёнджин, нет! Вместе с ними в проходе стоит мать с двумя симпатичными сыновьями, и Суён чувствует, как у неё покалывает шею от её взгляда. — Ваши девочки? — спрашивает женщина. — Они могут быть сущей бедой в этом возрасте. — Ах… Кто-то дёргает её за штанину. — Я хочу это, — говорит Йерим, указывая на двухлитровую бутылку кока колы. Суён тут же тянет девочку подальше. — Они такие милые, — продолжает мать, не обращая внимание на чужие проколы в надзоре за детьми. — Не то что мои мальчики. Они вообще неконтролируемы. Суён не знает, плакать ей или смеяться. К счастью, Джинсоль возникает между стеллажами и спасает весь день: — Вот вы где! Я взяла немного фруктов и овощей. Что вы дела…? Хёнджин, никаких закусок. — Ах, вы такая милая семья. Должно быть, вы очень гордитесь своими тремя дочками. Джинсоль наконец замечает стоящую рядом женщину. Она смотрит на Суён с широко раскрытыми глазами, а та смущённо жмурится. — Мам, мы хотим писать! — мальчики дёргают мать за рукава. Женщина вздыхает, ещё раз делает комплимент «милой семье» и наконец уходит вместе со своими детьми. Как только они исчезают из виду, Хёнджин поворачивается к Суён и говорит, смотря ей прямо в глаза: — Ты не моя мама. — Хёнджин! Чтобы сделать всё быстрее, Суён и Джинсоль решают разделиться. Джинсоль покупает с детьми закуски, а Суён — безнадёжно плохая в слежке за детьми Суён — идёт за настоящей едой, которая поможет им пятерым выжить. Пробежав между полками с замороженными продуктами, она набирает побольше овощей, немного соусов и консервов, а затем возвращается в отдел с закусками к Джинсоль и девочкам. В это время Хёнджин и Йерим ругаются, потому что не могут выбрать вкус Pocky. — Они всё ещё продолжают? Джинсоль вздыхает. — Пусть разбираются сами, я слишком устала. Что ты взяла? — Мясо, овощи, соус и немного муки. Думаю, я могу попробовать испечь что-нибудь, и— — Джинсоль? Они поднимают голову. В проходе стоит незнакомая Суён женщина. — Виви? Девочки поворачиваются и с радостными криками бегут в её объятия. — Виви! Они напрыгивают на неё, чуть не роняя вместе с наполненной едой корзиной, пока сама Виви добродушно смеётся. И тогда Суён вспоминает. Начальница Джинсоль, Виви. Владелица кафе, в котором та работает. Невероятно добрая женщина, которая всегда позволяет Джинсоль в последнюю минуту отменить смену, чтобы присмотреть за детьми. Эта Виви. — Виви, что ты здесь делаешь? Ты живёшь на другой стороне Сеула. — Ох, я приехала к подруге. Но я не ожидала столкнуться здесь с этими милашками, — она щипает Хёнджин за нос и смеётся, когда та вскидывает голову. — Тётя Виви, когда ты к нам придёшь? — Тётя Виви, я хочу снова покушать твой хлеб. — Скоро, я скоро вас навещу, обещаю, — Виви гладит их по голове и оглядывается, только сейчас замечая стоящую позади Суён, не уверенную, нужно ли ей представляться. — Должно быть, ты новая арендательница Джинсоль. Все ещё растерянная Суён позволяет Виви пожать ей руку. Но их приветствие очень короткое, поскольку женщина тут же захлебывается в энтузиазме детей, уговаривающих её принести с собой хлеб, конфеты и игрушки в следующий раз. Суён наблюдает, как Виви обменивается с Джинсоль парой слов, пока та играет с Ёджин. После этого Виви смотрит на свои наручные часы. — Ох, я опаздываю! Мне правда нужно идти, — она бросает взгляд на Суён. — Но я рада знакомству, — улыбаясь, проговаривает она. Суён неохотно улыбается в ответ и думает, было ли это больше похоже на гримасу. Суббота — день еды на вынос. Это часть системы вознаграждений, которую Джинсоль придумала, чтобы облегчить жизнь себе и детям; способ отпраздновать то, что они пережили неделю — обычно — невредимыми. Это мило. Суён предлагает заплатить. В конце концов, Джинсоль платила за покупки в магазинах. Пока Суён добавляет немного к арендной плате, чтобы покрыть расходы на еду, это кажется честным. По многочисленным просьбам она заказывает жареную курочку. Дети практически падают друг на друга, пытаясь быстрее добежать до двери, когда приезжает доставщик. Джинсоль приходится задерживать их в углу, чтобы Суён успела расплатиться с мужчиной, прежде чем его съедят волки. Затем они устраиваются поудобнее. Хёнджин, Йерим и Ёджин садятся взрослым на коленки и они в двухсотый раз пересматривают «Холодное сердце». По мнению Суён, двести раз — это слишком много и, видимо, дети тоже уже устали от фильма, поэтому засыпают на половине, не доев курочку, раскиданную по кофейному столику. Суён поворачивает голову влево и замечает, что Джинсоль тоже заснула. Она немного сопит, голова почти упала на чужое плечо. Её волосы собраны в неряшливый пучок, на ней старая растянутая рубашка, а на подбородке кусочек курицы, но она по-прежнему хорошо выглядит. Быть такой красивой — просто преступление, думает Суён и съеживается от того, как банально звучит эта фраза. Вместо этого она решает прибраться. Первым делом она будит Хёнджин и Йерим, заставляет их вымыть лицо и руки и отправляет в постель. Далее переносит немного пошевелившуюся Ёджин на кровать в комнате её тёти. Она выключает фильм, убирает курицу и вытирает стол, прежде чем Джинсоль зевает и потягивается. — Ёджин? — Джинсоль испуганно оглядывается. — Я уже уложила её спать. — Ты… — она прищуривается, понимая, что все уже убрано, а дети в кроватях. — Тебе стоило меня разбудить. — Ты заботишься о детях каждый день. Я не против иногда помогать. Джинсоль смотрит так, как будто видит её впервые, из-за чего Суён неловко переминается с ноги на ногу. — Так, ах, Виви кажется милой… — Оу, — Джинсоль сразу же начинает улыбаться Суён. Та чувствует укол раздражения. — Да. Я же рассказывала тебе о своей начальнице? Иногда она присматривает за детьми. Они её обожают. Наверное, потому что она печет потрясающий хлеб. Суён кивает. — Также она была подругой моей сестры, поэтому довольно сочувственно отнеслась к нашей ситуации… Говоря это, она делает глубокий, медленный вдох. Сердце Суён начинает быстро колотиться. Джинсоль никогда не говорит много о своей сестре, но каждый раз выглядит такой подавленной. Суён не нравится эта странная, тусклая версия девушки, которая возникает всегда, когда разговор заходит о её семье. Поэтому она говорит: — Когда Виви обычно приходит? — На выходных. Ей нравится забирать детей с собой, чтобы я провела день для себя. — Вы близки? Джинсоль пожимает плечами. — Да, довольно близки. В смысле, мы были подругами до того, как я стала на неё работать, так что всё по-другому. Ну, не то чтобы я этим пользуюсь или что-то в этом роде… — Нет, я понимаю. Просто великолепно, что она понимает, — Суён ничего не может с собой поделать и тянется через стол, чтобы взять Джинсоль за руку. Та выглядит пораженной, но только секунду. Она тут же расслабляется и переворачивает руку в ладони, чтобы сжать пальцы Суён. Тепло. — Тётя Джинсоль, — Хёнджин заходит в комнату и резко останавливается. Джинсоль быстро отдергивает руку. — Что такое? — Я голодная, — отвечает Хёнджин, внимательно следя за ними. — Можно взять хлеб? Шея Суён внезапно кажется горячей. То, как девочка смотрит на неё, заставляет её чувствовать себя пойманным после комендантского часа подростком, крадущимся в свою комнату. Тот же понимающий, но упрекающий взгляд. Немного смешно, что семилетний ребёнок заставляет её ощущать такое, но Хёнджин развита не по годам. — Только если ты обещаешь пойти в кровать после этого, — говорит Джинсоль, смотря на Суён, поддерживающую её кивком. Хёнджин корчит Суён рожу и убегает. — Клянусь, она меня ненавидит!

***

— Так что Чонын достала для нас билеты в зоопарк, — говорит Джинсоль в обед. Суён, на этот раз пришедшая домой раньше, поднимает голову. — А там можно будет поиграть с львами и пингвинами? — Нет, тупица. Ты не сможешь. Львы тебя съедят. — Хёнджин, не называй так сестру. Суён игнорирует разгорающийся перед собой спор и вместо этого кормит Ёджин. — Ёджин, зоопарк! Ты хочешь пойти туда? — Супак! Супак! — малышка машет рукой в воздухе. Суён правда не хочет, чтобы она вырастала и начинала говорить полноценными предложениями. Она засовывает Ёджин в рот ложку пюре из картофеля и моркови и морщится, когда та окунает руки в еду, игнорируя её. К счастью, Джинсоль быстро останавливает девочку. — Билеты на субботу, на семью из семи человек, — говорит Джинсоль. — Так что… — все четверо смотрят на Суён. Та останавливает ложку на полпути ко рту Ёджин. — Я? — Только если ты хочешь, — быстро добавляет Джинсоль. Если честно, Суён боится зоопарков. Все началось в семь лет, когда её кузина чуть не упала в клетку к львам, потому что как идиотка карабкалась по забору. С тех пор она никогда не была в зоопарке. Но у неё есть слабость к милым детишкам и симпатичным девушкам, и она никогда не могла отказать Джинсоль и девочкам. Поэтому она думает лишь мгновение. В конце концов, суббота её выходной, она проведёт весь день на улице и это будет веселее, чем всё, что она могла бы начать делать одна. — Конечно, — сдавшись, говорит Суён. — Почему нет? — разве что-то может пойти не так? Она улыбается под радостный возглас Йерим и Джинсоль.